Джесс Уолтер – Над осевшими могилами (страница 44)

В комнате был полумрак, горели две настольные лампы, которые забыли выключить. Алан прошел к своему столу, теперь столу Спайви. Он переживал не из-за того, что ему предпочли молодого говнюка. Полицейские начальники – живые люди, они тоже попадают под обаяние молокососа, напичканного новшествами. И копы особенно стелются перед копом, который умеет включить компьютер. Но Дюпри донимало не это. По совести, он слишком долго приспосабливался. Конечно, надо было пригласить аналитика. Конечно, надо было использовать компьютерную базу данных, четче обрабатывать телефонные доносы. Злило другое – он не учуял, к чему все идет. То есть напрочь недооценил Спайви, позволил личной неприязни перейти в пренебрежение. Ведь мог же использовать его знания, что было бы на пользу обоим, а он просто отпихнул малого в сторону. Почему?

Вон стол Каролины – стул задвинут под столешницу, на спинке джемпер. Спайви занял ее место в убойном отделе. Вот почему Дюпри его гнобил и делал много чего другого.

Он подошел к столу Каролины, взял фотографию ее матери, посмотрел и поставил на место. Машинально дернул ящик – заперт. Дюпри оглядел комнату, где некогда все ему подчинялись. Пусть он не обладает познаниями в профилях и компьютерах, но в добросовестности ему не откажешь. Жизнь – это восхождение, и вот что бывает, если перестать карабкаться, если ориентиры смещаются и пределом мечтаний становится пенсия. Итог – утрата ответственности и возможностей, работы и друзей.

Дюпри положил руки на ее стол. Двенадцать лет между ним и Каролиной возможны были только отношения сержанта и рядового, наставника и подопечного, и он вкладывал в них пыл и страсть любовного романа. Он учил ее, воодушевлял и обхаживал. Он ради нее работал закулисно, превозносил ее в отчетах, протежировал на повышение и серьезные дела, ревностно строил ее карьеру. Она даже не знала, сколько он для нее сделал сверх дозволенного. Смешно: этой женщине он был верен. И вот теперь, когда она «в домике», – похоже, все, о ком он заботился, сидели по домам, задернув шторы, – сам он оказался на улице. Дюпри погладил ее джемпер, перекинутый через спинку стула, и устыдился волнения, ощутив себя кораблем, который вдруг сбился с курса. Да нет, не вдруг – он прекрасно знал, когда и где это произошло. Сколько раз он проигрывал в голове тот вечер: ее панический голос по рации, до нее еще два квартала. Держись, крикнул он, я уже близко. Не успеть, ответила она, и потом жутко хлопнул выстрел. Он выскочил из машины, кинулся по подъездной дорожке. Она стояла во дворе под шипящим желтым фонарем, наставив пистолет на пьяного дебошира, неподвижно лежавшего на земле. Потом обычная сутолока на месте происшествия, потом ее квартира, долгая ночь, перевесившая все последующие ночи вместе взятые, и мысль о том, что если б они переспали, он бы теперь не терзался из-за упущенного шанса, а жил воспоминанием о чем-то простом, милом и прошедшем.

38

Каролину трясло. Она попятилась в дом, схватила со стола мобильник и вытащила пистолет из кобуры, висевшей на стуле. Набрала 911, однако не нажала кнопку вызова, засомневавшись, что это и впрямь был Ленин Райан. Прижалась к стене, чтобы силуэтом не читаться на шторах. Потом стремглав пересекла комнату, вырубила свет и подкралась к окну. Красная машина исчезла, и тотчас возникло сомнение, была ли она вообще. Со столика в прихожей Каролина цапнула ключи от машины и, плюхнувшись на живот, подползла к открытой входной двери. Ничего. Глянув по сторонам, медленно встала, с пистолетом наизготовку спустилась с крыльца и села в машину. Покрышки взвизгнули, когда она задом выехала на подъездную дорожку.

Каролина жила всего в пяти кварталах от главной улицы, с севера на юг пересекавшей город. К ней-то она и поехала, туда-сюда вертя головой – не мелькнет ли где красный седан. Надо успокоиться и перепроверить себя, как поступила бы с ненадежным свидетелем. Недавно она допрашивала танцовщицу, к которой подъехал Райан в красной машине. И вот какая-то красная машина притормозила перед ее домом на углу нерегулируемого перекрестка, и она вообразила, что видит бородатого Райана в бейсболке. Да красная ли была машина? Все произошло слишком быстро, она не успела разглядеть модель и номер, а цвет в темноте толком не определишь. Что точно – небольшой седан. Четырехдверный. Возможно, американский, но скорее японский. «Ниссан» или «мазда». Точно «ниссан». Вроде бы «сентра». И красный, да, красный.

