Джесс Уолтер – Над осевшими могилами (страница 24)
– Разумеется. – Бармен вопросительно глянул на Каролину, но та покачала головой и села рядом с Дюпри.
– Все нормально, точно? – спросила она.
– Просто пить охота.
– По-вашему, сейчас удачный момент? – осведомилась Каролина.
– Удачнее не придумаешь. – Дюпри залпом осушил полстакана и, стараясь, чтоб вышло небрежно, спросил: – Может, вам поехать домой?
– Попробую отыскать эту Жаклин или хотя бы узнать ее настоящее имя. В смысле, если я вам не мешаю.
Дюпри стало легче, его окатило волной симпатии сродни ностальгии.
– Нет, – сказал он. – Не мешаете.
Шесть лет назад Дюпри, держа Каролину в объятиях, поведал ей свою теорию: в жизни, как в гольфе, должны быть вторые попытки. Чтобы одна ошибка не засчитывалась и никому не причиняла боль.
Дюпри допил пиво и встал. Каролина вышла на улицу, он шагнул следом, но обернулся и посмотрел на старых пьяниц, ждавших, чтобы копы наконец свалили и бармен напоил их вусмерть. Хотелось спросить: жизнь ускользнула или же был миг божественного откровения, словно кто-то включил рубильник и вы поняли, что бутылка крепкого пойла – лучшее, что может предложить судьба? Старики беспокойно заерзали, и Дюпри, поклонившись, бросил десятку на барную стойку.
– Угощение за мой счет, – сказал он и, обрадовавшись, что запомнил имена, добавил: – Пока, Билл. Пока, Лу. Пока, Мэй.
20
Худенькая усталая девушка, которая с утра решила сменить имя, медленно шла по Спрейг-стрит, поглядывая на полицейские мигалки, маячившие за шесть кварталов.
До мигалок осталось пять кварталов, и Жаклин вспомнила полицейскую дамочку, которая накормила ее обедом и задавала странные вопросы о плохих клиентах. Чокнутые попадались. Один такой драл ее неделю назад. Снял в «Лампе» – баре, где она иногда работала. Жаклин его все разглядывала, но узнала только в мотеле, когда уже сделали дело и мужик слегка дрожащими руками отсчитывал деньги.
– Слушай, ты же учитель… биологии, верно? – сказала она. – Неполная средняя в Риджвью.
Мужик промолчал.
– Я Рэй-Линн, не помнишь? Ты у нас преподавал в восьмом классе.
Мужик смотрел сквозь нее.
– Конечно, вряд ли ты меня помнишь. Я проучилась всего два месяца. – Она пожала плечами – мол, не бери в голову, – хоть было обидно, что ее не помнят. – Ну, до сих пор учительствуешь?
Мужик молчал.
– Ты не бойся, я никому не расскажу, что ты…
Мужик так странно смотрел, будто сотворил с ней какую-то гадость. Блин, знал бы он, какие встречаются чокнутые уроды… Вот с Майклом совсем по-другому – в нем растворяешься и хочешь вместе проснуться. Однако пятьдесят баксов на дороге не валяются, а ее не убудет. Надо бы как-нибудь приободрить мужика, но что ему скажешь?
Она собралась и свалила.
Может, не стоило рассказывать о нем полицейской тетке? Но та ведь спросила о мужиках, от которых жуть берет. А молчун и впрямь был жутковатый. Жаклин достала из джинсов визитку. «Детектив Каролина Мейбри, особый отдел». Глянув оборотную сторону, засунула карточку в карман.
Жаклин прислонилась к лавке автобусной остановки. К мигалкам идти не хотелось. Может, там эта тетка, опять полезет с расспросами. А то и вообще захомутают, уже под настоящим именем. Ну их к бесу.
За ее спиной высилась сетчатая ограда конторы, торговавшей катерами и лодочными прицепами. Всю прошлую осень и зиму девчонки водили сюда клиентов. Тогда Жаклин еще не законтачила с Майклом и ходила под Паленым. Каюты – классное местечко, большая экономия на мотеле. Но потом хозяину надоело из шланга смывать использованные гондоны, он установил ограду и завел ночных сторожей. Паршиво. Ей нравились эти большие, роскошные катера.
Жаклин приникла к ограде. Вон шкандыбает сторож – как его, Пол, что ли? Светит фонариком. Седой, сутулый, хромой, но для дедка еще очень даже ничего. Здорово – подсматриваешь, а он и знать не знает.
Беззвучно мурлыча песенку, старик брел меж катеров. Вот остановился перед огромной яхтой, погладил корпус.
– Ну чё, впустишь меня, Пол?
Старик вздрогнул и, осветив ее фонариком, улыбнулся:
– Привет, девонька. – Всех шлюх он называл «девоньками». – Надумала купить катер?
– Смотря какой. Чего присоветуешь?
Костлявый старик привалился к яхте:
– Бери эту красавицу, не ошибешься. Правда, здесь только один встроенный телик.
– Фигово. Во что обойдется?
– Смотря по запросам. Команду наберешь?
– Нет. Никаких мужиков на борту.
Старик посмотрел на яхту:
– Когда-то у меня была лодка. Я говорил?
Он всякий раз об этом рассказывал, но Жаклин потрясла головой.
– Не чета этим кадиллакам. – Пол медленно пошел к ограде. – Просто рыбацкая лодочка. Подвесной мотор и сиденье для рулевого. Я тогда только-только ушел на покой.
– И что случилось?
– С лодкой или покоем?
– Ну, с обоими.
– Лодку продал. После смерти жены покоя не вышло. – Пол усмехнулся. – Тогда сынок пристроил меня в красочный мир ночных сторожей. И вот я здесь.
– А сколько тебе лет-то?
– Шестьдесят восемь. Но выгляжу на шестьдесят семь. – Пол подошел к ограде и посветил фонариком на руки Жаклин – явно искал «дороги». – Как ты-то, девонька? Не шалишь? К лодкам моим не шастаешь?
– Нет, веду себя хорошо. Сколько там натикало, Пол?
– Начало четвертого. Ты уже отработала?
– Да. Дома парень заждался.
– Вызвать тебе такси?
– Не надо. Спасибо за беспокойство.
Пол глянул на улицу:
– Там что, нашли еще одну девоньку?
Жаклин кивнула.
Старик пожевал губами:
– Пора тебе завязывать.
– Еще две недели, и все. – Это был стандартный ответ всем, кто советовал завязать, – надзирающим чиновникам, наркологам и тетке, в больнице раздававшей бесплатные презервативы. Всякий раз Жаклин работала последние две недели.
– Чего-то давно тебя не видел, – сказал Пол.
– Подрядилась в стриптизерши, где-то у черта на куличках. – Жаклин дернула плечом. – Приезжаю, а там мужик, что меня уговаривал, и его дружки. Говорят, сначала будет
– А ты что?
– Тридцатник, говорю, вафля, полтинник пистон. Халявы, говорю, не будет никому, даже хозяину клуба. – Жаклин усмехнулась: – Вот если б кутила вроде тебя захотел дармовщинки…
Старик помотал головой:
– Не, я избегаю юных красоток. Чтоб, знаешь ли, не опозориться.
Жаклин вспыхнула, услышав, что она красотка. Ей нравилось балаболить с такими безвредными дедками. Прям как в кино.