Джерри Пурнелл – Легион Фалькенберга (страница 35)

Здесь, в долине, противника нет. Нет и союзников. Только беженцы, жалкие фигуры; они навьючили свои пожитки на мулов и быков или несут их в руках. Они не знают, куда идут, и мне некуда их направлять. Иногда мы проходили мимо ферм и видели женщин и детей, без всякого выражения глядящих на нас из полуоткрытых дверей или из забранных ставнями окон. Выстрелы на горизонте, проклятия солдат, которые тащат оборудование по грязи, проклятия, с которыми хлещут быков, впряженных в фургоны; резкие крики фермеров, протестующих против утраты своего скота; со всего капает вода, все погружено в туман, все сливается в продолжительный кошмар гнева и бесчувствия. Я чувствовал себя одиноким и совершенно чуждым всему этому. Где люди, освобождать которых мы пришли?

Мы достигли пункта, который указал нам на карте Фалькенберг, и авангард отдыхал, пока не подтянулась основная колонна. Как раз подошли орудия, когда с ревом примчался караван Фалькенберга. Его вездеходы без всяких проблем двигались по грязи — а мы тащились по ней с таким трудом!

Он послал за Дином Ноулзом и приказал нам обоим явиться к нему. Потом отослал всех унтер-офицеров и солдат. Мы остались втроем у стола с картой.

— Я до последней минуты не объяснял, что делаю, — сказал Фалькенберг. — А сейчас объяснение только для ваших ушей. Если кое-что произойдет, я хочу, чтобы кто-нибудь еще знал, что я не сошел с ума.

— Да, сэр, — ответил я. Мы с Дином переглянулись.

— Предварительные соображения, — начал Фалькенберг. — В течение нескольких лет ситуация в долине Аллана выглядит странной. Прежде всего группы осужденных кажутся слишком хорошо вооруженными. Губернатор Суэйл слишком охотно признал их как законное правительство. Я думаю, вы уже переговорили об этом.

Мы с Дином опять переглянулись.

— Вот утренние снимки со спутника, — сказал Фалькенберг. — Туман слишком густой, чтобы были видны подробности, но есть отдельные ясные полосы. Вот это снимок сделан к югу от мистера Боннимена. Хотел бы выслушать ваши комментарии.

Он протянул нам снимки. На большинстве виден только туман, а поверхность под ним совершенно неразличима. На других туман пореже, и тоже ничего не видно на поверхности.

— Совсем ничего, — сказал Дин.

— Вот именно, — согласился Фалькенберг. — Однако у нас есть сообщения о передвижении в этом районе войск. Как будто противник знает, когда над ним проходит спутник, и избегает ясных полос.

— Они вполне могут это знать, — сказал Дин. — Не так уж трудно рассчитать орбиту спутника-шпиона.

— Правильно. А теперь посмотрите на снимки этих ясных полосок, сделанные с сильной разрешающей способностью и при большом увеличении.

Мы снова посмотрели.

— Дороги изъезжены, — сказал я. — Сплошная грязь и колеи. Здесь прошло много людей и фургонов.

— И совсем недавно, я бы сказал. — Фалькенберг довольно кивнул.

Если это было испытание, мы его выдержали.

— Теперь еще кое-какие данные. Я приказал людям сержанта Джески прослушивать все передачи из Алланспорта. Возможно, это имеет смысл, а возможно, не имеет, но сразу после каждого сеанса связи между штабом 501-го батальона и его разбросанными частями губернатор Суэйл связывался со своим дворцом в Гармонии и через полчаса получал ответ. Не немедленный ответ, джентльмены, а ответ через полчаса. И вскоре после этого начинались переговоры на частотах, которыми пользуется Ассоциация.

Нам нечего было сказать в ответ. Единственное возможное объяснение не имело смысла.

— Теперь посмотрим, что задумал противник, — продолжал Фалькенберг. — Он осадил губернатора в Алланспорте. Вначале мы получили приказ отправиться к нему на выручку. Мы не знаем, что они предприняли бы в ответ на это: вместо того чтобы выполнить приказ, мы разработали сложный план захвата их в ловушку. Мы предприняли начальные шаги, и что произошло? Противник предоставил нам возможность продолжать. Он ничего не стал делать. Позже мы узнали, что значительные, возможно, основные силы противника движутся на север. Очевидным препятствием для них является мистер Боннимен с его смешанной группой морских пехотинцев и ранчеро. Должен указать, что уничтожение этих ранчеро очень важно для Ассоциации. Она не только избавляется от потенциальной оппозиции своему правлению, но и делает невозможным в будущем убедить других ранчеро выступить против нее. Ассоциация становится единственным возможным правительством долины Аллана.

— Да, сэр, но почему? — спросил Дин. — Что могло заставить… почему губернатор Суэйл с ними сотрудничает?

