Джесс Уолтер – Над осевшими могилами (страница 19)
– Смотря чего ты хочешь.
– Может, комплекс?
Минет и палка. Ишь какой живчик, с виду не скажешь.
– Кажется, это в наличии. Восемьдесят пять и платишь за номер.
– Черта лысого. Шестьдесят, за номер платишь ты. Я знаю, вы же в сговоре с хозяевами.
Верно. Обычно шлюхи получали скидку на часовую плату или обменивали минет на четыре, скажем, бесплатных часа. Парень уже дал повод к аресту, но торг следовало продолжить, хотя интерес угас.
– Один треп со мной уже стоит полтинник. Семьдесят пять?
– Дорого.
Каролина изобразила огорчение:
– Семьдесят пять, и я плачу за номер.
Парень ухмыльнулся:
– Ты же не коп, правда?
– Я? Шеф полиции.
Парень засмеялся. Глянув по сторонам, Каролина перешла улицу. Летун шагал следом и пробовал ухватить ее за задницу. Каролина еле сдержалась, чтобы не придушить засранца. Видимо, он из лапальщиков. Она ненавидела мужиков, которые «случайно» сталкиваются с тобой в коридоре, прижимаются и трутся о тебя в толпе, млея, точно школяры.
Парень нервно балаболил и теперь выглядел совсем молокососом.
– Меня зовут Алберт, – говорил он. – Я из Сейлема. А ты откуда? Вообще-то это неважно, просто кому ни скажешь, что ты из Сейлема, все сразу такие – да ну? а у меня там дядя живет.
Каролина вошла в мотель и через вестибюль провела кавалера к лестнице, где у ледяного автомата в кресле сидел Геррати.
– Как она жизнь, сынок? – сказал он.
Алберт подпрыгнул и схватился за грудь. Каролина ожгла Геррати взглядом.
– Мы из полиции. – Каролина достала бляху, поскольку Геррати не спешил показать свою. – Вы арестованы за вовлечение в занятие проституцией.
– Нет! – взвизгнул летун, окончательно превратившись в пацана. – Я не говорил, что заплачу за секс. Я думал… это…
Но Геррати уже поднялся, взявшись за кобуру:
– Руки на затылок, повернитесь спиной.
– Не-ет, не надо… – Парень не мог поверить в происходящее; Каролина взяла его за руки и осторожно защелкнула наручник на одном запястье.
– Вы имеете право хранить молчание… – начал Геррати.
В лестничном сумраке Алберт разрыдался. Каролина выпустила его руку.
– Пожалуйста, не надо, – всхлипывал парень. – Я уже второй раз попадаюсь. Теперь заберут мотоцикл и уволят за аморалку. – Он еще пробормотал что-то о ссуде на учебу и, звякая наручниками, закрыл руками лицо.
Похоже, Геррати это забавляло – он ухмыльнулся и закатил глаза. Но Каролине стало скверно. Когда из наблюдательной комнаты появился Солаита и стал дочитывать парню его права, она тихонько вышла на улицу.
Ветерок, вестник нетерпеливой весны, холодил лицо. Из мотеля доносились плач Алберта и голос
Солаиты, терпеливо разъяснявшего право на адвоката. Каролина глубоко вдохнула и через стоянку прошла на улицу где остался мотоцикл. Наверное, потом кто-нибудь из копов заберет.
– Господи, до чего же мерзко, – прошептала она, шагая по тротуару, хотя знала, что ее слышат Геррати и Солаита в мотеле, а также сержант и оперативники, притаившиеся в пакгаузе двумя кварталами дальше. Наверное, коллеги переглянулись и вскинули брови – пожалуйста, вот вам еще доказательство, что Мейбри не годится для нашей работы, ненадежная и слишком уж мягкотелая.
Каролина продолжила вахту.
Серьезные клиенты парковались в темных переулках и, точно рыбаки в лодках, ждали, когда мимо проплывет женщина, но иногда сами забрасывали блесну на Спрейг или Пасифик. Фары очередной машины выхватили край тротуара, и Каролина шагнула в свет, давая возможность себя рассмотреть. Но машина не остановилась, и Каролине, как ни странно, стало обидно, что ее отвергли. Она прошла два квартала, потом вернулась к лодочному центру. Проехало еще несколько машин. Минут через десять из-за угла показался неприметный автомобиль сержанта Лейна, а из мотеля вышли Геррати и Солаита – между ними притихший Алберт в наручниках. Лейн припарковался за японским мотоциклом и вылез из машины.
– Закончили. – Сержант подал Каролине ее спортивную сумку. – Я дал отбой патрульным. У нас пять задержанных, а с твоим дружком, – он кивнул на Алберта, усевшегося на бордюр, – ровно полдюжины. По-моему, неплохой ночной улов.
Каролина посмотрела на часы:
– Сейчас всего десять.
У шлюх только-только началась вторая смена, которая закончится в три ночи – через час после закрытия баров.
– Я обещал поработать пару часов. Время вышло. Это не наше дело. Пусть убойный отдел сам ковыряется. – Лейн повернулся к Геррати и Солаите, вздернувшим летуна на ноги: – Кто хочет отогнать сраного япошку?
Геррати пожал плечами, наигрывая равнодушие:
– Ну что, я могу.
