Джесс Уолтер – Гражданин Винс (страница 44)

— Но нельзя же перевозить такого человека, как Рей Скатьери, в этот город, Дэвид. Он преступник.

— Да ты что? — Дэвид вздыхает. — Что же он натворил? Азартные игры? Кража кредитных карт? Продажа наркоты?

Винс переводит взгляд на портрет Джимми Картера.

— А ты, Винс? Ты хорошо живешь, выпекая пончики? — На лице Дэвида не отражается ни одной эмоции. — Послушай. Мы понимаем, стать законопослушным гражданином непросто. Если уж занялся лисами, придется иногда пожертвовать курицей-другой. Или перевезти лису дважды. — Дэвид подается вперед и толкает карту к Винсу. — Да ладно тебе, Винс. Выбирай новый город. Выбирай новое имя. Забудь свою паранойю и мелкие махинации.

Разумеется, он прав. Только так можно сбежать и от Рея-Прута, и от Джонни-Малыша. Возможно, и от себя. Винс берет карту. Начать сначала. На этот раз действительно сделать это. Испариться. Винс рассматривает карту.

— Хорошо, — улыбается Дэвид. — Я займусь бумагами.

Он выходит в приемную и закрывает за собой дверь.

Винс смотрит на юго-восточную оконечность штата Нью-Йорк, где остров Манхэттен напоминает щепку… крошечная безопасная крупинка города. Целый мир. На этой крупинке живут Бенни и Тина. Всего день назад он ехал по этому острову в машине с Анджем и говорил о том, как убрать Рея-Прута. Основной недостаток таких карт в том, что они показывают только поверхность местности, а не ее истинную сущность, лежащую глубже. Откуда Дэвиду известно о наркотиках, кредитках и махинациях?

Винс поднимается, окидывает кабинет взглядом, открывает дверь в приемную и видит широкую спину Дэвида. Тот шепотом разговаривает по телефону.

— Я задержу его здесь, пока… — Дэвид выпрямляется и, почувствовав, что за ним наблюдают, оборачивается. Встречается глазами с Винсом, стоящим в дверях. Дэвид бормочет, что ему пора идти, и вешает трубку. Он вглядывается в Винса, словно видит его впервые.

— Ты постригся.

— С полицией разговаривал? — спрашивает Винс.

Дэвид молчит, пытаясь угадать, поверит ли Винс вранью. Наконец пожимает плечами.

— Они отправили полицейского в Нью-Йорк. Он выяснил, что ты входишь в программу. Детектив Фелпс звонил мне вчера вечером. Сказал, что они хотят с тобой поговорить. Они едут сюда, Винс.

— Что еще он сказал?

— Фелпс? Что ты был замешан в краже кредитных карт. В продаже наркоты. Они хотят задать тебе пару вопросов об убийстве.

— Это мы с ними уже обсуждали.

— Ну, им еще раз захотелось.

— Я никого не убивал, Дэвид.

— Вот он приедет, и мы ему обязательно об этом скажем.

— Я уже говорил ему.

— Еще раз скажем.

— Ты задерживаешь меня, Дэвид?

— Я прошу тебя остаться здесь и сотрудничать с полицией.

Винс оглядывается.

— Каковы мои шансы выйти в фойе и закрыть за собой дверь до их приезда? И до твоего звонка охране?

— Да ладно тебе, Винс, — смеется Дэвид.

— Один к пяти? Один к десяти?

Дэвид смотрит, не моргая.

— Мой ход, Дэвид? — Винс пятится из приемной и спокойно идет к лифту. Он ждет, что Дэвид достанет пистолет, или схватит его, или по крайней мере вызовет снизу охрану, но здоровяк только плетется за ним, как младший братишка.

— Ну, Винс, — говорит он. — Подожди, поговори с полицией. Они все уладят, а потом мы тебя переселим снова. Ну же. Просто поговори с ними.

— Я загляну завтра. — Винс входит в лифт. — У меня есть более срочные дела.

— Винс. Подумай! Не дури.

Вот забавно. Именно эти слова произнес в аэропорту Андж после того, как все объяснил: ФБР уличило Рея-Прута в каком-то дерьме в Филадельфии, и последние несколько месяцев он должен был носить на себе прослушку, пока предположительно отсиживался в Нью-Йорке. А потом в один прекрасный день он исчез. Прут знал, вероятно, так много, что мог вырубить Готти и его банду на несколько лет, поэтому задание Джонни-Малыша для Винса было простым: вернуться в Спокан, убить Прута, и тогда остаток долга будет списан. Он окажет миру услугу, сказал Андж, и Винс знал, что так оно и есть. А если он не уберет Прута? Что ж, тогда они придут забрать оба его долга. Винс ответил, что не уверен, сможет ли выполнить задание. Вот тогда-то Андж улыбнулся и сказал: «Не дури».

