Джерри Пурнелл – Наемник (страница 27)

— Я ведь говорил вам, Фалькенберг, что военный ответ здесь не сработает.

— Мы могли бы чего-нибудь достичь в первые месяцы,если бы нам дали шанс.

— Могли бы, — президент слишком устал, чтобы спорить. — Но возложение вины на бедного Эрни уже не поможет. Он, должно быть, сошел с ума.

— Но сейчас — не три месяца назад, полковник. Даже не вчера. Я мог бы достичь компромисса прежде, чем начались бои. Но я не достиг, а вы проиграли. Вы мало, что делаете, кроме сжигания города… По крайней мере, я могу избавить Хэдли от этого. Банеерс, ступайте и скажите лидерам партии Свободы, что я не могу больше этого вынести.

Гвардейский офицер отдал честь и вышел с непроницаемой маской на лице. Будро следил за его выходом из кабинета. Его глаза сфокусировались далеко за пределами стен с их земными украшениями.

— Так, значит, вы подаете в отставку? — медленно произнес Фалькенберг.

Будро кивнул.

— Вы подали в отставку, сэр? — потребовал ответа Фалькенберг.

— Да, черт побери, моя отставка у Баннерса.

— А что вы теперь будете делать? — спросил Джордж Хамнер. В его голосе было и презрение, и изумление. Он всегда восхищался и уважал Будро. А что теперь им оставлял великий вождь Хэдли?

— Баннерс обещал меня вывести отсюда, — сказал Будро. — У него есть лодка в порту. Мы отплывем вдоль побережья, высадимся на берег и отправимся к рудникам. Там, на следующей неделе будет звездолет, и я отправляюсь на нем со своей семьей. Вам лучше отправиться со мной, Джордж.

Президент закрыл лицо ладонями, затем отнял их.

— Вы знаете? Большое облегчение сдаться. Что будете делать вы, полковник Фалькенберг?

— Мы сумеем выкрутиться. В порту много лодок, если они нам понадобятся. Но вполне вероятно, что новое правительство будет нуждаться в тренированных солдатах.

— Совершенный наемник, — с презрением бросил Будро. Он вздохнул, затем обвел глазами кабинет, задерживаясь взглядом на знакомых предметах. — Это — облегчение. Я больше не должен решать дела, — он встал, и его плечи больше не были расправлены. — Я заберу семью. Вам лучше тоже уходить, Джордж.

— Я догоню, сэр. Не ждите нас. Как говорит полковник Фалькенберг, лодок много, он подождал, пока Будро не вышел, а затем повернулся к Фалькенбергу

— Ладно, а что теперь?

— А теперь мы сделаем то, что мы пришли сюда делать, — отчеканил Фалькенберг. Он подошел к столу президента и изучил телефоны, но отверг их ради карманного коммуникатора. Он поднес его к губам и довольно долго говорил.

— Что же вы все-таки делаете? — потребовал ответа Хамнер.

Вы еще не президент, — сказал Фалькенберг. — И не будете им, пока не присягнете. А этого не произойдет, пока я не закончу. И нет никого, чтобы принять вашу отставку тоже.

— Какого черта? — Хамнер внимательно посмотрел на Фалькенберга, но не мог прочитать выражение лица офицера. — У вас явно есть идея. Давайте выслушаем ее.

— Вы еще не президент, — повторил Фалькенберг. — Согласно объявленному Будро чрезвычайному положению я должен предпринять любые действия, какие сочту нужными, для восстановления порядка на Рефьюдже. Этот приказ остается в силе, пока его не отменит новый президент. А в данный момент нет никакого президента.

— Но Будро капитулировал! Партия Свободы изберет президента.

— По конституции Хэдли только Сенат и Ассамблея на совместной сессии могут изменить порядок наследования. Но они рассеяны по всему городу, а палата Собраний сожжена.

К двери подошел главстаршина Кальвин и несколько помощников Фалькенберга. Они стояли, выжидая.

— Я разыгрываю юриста с гауптвахты, — усмехнулся Фалькенберг. — Но президент будро не имеет права назначать нового президента. Со смертью Брэдфорда вы здесь главный, но не раньше, чем вы явитесь перед магистратом и дадите присягу.

— Это не имеет смысла, — запротестовал Хамнер. — В любом случае, сколько, по-вашему, вы можете здесь оставаться у руля?

— Сколько мне потребуется, — Фалькенберг повернулся к адьютанту. — Капрал, я хочу, чтобы мистер Хамнер оставался со мной, а вы с ним. Вы будете относиться к нему с уважением, но он никуда не пойдет и ни с кем не встретится без моего разрешения. Понятно?

— Сэр!

— А теперь что? — спросил Хамнер.

— А теперь вы будете ждать, — тихо произнес Фалькенберг. — Но не слишком долго…

Джордж Хамнер сидел в палате совещаний спиной к запятнанной и простроченной стене. Он старался забыть об этих пятнах, но не мог.

