Джесс Лури – Похищенные (страница 32)

– Хм. Напомни мне, какое у него алиби.

– Он был на операции.

Точно.

– Кто это подтвердил?

– Кажется, он сам, его жена и звонок из полиции Лич-Лейка в больницу.

– Исчерпывающе, – заметила я.

Кайл фыркнул.

– Я все равно заеду и проверю, – предупредила я.

– Окей, – ответил Кайл.

– А ты тем временем займись всеми невидимками, которые в тот день могли встретиться девочкам. Малярами, уборщицами и всеми остальными. – Я не стала добавлять в список полицейских вне дежурства, хотя по собственному опыту знала, что когда дело доходит до совершения преступления, правоохранительные органы при любом раскладе становятся невидимыми. Однако было бы нехорошо высказывать свои подозрения насчет Комстока так рано. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь списал их на мое желание отомстить ему за то, как он со мной обращался.

– Я внесу все это в список, – сказал Кайл. – А как все…

– …прошло с миссис Кайнд и миссис Ларсен? Расскажу, когда вернусь в Бюро.

Мне нужно было заглянуть в старую больницу. Я положила трубку, доела сэндвич, выбросила обертку, стерла историю поиска и на всякий случай перезагрузила компьютер. Потом взяла стаканчик с кофе и направилась к машине.

Выяснилось, что медицинский центр Риджлайн находится в Эдине, престижном пригороде к югу от Миннеаполиса, и напоминает отель Лас-Вегаса семидесятых: бежевые стены, футуристический пандус, стеклянный фасад. Подъехав и припарковавшись, я загуглила план. Кардиология располагалась на третьем этаже Восточного крыла, психиатрическое отделение – на пятом этаже Западного. Неврология находилась сразу после кардиологии, но я не сомневалась, что любой здешний врач сможет дать мне общее представление о болезни Лу Герига, и не обязательно обращаться непосредственно к специалисту.

Меня встретил запах современной медицины: чистящих средств, дезинфицирующего геля для рук, бумаги и чего-то неопознанного.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – обратилась ко мне девушка за щитом из плексигласа с надписью «Информация». Ее стол стоял возле автоматических дверей. За ее спиной простирался огромный роскошный вестибюль, заставленный удобными креслами и живыми растениями, завешанный абстрактными картинами в успокаивающих пастельных тонах. На заднем плане музыкально звенели лифты.

– Я хочу встретиться с доктором Кайндом. – Я решила начать с конца. Девушка была совсем юной, лет двадцати, в квадратных очках в черной оправе. В строго подстриженных светлых волосах сверкали розовые и фиолетовые пряди. Она переключила свое внимание на компьютер и застучала по клавиатуре; ее ногти были до того длинными, что казалось, будто она не печатает, а ищет пульс.

– Он здесь не работает уже много лет, – сообщила она, и по ее гладким щекам пробежали обеспокоенные морщинки. – Мне очень жаль.

Что ж, один факт подтвердился.

– Ничего страшного. Мне сказали, что доктор Карлсон тоже может помочь.

Она сверилась с папкой на пружинках с надписью «Номера кабинетов».

– Поднимитесь на лифте на третий этаж и по указателям пройдите в отделение кардиологии.

– Спасибо. – Я тут же двинулась к лифтам.

Запахи, тихие разговоры, ощутимое присутствие болезни – все это действовало мне на нервы. За исключением работы в полиции мне удавалось избегать медицинских учреждений. Фрэнк Рот не верил в медицину, считал больницы расточительством. Он научил нас лечиться травами и настойками. Благодаря то ли лечению, то ли суровой диете (мы питались цельной пищей до того, как она стала мейнстримом) я никогда не болела чем-то таким, чтобы мне приходилось платить за лечение. Теперь же мне хотелось стиснуть зубы от яркого стерильного света. Медицинский персонал проносился мимо меня с таким видом, словно здесь лечили исключительно пациентов с какими-то ужасными болезнями, которыми я могла заразиться.

