Джесс Лури – Когда деревья молчат (страница 29)

– Меня так зовут. Арамис. Это имя моего прадеда.

Я кивнула, но не спрыгнула с нижней ступеньки. Арамис был моим любимцем из «Трёх мушкетеров». И мне не понравилось, что теперь это имя принадлежало Бауэру.

Сержант даже не пошевелился, чтобы забрать у меня садовые стулья, несмотря на своё предложение. Он, скорее, меня изучал, уделяя особое время моей шее. Я ответила ему тем же, разглядывая серебряную цепочку с его жетонами, выглядывающую из воротника, хотя от всей этой ситуации у меня неприятно холодило в животе. Он был без формы, его белая футболка резко контрастировала с загорелыми мускулистыми руками.

Он был одет в джинсовые шорты, такие короткие, что из них торчали нижние карманы. И босиком. А ещё он втёр в волосы что-то вонючее и напоминавшее вазелин. То же самое он, должно быть, втирал в усы – один кусочек торчал у уголка толстых красных губ. Его глаза были налиты кровью.

– Сержант Бауэр, что вы здесь делаете?

Он издал сердитый звук.

– Я же сказал, Арамис. Ещё раз назовёшь меня сержантом Бауэром, и это будет самая короткая вечеринка в истории округа Стернс. Я не такой уж и старый, знаешь ли. Я закончил школу вместе с твоим отцом.

Он сделал шаг ближе, и я отшатнулась. На его красных губах не осталось и тени улыбки.

– Ты меня боишься? – спросил он.

– Нет, – выпалила я и спустилась на цементный пол, чтобы доказать это. Теперь он возвышался надо мной на целый фут. Я сердито на него глянула. Я подумала, что он сейчас усмехнется, но вместо этого на его лице появилось удивленное выражение. Это придало мне немного смелости.

– А мой отец вам говорил, что те два мальчика, на которых напали, живут во Впадине и что, может быть, вам стоит больше там патрулировать?

Он свысока на меня уставился.

– Да.

Он врал – об этом мне говорило щекочущее чувство в груди – но я не была уверена, что именно тут было неправдой: то, что папа сказал ему, или то, что было всего лишь два мальчика из Впадины.

Во рту у меня был привкус мела, но я всё равно выдавила из себя целый набор слов.

– Мне нужно отнести эти стулья обратно к дому.

Я поспешно вышла из студии до того, как Бауэр успел ответить. Мне хотелось идти задом наперед, чтобы не спускать с него глаз, но я слишком боялась того, что могу увидеть.

Глава 26

Сорок три машины выстроились вдоль нашей подъездной дорожки, заполнили широкие лужайки и стояли в поле через дорогу. Они были белыми, чёрными, красными, зелёными. С неба они бы выглядели как жвачки из коробки, разбросанные гигантским ребенком. Я шла между машинами, считая их, позволяя своим пальцам скользить по их остывающему металлу, когда солнце садилось и длинная трава гладила мои колени.

На вечеринке были люди, которых я никогда раньше не видела, люди, которые прямо-таки очевидно задавались вопросом, были ли эти все истории правдой. Они пробирались через столы с картофельным салатом, маринованными огурцами и десертами, передвигались мимо удлинителей, подсоединённым к бурлящим кастрюлькам, с густым содержимым, как сироп, с маленькими сосисками, плавающими в соусе барбекю, тушёной свининой и ярко-оранжевым сырным соусом.

Я перепробовала всё, убедилась, что ничего не упустила. У меня уже болел живот, но я всё равно возвращалась к одному салату, выставленному как горячее блюдо ―восхитительно-хрустящие листья салата, а сверху солёные кусочки бекона, майонез, помидоры, ярко-зелёный сладкий горошек, который лопался у меня во рту, всё это было покрыто ещё одним слоем майонеза, потом ещё больше бекона и тёртого сыра чеддер. Я возвращалась туда четыре раза и в течение нескольких секунд притворялась, что убираю кусочек бумаги или передвигаю тарелку с печеньем, чтобы зачерпнуть побольше этого салата на свою тарелку.

Как только люди закончили есть, Кристи сняла одежду. Она всегда начинала первой, её грудь с большими сосками висела, указывая вниз, на треугольник лобковых волос, а её взгляд был вызывающим. Первые годы я ещё смотрела на неё. Так она объявляла, что здесь можно быть голой, что она свободна, что именно так проходят эти вечеринки.

Тогда-то и уехали мистер и миссис Фрейз. Казалось, никто, кроме меня, этого не заметил.

Вскоре другие женщины начали раздеваться, хотя некоторые из них прежде требовали от папы внимания один на один. Я не знаю, как он уговаривал этих респектабельных женщин раздеваться, никогда не могла этого понять, хотя и клялась на каждой вечеринке подслушать, что он им говорит. Наверное, я каждый раз отвлекалась на еду, потому что, когда я оборачивалась, ещё несколько женщин были голыми, а потом ещё. Мужчины снимали рубашки, но обычно они оставались в шортах. Тогда все они начинали играть в крокет или дартс на лужайке голыми (женщины) или почти голыми (мужчины), и тогда в уборке не было никакого смысла, и все в конце концов отправлялись в амбар, словно собаки в течку.

