Джесс Уолтер – Всё слишком далеко зашло (страница 48)

– А потом, – продолжил он, – я начал заходить внутрь, наблюдать за людьми уже в закусочной.

Это вызвало у Бетани улыбку.

– Я понимаю, почему ты сюда перебрался, – сказала она, бросила взгляд на заднее сиденье, проверяя, не проснулся ли Ашер, и, понизив голос, добавила: – Знаешь, иногда мне тоже хочется сбежать. Даже не представляешь, как часто. Просто взять и… бросить все. Начать заново. Но вот в чем дело… когда я мечтаю об этом… я не знаю, куда мне бежать. Есть ли это идеальное место. И… выходит… оно все же не на техно-фестивале в Канаде.

Они оба рассмеялись.

– Как думаешь, я просто еще не нашла свое место? Или его не существует?

Кинник вздохнул:

– Хотел бы я знать.

Его так и тянуло продолжить разговор, сказать, что ничего страшного, если она решит уйти от Шейна, что он поможет ей и с деньгами, и с детьми, с чем угодно. Но он не был уверен, как она воспримет его слова.

Бетани смотрела в окно, когда мимо пронесся домишко в лесу – из тех, что Кинник в шутку называл «дворцами округа Стивенс»: навес с жестяной крышей, надстроенный над простеньким модульным домом, все ржавое, торчат кривые балки, вокруг с десяток разбитых колымаг.

– Ну, – сказала Бетани, – если и есть где-то место для меня… то точно не здесь. Это я уже поняла. – И взглянула на него: – Та женщина, к которой мы заезжали утром, – Люси. Это она…

– Да, – сказал Кинник. – Это была она. Сейчас это уже ничего не меняет, но тогда, когда ты увидела нас на крыльце, между нами ничего не было. Еще не было, во всяком случае.

– Тогда почему ты соврал?

– Не знаю. Наверное, потому что уже знал про свои чувства. Потому что надеялся на что-то. Мне казалось, если я заикнусь о ней, ты сразу прочтешь все по моему лицу.

– Ты любил ее.

Это не был вопрос, но то же самое Лия недавно спрашивала про Джоани. На этот раз Кинник не колебался.

– Да, – сказал он. – Очень сильно, как оказалось. Настолько, что в приступе самобичевания убедил себя, что ей без меня будет лучше. – Он снова посмотрел на дочь: – Честно говоря, я так думал про всех вас – что вам без меня будет лучше.

– Ну и как, справились мы? – спросила Бетани. – Без тебя?

Он помолчал и ответил:

– Ты справилась на пять с плюсом, Бетани.

Кинник свернул с Хантерс-роуд на грунтовую дорогу, ведущую к его дому.

– Что ж, – Бетани выпрямилась, – я старалась.

В ее голосе прозвучала такая усталость, что у Кинника внутри что-то дрогнуло.

Они миновали дренажную трубу, поднялись по подъездной дорожке на пригорок, проехали мимо ручья и березовой рощицы, после чего перед ними показались дом, хозяйственные постройки и старый разбитый пикап. Киннику было странно снова видеть свое маленькое печальное королевство после того, как он впервые за долгие годы покинул его. А еще осознавать, что теперь здесь другие люди – в его доме, среди его книг, его мыслей, его незавершенных дел… На миг Кинника охватила тревога. А чего вообще он добился здесь, что довел до конца?

У черного входа в дом стояла машина, пятнадцатилетний «форд фокус», на бампере наклейка с рыбкой и надписью «Иисус», а на заднем стекле – пропуск на парковку колледжа Ковенант.

– Наверное, они в доме, – сказал Кинник.

– А дверь ты не запираешь?

– Да тут, кроме меня да енотов, никого. А у енотов лапки до ручки не дотягиваются.

Они оставили спящего Ашера на заднем сиденье и вышли из машины на пыльную подъездную дорожку. Порыв ветра зашелестел в листве берез, и шелест напомнил далекий шум прибоя.

– Родительство, конечно, не для слабонервных, – невесело усмехнулась Бетани.

Кинник хотел согласиться, но не был уверен, имеет ли право.

Тут дверь его серой лачуги распахнулась и на крыльцо вышла Лия, одетая в те же джинсы и топ с баской, что и накануне.

– Мам? – Ее голос дрогнул, и она прикрыла рот ладонью.

– Лия! Что ты здесь делаешь?

– Мы не знали, куда еще поехать. – Лия сбежала по ступенькам и бросилась матери на шею.

– Прости, – прошептала Бетани, уткнувшись дочери в волосы. – Прости, что оставила тебя, малышка.

Вот, значит, как, подумал Кинник, надо просить прощения за то, что бросил кого-то.

– Ты послушала, как папа играет твою песню? – Лия отстранилась и посмотрела матери в лицо.

– Послушала.

– И?..

– И это было очень здорово.

– О, мам, – сказала Лия. – Я так рада!

В этот момент на крыльцо вышел Дэвид Галлен-младший. Невысокий, худощавый, в помятых брюках цвета хаки и голубой рубашке на пуговицах, белокурые волосы уже начинали редеть на высоком лбу. Он стоял, засунув руки в карманы, ссутулившись и щурясь за круглыми очками. Если бы не намечающиеся залысины, Кинник легко дал бы ему лет тринадцать-четырнадцать.

– Что вы тут делаете? – снова спросила Бетани.

– Ты знаешь, что задумали его родители? – спросила Лия.

– Да, – сказала Бетани, – мы слышали.

– И что они вам сказали? – спросил Дэви.

– Ну… – Бетани посмотрела на Кинника, и он кивнул. Да, паренек имеет право это знать. – Твои родители сказали, что думают, будто ты… гей?

– Невероятно, – сказал Дэви. – Прямо так и сказали? Они что, уже всей округе разболтали? Может, и в церковной рассылке объявление дали? «Воскресная служба начнется в девять. И, кстати, Дэвид-младший, возможно, гей!»

– Конечно, нет, – сказала Бетани. – Они просто переживают, вот и все.

– Он не гей, – уверенно заявила Лия.

Бетани на секунду опешила и посмотрела на дочь. У Кинника в голове промелькнула, наверное, та же мысль, что и у нее. Подождите, а откуда Лия это знает? И, подождите, а чем они занимались здесь прошлой ночью? И вообще, подождите-ка…

– О, Лия, – сказала Бетани, – вы же не… – Она так и не закончила фразу.

– Что? Нет! – На лице Лии отразилось отвращение. – Фу. Почему взрослые так помешаны на сексе? Мы всего лишь поцеловались.

– И мне понравилось! – торжествующе воскликнул Дэви.

Кинник задумался, существует ли место еще более глухое, чем это, и не переехать ли ему туда.

Дэви, так и стоявший на крыльце, скрестил руки на груди.

– Что именно сказали мои родители?

Бетани снова посмотрела на Кинника, но тот лишь беспомощно пожал плечами. Он чувствовал себя так, словно завалил школьный курс по родительству, а теперь вдруг угодил сразу на защиту докторской.

– Ну, тебе стоит поговорить с ними самому, но они сказали, что вроде бы видели на твоем компьютере какие-то фотографии.

– Да я просто читал про бодибилдинг!

– А еще слышали, как ты говорил, что тебе нравится мальчик из колледжа.

– Марш! Я сказал, что мне нравится Марш! Да всем нравится Марш. Он же смешной!

– Кто смешной?

Все обернулись. Ашeр открыл заднюю дверцу и вылез из «субару».

– Ашер, да помолчи ты! – прикрикнула на брата Лия.