Джесси Эндрюс – Я, Эрл и умирающая девушка (страница 24)
Мы с Эрлом ответили одновременно.
– Простите?
Теперь мы оба молчали.
– Я – Дениз, – наконец сказала Дениз.
– ЭРЛ ДЖЕКСОН! – гаркнул Эрл. Я со страхом покосился на него. Говоря во взрослыми, Эрл часто делается резким и задиристым. Я знал, что с Дениз это добром не кончится, и решил вмешаться. Это оказалось моей ошибкой.
Трезвый Грег сказал бы: Эрл – мой близкий друг, и он тоже захотел пожелать Рейчел выздоровления. Она у себя?
Грег под кайфом сказал: Эрл – мой лучший… Эрл – один из моих лучших друзей. И мы тут вдвоем тусовались, понимаете, типа, ничего особенно не делали, понимаете, и это круто. Короче, э-э-э… Короче, мы получили эту эсэмэску – от Рейчел, про выпадение волос, которые, я имею в виду, еще не выпали, конечно-конечно, и, в общем, короче, мы типа хотели посмотреть на ее волосы. И потусоваться! Не только посмотреть на волосы, потому что, понимаете, мне вообще реально все равно. Я уверен, она будет клево смотреться и без волос. Но мы просто хотели потусоваться. Типа, узнать, как дела и типа того… этого.
Под конец
– Ладно-о-о-о, – неуверенно протянула Дениз.
На минуту повисло молчание.
– Так Рейчел у себя? – наконец спросил я.
– Да, да, конечно, – ответила Дениз, махнув нам рукой: «проходите». Мы скорее рванули наверх, подальше от нее.
Вторым препятствием было недоверие Рейчел к Эрлу, а также наша бьющая все рекорды удолбанность.
– Я не очень поняла, что значила твоя эсэмэска, – призналась она, настороженно разглядывая Эрла. У меня возникло неприятное чувство, что ее недоверие связано с цветом его кожи, но одновременно становилось не по себе от таких мыслей, так как получалось, я обвиняю в расизме девушку, которая вот-вот потеряет все свои волосы, а затем, возможно, умрет.
– Эрл – тот человек, – объявил я, словно это что-то объясняло.
– Да-да, вы шлете друг другу пошлые эсэмэски.
Лишь после долгого неловкого молчания мне удалось вспомнить: это единственное, что я сообщил Рейчел про Эрла. Но пока я это вспоминал, Эрл уже взял инициативу в свои руки.
– Хай!
– Привет, Эрл.
Молчание.
– Классная комната.
– Спасибо. А вот Грегу она кажется слишком девчоночьей.
Я понял, что должен что-то сказать, и почти выкрикнул:
– Нет, я так не считаю!
– Ну, конечно, она девчоночья, – согласился Эрл, – у
Трезвый Грег сказал бы: Да, Эрл предпочитает постеры с обнаженным Джеймсом Бондом.
Грег под кайфом сказал: Хи-хи-хи.
Еще более долгое молчание.
– Ну, в общем, у меня завтра начинается курс химиотерапии.
– Да, хреново.
– Чувак, полегче… – Эрл пихнул меня в бок.
– А что?
– Не надо так говорить.
– А… да, ты прав.
– Но это действительно слегка хреново, – признала Рейчел.
– Да, но еще это вдохновляет.
– Думаешь?
– Если сделать ее на ранней стадии, больше шансов, – объяснил Эрл, глядя в пол.
– Ну да. – Рейчел тоже глядела в пол.
Долгое молчание, возможно, расистское.
Рейчел с Эрлом явно не нравились друг другу; нужно было что-то делать. К сожалению, я понятия не имел, что именно. Молчание все длилось, Рейчел все также глядела в пол, Эрл начал вздыхать. Получалась вечеринка наоборот: вместо веселья – вот такое вот. Если бы в комнату ворвались террористы и попытались бы утопить нас в хумусе, ей-богу, стало бы веселее. Тут я стал думать о хумусе. Ведь что такое хумус? Это же просто паста. Кто станет есть пасту? Особенно напоминающую кошачью блевотину? Ну похоже ведь, правда? По крайней мере, то, чем обычно вырывает Кэта Стивенса, ужасно похоже на хумус.
И тут какая-то часть меня стала спрашивать: «Что ты все сравниваешь еду с рвотой? Сначала этот бред про инопланетян в столовой, теперь хумус. Может, у тебя проблемы?»
Я вдруг осознал, что хихикаю. Но нервно и испуганно, отчего это хихиканье делалось даже более обидным, чем просто легкомысленный смех.
Эрл прошипел:
– Кончай ржать, блин!
Но еще хуже была реакция Рейчел:
– Ребята, вы можете уходить. – Видно было, что она сейчас расплачется. Я чувствовал себя полным кретином. Пора было колоться.
– Мы под кайфом, – выдавил я.
Эрл театрально закрыл лицо руками.
– Что? – переспросила Рейчел.
– Мы случайно удолбались.
– Случайно?
Да, пора было
– Меня вообще разнесло. Я даже не помню, что со мной было.
– Тебя не разносило, – процедил Эрл.
– Да нет же, нас обоих разнесло.
– Про че ты ваще гришь?
– Зачем вы стали баловаться дурью? – спросила Рейчел.
– Не знаю! – завопил я. – Не знаю!
Тут Эрл начал что-то говорить, и я понял, что сейчас он расскажет про Маккарти. Но мне совершенно не хотелось, чтобы его уволили. Поэтому я ринулся наперерез:
– Вообще-то дело было так: мы зашли в тубзик, а там было несколько парней, – ну ты понимаешь – укурков, и они такие: «Хотите травки?» – и мы, конечно: «Нет-нет, мы вообще знать не хотим ни про какую эту вашу… травку», но они разъярились, и, знаешь, мы че-то как-то понимаем, что лучше нам согласиться – отметелят на фиг – их-то человек двадцать, и в общем, короче, мы такие: «Ладно, ладно», и мы с ними курнули, а потом я совершенно ничего не помню – отрубился начисто.
Очевидные «дыры» в придуманной мною истории: неполный перечень:
1. Мы с Эрлом никогда не ходим в туалет вместе. Да и странно бы это было…
2. Любители травки не курят ее в туалетах. Для этого есть старые «Ниссаны-Альтимы» в полутора кварталах от школы. Потом они пропадают на несколько часов, а то и дней.
3. Ни один укурок за всю историю человечества не стал бы никого заставлять курить вместе с ним. Наоборот, многие из них ужасно рады, что им