Еще не совсем стемнело, но большинство людей уже там исчезли. Оттуда доносилась бойкая индийская музыка. В прошлом году я заглянула в одну из щелей амбара. Было трудно отвести взгляд, но ещё труднее было продолжать смотреть. Я не собиралась смотреть снова.

– Помоги мне помыть все кастрюльки, – скомандовала Сефи. Перед тем как мама направилась к амбару под руку с каким-то парнем, она приказала нам убрать всю еду. Сефи расценила это так, будто теперь она тут за главную.

Я покачала головой.

– Я пройдусь по тропинкам и проверю, не выкинул ли кто стаканчики.

Сефи на это не купилась.

– Можешь с радостью это сделать, когда вся еда будет убрана. Я ни за что не буду делать это одна. ― Выйдя из-за импровизированной барной стойки, она надела один из маминых фартуков и, очевидно, считала, что он дает ей право командовать всем миром.

Что ж, она хотя бы больше не флиртовала с каким-то стариком. Он был почти ровесником отца, и они слишком громко смеялись над словами друг друга, весь день и весь вечер. Мне от этого просто блевать хотелось.

Я окинула взглядом этот чудовищный беспорядок: груды вывалившейся еды, на которую уже успели позариться кошки, покрытые коркой кастрюли, которые нужно было вымыть и вернуть владельцам, вилки, стаканы и тарелки, сложенные опасно высоко.

– Взрослые должны помочь.

Сефи подняла кастрюлю, даже не потрудившись ответить.

– Ладно, – сказала я. – Я помогу убрать еду и собрать мусор, но на этом всё. Мама даже не сказала, что мы и это должны сделать. Не мы же устроили весь этот беспорядок.

Сефи по-прежнему не отвечала. Она вела себя так деловито, выглядела такой взрослой в этом фартуке, вдобавок к тому, что целый день была барменшей. Я надеялась, что она не считает себя моим боссом.

– Пойду в дом за мусорными мешками, – неохотно сказала я.

Часть из тех, кто не пошел в амбар, начали играть на музыкальных инструментах у костра. В тёплом вечернем воздухе звучала мандолина, а запах древесного дыма успокаивал, но я была уверена, что основная вечеринка проходила в амбаре. Вот поэтому я и удивилась, услышав людей в доме, когда забралась на крыльцо. Я остановилась, прислушиваясь. Те, кто находились внутри, были в гостиной и поэтому не заметили меня. Когда я услышала, как невнятно звучат их слова, то поняла, что мне не стоит беспокоиться.

– Да не, это просто детский лепет. От них же сплошные неприятности, от этих парней из Впадины.

Я оживилась. Это говорил Арамис. «Арамис – как вонючий одеколон, – мысленно поправила я себя, – а не мой любимый мушкетёр». Я на цыпочках подошла к кладовке, чтобы схватить черные мусорные мешки у стены, надеясь, что смогу убежать незамеченной. Сладко-вонючий запах марихуаны пробивался даже через две комнаты.

– Думаешь, они все врут? Ради внимания? – это был незнакомый голос.

– Ты сказал, что они друзья, – мой папа.

– Во всяком случае, соседи, – поправил Арамис. – Более или менее. Крэбли, Милчмен, тот парень Клепперт. Все они живут во Впадине.

Крэбли, Милчмен, тот парень Клепперт.

Ледяная глыба с моей головы перешла на живот, замораживая всё на своем пути. Они говорили о мальчиках, на которых напали? Краб, Тедди со щенячьими волосами, а ещё Рэнди или Джим Клепперт, первый из которых учился в четвёртом классе, а второй – в шестом. Неужели на всех напали? Салат, который казался таким вкусным, начал пениться и пузыриться в желудке, выталкивая кислоту к задней части моего горла. С этими ребятами я делила сладости на Хэллоуин.

– Но да, я думаю, что всё это чушь собачья, – продолжил Арамис. – Никто из них не может опознать нападающего, все говорят, что он был в маске. Описание физических характеристик тоже не совпадает. У одного нападающий высокий и крепкий, у другого – низкий и жилистый.

– В газетах пишут, что мальчиков было двое, – сказал незнакомец.

– Газеты не всё знают.

Ещё одна пауза, а затем незнакомец сказал:

– Я слышал, что они подверглись сексуальному насилию.

Сквозь стену я действительно почти услышала, как Арамис пожал плечами, а затем резко втянул воздух, всасывая косяк. Он заговорил с полным ртом дыма:

– Кто-то потрепал этого Крэбли, потыкал его в задницу, но на двух других не было никаких следов. Думаю, у них произошли какие-то неправильные разборки, о которых они слишком боятся говорить, мальчики пробовали, что хорошо вставлять, а что нет, и всё вышло из-под контроля.

– Ты заходил к Гэри Годлину на прошлой неделе, – сказал папа почти обвиняюще, но он уже так укурился, что это прозвучало плаксиво. – Я проезжал мимо его дома по дороге в город и заметил твою машину.