– Может, еще часок? – спросила Каролина.
– Им это все для галочки, чтоб потом сказать – сделано все возможное. Я ценю твое усердие, но кроме таких идиотов, – сержант показал на Алберта, – мы никого не поймаем. Этот их малый не свяжется с девкой, которую видит первый раз в жизни.
– Как скажешь. – Каролина облегченно вздохнула.
Возможно, Лейн в нее не верит или опасается, что она снова сорвется. А может, и вправду считает это зряшной тратой времени. Ну и плевать, главное – на сегодня она свободна. Отвернувшись, Каролина сдернула микрофон, прилепленный меж грудей, и кинула его в сумку. Достала джемпер, надела поверх майки. До бедер натянула спортивные штаны и, расстегнув молнию, сбросила юбку на тротуар.
Подняв голову, встретила взгляды коллег и летуна. Сержант откашлялся.
Геррати оседлал мотоцикл, включил зажигание, чуть усмехнулся.
– Переднее крыло слегка болтается, – сказал Алберт. Он смущенно покосился на Каролину и пожал плечами: – Я в дерево въехал.
Каролинина машина стояла в квартале от Спрейг-авеню, за лодочным центром, обнесенным сеткой-рабицей. Сержант немного проводил Каролину, похвалил за профессионализм и усердие, проявленные в операции. Мол, она снова в обойме. Доктор Юинг советовала унять цинизм и не выискивать снисхождение в словах коллег, а воспринимать все буквально, как письменный текст. Но Каролина невольно искала подтекст. Если сейчас ее хвалят за усердие и профессионализм, значит, раньше их не было. Если ее нынешняя работа – исключение, тогда все прежние ляпы и срывы – правило.
– Ладно, я просто поблагодарить, – напоследок сказал Лейн.
– Спасибо.
Затем они разошлись по машинам. Впрочем, Каролина остановилась и посмотрела вслед сержанту: не обернется ли, не выдаст ли своих истинных мыслей. Однако Лейн вышагивал под уличными фонарями, как недавно вышагивала она сама, потом сел в машину, завел мотор и уехал.
Наверное, я схожу с ума, подумала Каролина, если во всяком слове и поступке ищу потаенный смысл и пытаюсь связать друг с другом то, что никак не связано. Хуже нет, чем подгонять чужое поведение под трафарет. Полицейскому конец, если он уверует, что мир подобен детской книжке – добро всегда вознаграждается, а зло наказывается.
Каролина забросила сумку в машину и вдруг сообразила, что вокруг кромешная тьма, контрастная ярким огням китайских ресторанов и забегаловок на Ист-Спрейг.
Кто-то за ней наблюдал. Она это почувствовала, еще не уловив чуть слышный шорох и осторожные шаги по асфальту. Проулок тонул во мраке, и Каролина не смогла ничего разглядеть, даже загородившись рукой от уличных огней. Нашарив в сумке пистолет, она сунула его за пояс. Потом вышла на мостовую и углубилась во тьму, вспомнив тот день в парке, когда бросила Ленин Райана и помчалась спасать обреченного Паленого. Глаза немного обвыклись, и футах в сорока она разглядела человека, целеустремленно шагавшего прочь по проулку.
– Эй! – крикнула Каролина, но человек прибавил ходу и, минуя мусорные контейнеры и погрузочный пандус, достиг конца проулка. По узкому щербатому тротуару Каролина бросилась следом, хотя прекрасно понимала, что должна вернуться к машине и вызвать подмогу. И столь же ясно сознавала, что все это не реакция подсознания на стресс, не обман зрения. Нет, она была абсолютно уверена. Это он. Ленин Райан.
17
К десяти вечера картина стала объемнее, но мало что прояснилось. Поллард показал фото Райана родным и знакомым трех погибших проституток. Безрезультатно. Дюпри проверил, не бывал ли кто из жертв в Северной Калифорнии. Тупик. Просмотрели картотеку Паленого и ломбардные записи Меллинга – нет ли имен убитых шлюх. Пусто.
Что касается Райана. В проституток и Меллинга стреляли из пистолетов разного калибра. Местопребывание Ленин после отсидки выяснить не удалось, поскольку он не пользовался кредитками и ничего не арендовал. По сообщению надзирателя за условно освобожденными, Райан только один раз явился на собеседование, а потом исчез. В Спокане он не наследил, пока не сбросил Паленого с моста. А на трупах шлюх ни пальчиков, ни спермы, чтобы сравнить с его ДНК. По сути, ничего.
Вот такая вот работа. Информация поступает в час по чайной ложке, и ты увлекаешься отдельными деталями в отрыве от целого. Скажем, две недели назад результаты вскрытия сообщили, что в желудках двух жертв обнаружены идентичные следы сэндвича с курицей. Возникла гипотеза, что убийца поджидал женщин у ресторана или сам угощал их сэндвичами. Деталь показалась важной, и Дюпри угрохал уйму времени, прочесывая рестораны и изучая упаковки замороженных куриных грудок. В конце концов выяснилось: эти сэндвичи подают в ресторане на Ист-Спрейг, где шлюхи встречались за поздним ужином. Маленькая деталь спровоцировала шквал деятельности, одарившей бессмысленной и никчемной информацией.