Двери лифта закрываются перед обеспокоенным лицом Дэвида, и Винс нажимает на кнопку второго этажа. Он выходит и неспешно шагает по коридору к лестнице, спускается по ступенькам, открывает дверь первого этажа и идет в подвал. Дверь ведет в коридор с бетонным полом. Винс натыкается на кладовку, открывает ее и находит комбинезон. Он надевает его и шагает дальше к погрузочной платформе позади здания, подхватывает огромную коробку туалетной бумаги и забрасывает ее на плечо, закрывая лицо. Вылезает на пандус позади здания, выбирается по нему на улицу и уже хочет перейти на другую сторону с коробкой на плече, как вдруг полицейская машина без номера с визгом поворачивает из-за угла. Когда она проезжает мимо, Винс замечает крупного усатого детектива Фелпса и еще одного полицейского на переднем сиденье. Они едут дальше, а Винс безучастно переходит улицу, сворачивает в парк Риверфронт, ставит коробку на парковую скамейку, расстегивает комбинезон, снимает его и спокойно продолжает путь через парк.

В своем небольшом кабинете, под дипломом Фордхема[39] и десятком фотографий его самого с оправданными по суду гангстерами, Бенни Деврис выглядит более расслабленным и уверенным в себе, чем в тот вечер, когда Дюпри задавал ему вопросы на улице. Дюпри опускается на стул напротив Бенни и благодарит за то, что тот снова уделил ему время.

— Я не задержу вас. Просто есть пара дополнительных вопросов.

Бенни раздраженно смотрит на часы.

— Я уже рассказал все, что знаю.

Дюпри качает головой.

— Ну, не совсем.

— Это вы о чем?

— Тогда вы сказали, что не видели его…

Бенни подается вперед, улыбается. Происходящее начинает забавлять его.

— Да.

— Я просил вас позвонить мне, если встретите Винса?

— И я ответил, что позвоню. Послушайте…

— Меня сегодня осенило. Я сказал «Винса», а не «Марти». Я же ни разу не обмолвился, что его зовут Винс. Вы утверждали, что не видели его с самого процесса, но откуда-то знали, что в программе ему дали имя Винс.

Секунду Бенни молча смотрит на него, а потом расплывается в широченной улыбке.

— Да. Смешно. Видите ли… это бесполезно: я мог догадаться, что вы говорите о Марти, а может, вы назвали его Винсом чуть раньше. А вообще, да… умно.

Дюпри подается вперед и делает своей бросок.

— Послушайте, Бенни. Меньше всего мне хочется свалиться на вас, как снег на голову, и причинить вам массу проблем.

— Проблем, — повторяет Бенни, улыбка не сходит с его губ.

— Я просто подумал, что лучше нам с вами поговорить еще раз, прежде чем дело дойдет до прокурора или до ассоциации адвокатов…

Улыбка становится шире.

— До ассоциации адвокатов!

— Поймите, я мог бы помочь вам выпутаться, если вы скажете мне, где Винс, но сделать это нужно сейчас, прежде чем дерьмо обрушится на вас потоком.

Бенни хохочет, потом закуривает, по-прежнему улыбаясь.

— Смотрю, вы изо всех сил строите из себя «плохого полицейского». — Он затягивается. — Так… как, говорите, вас зовут?

— Дюпри.

— Итак, детектив Дюпри. Во-первых, давайте предположим, что я видел нашего друга и обманул вас. Скорее мой член выскочит из штанов, отрастит крылья и начнет летать под потолком, чем вы найдете в Нью-Йорке прокурора, который согласится открыть дело о снятии иммунитета и обвинит меня в столь ничтожном пустяке. Это раз. Во-вторых, я вне юрисдикции прокуроров из вашего Мухосрантауна — при условии, что они люди прямоходящие. И в-третьих, что касается ассоциации адвокатов, могу, если угодно, дать номер телефона главы дисциплинарного комитета, поскольку я был шафером на его гребаной свадьбе! И даже если вам удастся открыть дело, то это будет ваше слово против моего, и, в конце концов, это вообще неважно. Хотите знать, почему?

Дюпри молчит.

— Потому что вы не спросили, видел ли я Винса Камдена. Вы спросили, видел ли я Марти Хейгена. А никакого Марти Хейгена больше не существует. Вы, ребята, это обеспечили. Так что как ни крути… я сказал правду. Марти Хейгена я не видел с процесса. Встречал ли я Винса Камдена? Вы об этом не спрашивали. А теперь вали из моего кабинета и не возвращайся без ордера, кусок говна!

— Мне кажется, вы не поняли, что я имел в виду…

— Нет, я вполне понял, что кто-то пытается надавить мне на нервы!