Джерри Остер – Погоня за «оборотнем» (страница 48)
— Давайте быстренько пробежимся по основным моментам этой истории, — продолжала Сюзан. — Ее дружка Кенни тоже завербовали где-то на Западном побережье, но где точно — тебе неизвестно, так как раньше вы не были знакомы, так?
Грейс кивнула головой.
— Вы пользовались парусным шлюпом, взятым в отделении бюро округа Суффолк и не проходившим по документам. Этот шлюп конфисковали у какого-то наркодельца. Псевдородители так называемого Кенни, проживающие на Тихом острове, кем оказались? Отставным полицейским и его женой, которых привлекли для большей убедительности ребята из отдела легендирования в Нью-Йорке и Суффолке. Два патриота, которые не смогли отказать в просьбе помочь хорошим парням провести плохих. Тебе, Грейс, это неизвестно, да и по сути это не имеет значения, как несущественно и то, кто раньше жил в доме псевдородителей — дилер, сбывающий товар наркоманам, или один из его клиентов.
Значение имеет то, что ты и Кенни ошивались в баре в Хэмптон-Бейз, пока не подъявился Кит Болтон. Вы напели ему, что вам нравится плавать под парусами, а еще, что хотели бы подзаработать деньжат. Вот он и предложил познакомиться с прелестями контрабанды. Вы с Кенни обычно заходили на шлюпе в Хэмптон-Бейз по пятницам, покупали в овощном магазине зелень и там же получали тяжелый конверт с деньгами. В субботу ночью или ранним утром в воскресенье вы подплывали к катерам без опознавательных знаков и получали от людей, говорящих по-испански, десять-пятнадцать запечатанных упаковок в обмен на конверт с деньгами. Ночь проводили у псевдородителей так называемого Кенни и на первом пароме отплывали в Гринпорт в понедельник утром. На заправке, рядом с мостом, товар выгружали неизвестные люди, а вы уезжали со своей долей, оставленной под ковриком вашего фургона. Так дело было, Грейс?
Грейс утвердительно кивнула.
— В твоем рассказе не было всей правды. В один из понедельников ты не ездила в Гринпорт одна, без Кенни; тебя не преследовала машина красного цвета; тебя никто не поджидал дома и никто не знал о твоем пристрастии к холодному чаю с мятой.
Человек, который хотел, чтобы ты работала на него, не заставлял тебя давиться «содой» или «лошадкой», когда ты отказывалась. Тебя не возили к врачу в Бруклин, ты не трахалась с Китом Болтоном и его друзьями, и с так называемым Чарльзом; у тебя не было аварии на ЛАЙ — вы с Кенни ее инсценировали. Кенни не потерял самообладания и не рванул во Флориду, услышав о Чарльзе, потому что вы оба были задействованы в операции под его руководством с целью добраться до умело устроившегося «оборотня». Вам не повезло, Грейс. Вы инсценировали аварию, и тебя арестовали, и — надо же такому случиться — в этот же день убивают автора вашей легенды.
Но бог мой, ты великолепна, Грейс, — я поверила каждому твоему слову, и Сейлес тоже, и все, кто слушал тебя. Ты вела себя изумительно, Грейс. Ты не хныкала, не жаловалась и не скулила, даже узнав, что Пол-Чарльз мертв. Ты не делала этого, хотя знала, что можешь нарваться на «оборотня». Ты заслуживаешь медали, Грейс. Десяти медалей. Кто заплатил за тебя залог? Кенни?
Грейс отрицательно покачала головой:
— Мы договорились, что в случае провала каждый действует самостоятельно.
— Тогда Кит?
— Нет, Кит мертв.
Грейс повернулась к Сюзан:
— Это сделала ты?
— Нет. Так называемые друзья. Он неудобно пристроился, так же, как и ты, Грейс. Оставайся здесь, пока мы не дадим знать. И чтобы у тебя не было никого, никаких посторонних. Не подходи к окнам, иначе кое-кому захочется заставить тебя замолчать навсегда. У входа круглосуточно будут дежурить наши люди. Если захочешь сообщить что-нибудь, подашь сигнал лампой в ванной. Вопросы есть?
Грейс отрицательно мотнула головой. Сюзан подошла к Грейс и дотронулась правой рукой до левой щеки.
— Я знаю, тебе тяжко пришлось. Ты ждала, пока все решится само собой. Извини, я вела себя бесцеремонно, но, думаю, ты меня поймешь. Я расстроена, что ты работала с моим мужем за моей спиной, так же как была расстроена, думая, что ты с ним спишь.