Добравшись до зала ожидания кардиологического отделения – такого же вестибюля, но поменьше и с журчащим фонтанчиком, я показала женщине за стойкой регистрации свой бейдж.

– Я надеялась поговорить с доктором Карлсоном по срочному вопросу. Он сегодня здесь?

Еще одно лицо, зеленое в свете компьютерного экрана, растянулось в вежливой улыбке. Этой женщине было за пятьдесят, в ее волосах не было цветных прядей, ее халат украшал узор в виде сердечек Кита Харинга[7].

– Сейчас проверю.

Я постучала костяшками пальцев по столу, обвела глазами зал ожидания. Восемь человек с вытянутыми лицами, судя по всему – пациентов, сидели в мягких желтых креслах, сжимая телефоны, как спасательные круги. Двое пришли с сопровождающими, шестеро – одни.

– Он здесь, но боюсь, что очень занят.

Я повернулась к ней.

– Мне нужны всего пять минут.

– Мне очень жаль, – сказала она. Я смотрела на ее сжатый рот, пока она не сдалась. – Ладно, если вы подождете, я посмотрю, что можно сделать.

– Спасибо. – Я рухнула в кресло прямо напротив нее. Администратор исчезла, а вернувшись, подала мне знак следовать за ней. Надо было говорить с ней повежливее.

– Боюсь, у него всего одна минута, – предупредила она с робкой улыбкой, когда я подошла.

– Отлично.

Она провела меня к двери с надписью «Доктор Карлсон, электрофизиолог» и постучала в эту дверь.

– Войдите, – раздалось из-за двери, и администратор исчезла в коридоре.

Большой кабинет Карсона выходил на окружное шоссе. Стены были увешаны дипломами и плакатами с мультяшными телами в разрезе. У доктора, сидевшего за столом, были пышные седые волосы и проницательные карие глаза за бифокальными очками.

– Натали сказала мне, что вы агент Бюро и пришли сюда по срочному делу.

– Верно. – Я вошла в кабинет, встала возле стула напротив его стола. – Я не отниму у вас много времени. Я расследую исчезновение, имевшее место быть в восьмидесятых…

– Эмбер Кайнд и Лили Ларсен.

Я кивнула. Стала ждать.

Он сдвинул бифокальные очки на голову.

– Вряд ли я могу рассказать что-то новое, но буду рад ответить на ваши вопросы.

Я села.

– Очень это ценю. Мне просто нужно проверить кое-какую информацию.

– Можно спросить – почему?

Он не пытался защищаться, поэтому я не чувствовала, что обороняюсь.

– Я агент отдела нераскрытых дел.

– Ясно.

– Вам принадлежит одна из хижин рядом с тем местом, где в последний раз видели девочек?

– Да, и я бы отдал свою левую ногу, чтобы вернуться в прошлое и продать эту хижину в ту же секунду, как я ее унаследовал. До того, как все произошло. – Он вновь надел очки. – Изначально это был охотничий домик моего отца. Я охоту не любил, но иногда ходил туда с ним, когда был подростком, и хижина напоминала мне о том, как мы вместе проводили время, так что я оставил ее себе.

– И она по-прежнему ваша?

– Да. Или, я бы сказал, она находится в доверительном управлении. Когда нас с женой не станет, она перейдет нашим детям.

– Где вы были двадцать третьего июля восьмидесятого года?

Его рот скривился, и я поняла это как выражение сочувствия.

– Мы с женой были в Дулуте. Ей там вручали награду. В газете есть наши фото в тот день и вечер.

– Ночь вы тоже провели там?

– Да. На завтрак отправились в Канал-парк.

Надо, подумала я, сказать Кайлу, чтобы проверил эти детали.

– Вы когда-нибудь посещали свингерские вечеринки Кайндов?

Он выпрямился, его щеки покраснели.

– Что, простите?

– Один из свидетелей мне сообщил, что в доме Кайндов проходили вечеринки для взрослых. Вы когда-нибудь их посещали?