Фалькенберг сидел напротив него, а его помощники — на противоположном конце стола. Средства связи были разложены на одном из боковых столов, но не было никакой тактической карты; Фалькенберг не перенес сюда свой командный пункт. Время от времени прибывали офицеры с боевыми рапортами. Фалькенберг их едва слушал. Однако, когда один из помощников доложил, что вызывает доктор Уитлок, Фалькенберг немедленно взял наушники.

Джордж не мог расслышать, что говорит Уитлок, а фалькенбергова часть разговора состояла из односложных слов. Единственной, в чем Джордж был уверен, это то, что Фалькенберг был очень заинтересован в том, что делал его политический агент.

Полк пробил себе дорогу обратно ко Дворцу и находился теперь во внутреннем дворе. Входы во Дворец охранялись президентской Гвардией, и бои прекратились. Мятежники оставили гвардейцев в покое, и в городе Рефьюдже воцарилось тревожное перемирие.

— Они идут на стадион, сэр, — доложил капитан Фаст. — Это «ура!», что вы слышали, было, когда Баннерс передал им отставку президента.

— Понятно. Спасибо, капитан, — Фалькенберг знаком велел подать еще кофе. Он предложил чашку Джорджу, но тому не хотелось.

— Долго это еще будет продолжаться? — раздраженно спросил Джордж.

Они просидели еще час, Фалькенберг с наружным спокойствием, Хамнер — с растущим напряжением. Затем в комнату вошел доктор Уитлок.

Высокий штатский посмотрел на Фалькенберга и Хамнера, затем небрежно уселся в кресло президента.

— Не думаю, что у меня будет еще раз шанс посидеть в кресле власти, — ухмыльнулся он.

— Но что происходит? — не выдержал Хамнер.

Уитлок пожал плечами.

— Примерно то, что я и рассчитывал, полковник Фалькенберг. Толпа двинулась прямо на стадион. Никто теперь не хочет оставаться в стороне, когда они думают, что победили. Они отловили всех сенаторов, каких только смогли найти, и теперь готовятся избрать себе нового президента.

— Но эти выборы не будут иметь законной силы, — сказал Хамнер.

— Да, сэр. Но это их, кажется, ничуть не смущает. Они, я думаю, считают, что завоевали это право. А гвардейцы уже заявили, что они будут чтить выбор народа, — Уитлок иронически улыбнулся.

— Сколько там, в этой толпе, моих техников? — спросил Хамнер. — Они меня выслушают, я знаю это.

— Они там могут быть, — сказал Уитлок, — но не так много, как бывало. Большинство из них не смогло переварить поджогов и грабежей. Все же есть приличное число.

— Вы можете их убрать оттуда? — спросил Фалькенберг.

— Прямо сейчас этим и занимаюсь, — усмехнулся Уитлок. — Одна из причин, по которой я пришел сюда, — было получить в этом помощь мистера Хамнера. Мои люди толкаются кругом, говоря техникам, что они уже получили в президенты мистера Хамнера, так зачем им нужен еще кто -то? Это тоже срабатывает, но несколько слов от их вождя тоже могут помочь.

— Верно, — согласился Фалькенберг. — Ну, сэр?

— Я не знаю, что говорить, — запротестовал Джордж.

Фалькенберг подошел к контрольной панели в стене.

— Мистер вице-президент, я не могу отдавать вам приказы, но я бы предложил вам дать несколько обещаний. Скажите, что вы скоро примете командование на себя, и что дела пойдут по-другому. Потом прикажете им отправляться по домам, в противном случае они будут обвинены в мятеже. Или попросите отправляться по домам в качестве услуги для вас. Что по вашему выбору сработает.

Речь была не бог весть что, и в любом случае из-за рева толпы снаружи ее мало кто расслышал. Джордж пообещал амнистию всем, кто покинет стадион, и попытался воззвать к прогрессистам, захваченным мятежом. Когда он отложил микрофон, Фалькенберг казался довольным.

— Полчаса, доктор Уитлок? — спросил Фалькенберг.

— Около того, — согласился историк. — Все, кто уйдет, к этому времени будет уже далеко.

— Идемте, мистер президент, — предложил Фалькенберг.

— Куда? — спросил Хамнер.

— Увидеть конец этого. Вы хотите посмотреть или предпочтете присоединиться к своей семье? Вы можете идти куда угодно, кроме как к магистрату или кому-нибудь, кто может принять вашу отставку.

— Полковник, это смешно! Вы не можете заставить меня быть президентом, и я не понимаю, что происходит.

Улыбка Фалькенберга была мрачной.

— А я и не хочу, чтобы вы понимали. Пока. Вам и так будет достаточно трудно жить в мире с собой. Идемте.

Джордж Хамнер последовал за ним. В горле у него пересохло, а внутри было такое ощущение, будто кишки завязались в тугой узел.

Первый и второй батальоны собрались во дворе. Солдаты стояли в строю. Их боевой обмундирование из синтекожи было замызгано, покрыто грязью и дымом уличных боев. Из-под формы выпирали доспехи.