— Пока оставим это, мистер Ноулз. Все по порядку. Обратимся к теперешней ситуации. Центурион Ардвайн отлично справился с делом: осторожно обходя Алланспорт с севера, он вызвал появление значительных сил противника. По-видимому, губернатор Суэйл убежден, что здесь занято не менее половины наших сил. Я сообщил ему, что остальную часть 501-го мы переведем с его нынешней позиции непосредственно на восток, на берег реки, где снова разделим силы: половина двинется на юг помогать мистеру Боннимену, вторая половина пойдет к городу. Губернатор признал этот план великолепным. Каково ваше мнение, мистер Слейтер?

— Никогда не слышал о большей глупости, — ответил я. — Особенно если он решил, что вы уже и так разделили свои силы! Поступив так, вы сами напроситесь на разгром — по частям.

— Совершенно верно, — согласился Фалькенберг. — Конечно, у губернатора нет военной подготовки…

— Она не нужна, чтобы понять, что план паршивый, — сказал я. — Проклятый предатель…

— Никаких обвинений, — сказал Фалькенберг. — У нас нет доказательств. На всякий случай я предполагаю, что Ассоциация получает копии всех моих распоряжений. Мне не нужно знать, как она их получает. Но запомните: пользуясь радио, учитывайте, что ваши сообщения могут перехватить.

— Да, сэр. — Дин выглядел задумчивым. — Это сокращает наши возможности связи.

— Конечно. Надеюсь, это никак не скажется. Согласно моим предположениям, противник ожидает, что я брошу свои силы на восток, к реке. Нельзя обмануть эти ожидания. Мистер Ноулз мне необходим для руководства артиллерией. Остаетесь вы, мистер Слейтер. Я хочу, чтобы вы взяли взвод и представили его как две роты. Вы будете посылать поток сообщений, как будто ведете основную часть батальона и докладываете мне в штаб, который остается в безопасности, в тылу. — Фалькенберг едва заметно улыбнулся. — Насколько мне известно, отец разделяет мнение Ирины обо мне. Ему нетрудно будет поверить, что я стараюсь держаться подальше от района активных боевых действий.

— Но что, если мне действительно понадобится передать сообщение? — спросил я.

— Вы знакомы с муштрой О'Трейди? — спросил Фалькенберг.

— Да, сэр. — О'Трейди изобрел особую форму муштры для сержантов. Нужно выполнять только те приказы, которые начинаются словами: «О'Трейди говорит…» После чего сержант разражается потоком приказов.

— Мы сыграем в эту маленькую игру, — сказал Фалькенберг. — Ваша цель — добраться до реки и продемонстрировать, что вы собираетесь напасть на Алланспорт с юга. Затем вы двинетесь прямо на юг, в сторону от города, на соединение с мистером Боннименом. И будете помогать ему защищаться, пока не будете отозваны.

— Но… Капитан, вы ведь предполагаете, что они разузнают о ваших приказах.

Он кивнул.

— Конечно, они устроят засаду. В таком тумане это будет совершенно естественным шагом с их стороны. Поскольку они считают, что с вами основные силы, они, вероятно, воспользуются теми своими силами, которые сегодня утром оставили Алланспорт. Не думаю, что они настолько глупы, чтобы рискнуть с меньшими силами.

— И мы войдем в эту ловушку, — сказал я.

— Да. С открытыми глазами, но войдете. Вы приманка, мистер Слейтер. Заберитесь туда и начинайте дергаться.

Я вспомнил строчку из старой кинокомедии. И процитировал ее. «Неважно, поймаете вы рыбу или нет; когда вы забросили приманку, она больше ни на что не годится».

— Может быть, — сказал Фалькенберг. — Может быть. Но напомню вам, что вы мешаете большим силам Ассоциации нанести удар в спину мистеру Боннимену.

— Будем мешать, пока живы…

— Да. Поэтому я хочу, чтобы вы жили как можно дольше.

— Не могу спорить с таким приказом, капитан.

У реки туман сгустился. Отряд растянулся почти на километр; под влажным белым одеялом, накрывшим долину, каждая манипула оказалась изолированной от остальных. Солдаты забавлялись: мониторы в своих докладах представлялись сержантами, а капралы — центурионами. Они продолжали непрерывно болтать по радио, а в это время два человека в штабе Фалькенберга посылали нам массу приказов, на которые мы не обращали внимания. Пока все шло легко: мы не столкнулись ни с каким сопротивлением.

— Там стена города. — Росак показал налево. Я едва разглядел в тумане темные очертания. — Мы быстро осмотримся. Хорошо, лейтенант?

— Да. Но будьте осторожны.

— Я всегда осторожен, сэр. Брейди, приведи свой взвод. Посмотрим, что там. — И они исчезли в тумане.

Казалось, прошли часы, но на самом деле Брейди вернулся через несколько минут.

— Ничего, сэр. Ничего и никого, по крайней мере вблизи стены. Может, дальше их много. У меня такое чувство.

В моих наушниках послышался голос Росака:

— Продвинулись еще на пятьдесят метров. Никаких перемен по сравнению с тем, что сказал Брейди.