Если сообщить патрулям, есть шанс перехватить машину. Ну да, вмешалось сомнение, – если в ней Райан. А если не он? Что скажет Спайви? Каролина включила рацию, но диспетчер занималась пьяной дракой на Ист-Спрейг и разговаривала с патрульными, принявшими вызов. И тут в шести кварталах впереди вроде бы мелькнула красная машина: проехав под фонарем, свернула в переулок. Каролина придавила газ и, включив радиаторную мигалку, помчалась следом.

Она вцепилась в руль; пистолет мертвым грузом лежал на коленях. Где ему совсем не место. Каролина осторожно переложила пистолет на пол перед пассажирским сиденьем. Добравшись до переулка, в который свернула красная машина, заложила крутой вираж и увидела ее всего в трех кварталах впереди – водитель спокойно ехал, словно на работу.

Через два квартала она его нагнала. Водитель прижался к тротуару, потом вроде как передумал и дернулся вперед, но затем остановился перед домом в дощатой обшивке. Он повернул голову, и Каролина различила силуэт бейсболки. Потом водитель опять сел прямо и больше не двигался.

Надо было вызвать подмогу. Причем вызвать сразу, как только заметила эту машину, но сомнения затормозили и смазали решимость. Не спуская глаз с фигуры в красной машине, Каролина пошарила по полу и нащупала рукоятку пистолета. Потом вылезла из машины, прикрываясь дверцей. Пригнувшись, чуть выглянула и прицелилась. В красной машине медленно опустилось стекло со стороны водителя.

– Обе руки в окно! – крикнула Каролина, крепче сжав пистолет.

Водитель подчинился, и она, увидев худые дрожащие руки, тотчас поняла, что это не Ленни Райан. Каролина сделала шаг вперед – испуганный парень лет восемнадцати ждал штрафа. Каролина опустила пистолет и подошла к красному «ниссану-сентра». Парень в бейсболке уставился на нее.

– Вы сейчас проезжали мимо Корбин-парка? – переведя дыхание, спросила Каролина.

– Нет, честное слово, – выпалил парень, словно ездить около Корбин-парка было противозаконно.

Каролина все не могла отдышаться. Она глянула по сторонам, потом снова перевела взгляд на машину и перетрусившего парня. Из-под сиденья выглядывала пузатая бутылка, которую малый пытался прикрыть ногой.

– Дайте это сюда, – велела Каролина. Парень передал ей пиво «Микиз». – Как пивко?

Малый пожал плечами:

– Это не мое.

Напряжение спало; Каролина рассмеялась, вылила пиво на землю и бросила бутылку на заднее сиденье:

– Сдайте посуду и… – она пыталась что-нибудь придумать, – не забывайте включать поворотник.

Каролина вернулась в свою машину и убрала пистолет в бардачок. Мобильник на пассажирском сиденье все еще высвечивал номер 911. Каролина его выключила.

Когда же она перестала себе доверять? В Новом Орлеане, когда решила, что девушку на балконе раздевают насильно? Или еще раньше, когда не помешала Райану сбросить Паленого с моста? Или разрушение началось шесть лет назад?

Каролина поехала обратно, срезав путь через улицу вдоль Корбин-парка в кайме симпатичных домиков, которые вскоре сменились многоквартирными высотками и обветшалыми жилищами с сараями на задних дворах и машинами на лужайках, и прибыла в свой район кирпичных домов и перестроенных бунгало.

Она удивилась, что дом ее погружен во мрак, но потом вспомнила: сама же выключила весь свет, прячась от парня в красном «ниссане», впервые запасшегося пивком.

Войти в темный дом было свыше сил. Похоже, сегодня не уснуть, как ни старайся, – нынче в доме хозяйничает мамина бессонница. Каролина выехала на Монро-стрит, полвека назад застроенную трехэтажными домами из песчаника, меж которыми вклинились новые закусочные, хозяйственные и ночные магазины. На улицах каждый третий автомобиль казался красным.

Каролина припарковалась перед Управлением общественной безопасности. Неподалеку остановилась патрульная машина, из которой вылез сержант Дейл Хендерсон. Он был наставником Каролины, когда Дюпри перевелся в другой отдел. Вместе пошли к конторе.

– Что это вы так поздно? – спросил Хендерсон.

– Ребята любят, чтобы я пришла пораньше и сварила кофе, – усмехнулась Каролина. – А вы-то чего припозднились? Кажется, угодили в передрягу?

– Откуда вы знаете?

– Рация сообщила.

Хендерсон кивнул и открыл дверь, пропуская Каролину:

– Можно кое о чем спросить?

– Легко.

– Вы ведь по-прежнему близки с Дюпри?

– Ну, в общем, да, – промямлила Каролина, раздумывая, почему выбрано слово «близки» и что означает «по-прежнему». – А что?

– Во-первых, по окончании смены он не доложился и исчез на два часа. А потом явился разнимать уличную драку, и в награду его пырнули ножом.

Каролине будто стиснули загривок.

– Как он?

– Все нормально. Наложат пару швов. Когда я спросил, куда он исчез, Алан взбеленился, но потом сказал, что уснул в машине перед своим бывшим домом.