Она наотмашь ударила Грейс по лицу.
— Сука… Пойдемте, джентльмены.
На глазах Грейс навернулись слезы. Она закусила губу, но не разрыдалась.
Олдрих показывал Сюзан портрет человека, держа рисунок обеими руками, как если бы он не был им полностью доволен, и не хотел нести за него ответственность.
— Портрет человека, покупавшего «Катти Спарк» накануне убийства бродяги Моргана, сделал художник по описанию хозяина винного магазина. Хозяин магазина приметил, что парень был левшой.
Сюзан аккуратно взяла портрет из рук Олдриха.
— Он был одет в трикотажную или матерчатую рубашку?
Надев очки, Олдрих внимательно посмотрел на рисунок.
— Трикотажная или матерчатая? Понятия не имею. Знаю только, что с коротким рукавом. В руках он держал куртку. Хозяин магазина описать ее не смог. Он сказал только, что это была спортивная куртка. По поводу рубашки ничего сказать не могу.
— На ней не было эмблем? Фигурки животного, значка фирмы?
— Не могу сказать. Хозяин магазина об этом не говорил.
Сюзан дотянулась до телефона на столе Олдриха и пододвинула его к нему:
— Позвони и спроси.
Сюзан вышла в холл и стала жадно пить стакан за стаканом холодную воду из автомата. Увидев сквозь стеклянную перегородку, как Олдрих положил трубку, она вернулась и встала у стола.
— Ну, что?
— Он не уверен, — сообщил Олдрих, — но на рубашке была эмблема с изображением какого-то животного. Ты не имеешь ничего против того, чтобы объяснить мне, почему это тебя интересует?
Сюзан, не слушая, уже направлялась к двери.
— Она всегда такая? — спросил Олдрих.
— Какая? — не понял Сейлес.
— Непоседливая.
— Счастливо оставаться, Чиф, — попрощался Аронсон.
— Опять вы, умники-федералы, за свое? — рассердился Олдрих.
Аронсон вел машину, Сейлес сидел рядом, сжимая дробовик, а Сюзан расположилась на заднем сиденье.
— Чарльз Фулер Нельсон, — произнесла Сюзан.
— Кто-кто, Сюз? — спросил Сейлес. — Ах, да, это псевдоним Пола.
— Странное имя, — задумчиво сказала Сюзан. — Старомодное. Вы не видели фильм «Гражданин Кейн»?
— Да, конечно. А ты, Генри?
Аронсон отрицательно покачал головой:
— В последние пятьдесят-шестьдесят лет я играл свою роль. Мне даже некогда было посмотреть кино.
— Главного героя звали Чарльз Фостер Кейн, — продолжала Сюзан. — Он был напыщенным, надменным и тщеславным человеком. Если Пол намекал на кого-то, то имя, им выбранное, только вносит путаницу. В нашей конторе и в Джорджтауне полно таких людей, как Кейн.
— Мне это имя напоминает другого актера. Он даже не актер, а так, участвует в разных шоу, в таких, как «Голливудские площади». Его зовут Чарльз Нельсон Рейли. Моя мать от него без ума. Ей многое нравится с его участием: «Семья Фойд», «Покупка века», «Верная цена», «Колесо фортуны»… Больше всего ей нравится передача «Голливудские площади», когда ее ведет Чарльз Нельсон Рейли. Ты знаешь, о ком я говорю, Генри?
— Нет, не знаю, — ответил Аронсон. — Когда играешь чужую роль, то телевизор нечасто смотришь.
— Расскажи мне о человеке-аллигаторе, Рэд, — попросила Сюзан.
— О ком? О да. Ты имеешь в виду бездомного Моргана? Как я тебе уже говорил, я отправился на его поиски по поводу солнцезащитных очков, но встретил его слишком поздно. К тому времени, когда я подъявился, он уже покончил с четырьмя бутылками «Катти Спарк». Один из приятелей Моргана сообщил, что тот боялся за свою жизнь и опасался человека, которого называл аллигатором. Я спросил Барнса, следует ли мне проверить эту версию. Но, по его мнению, она вела в тупик.
— Это его слова?
— Точно сказать не могу, его это слова или нет. Нужно вспомнить. У меня было два телефонных разговора с Барнсом о Моргане. Первый раз я позвонил ему в офис с улицы и попросил разрешения откопать что-нибудь из того, что сказал приятель Моргана, а он говорил, что Морган не любил шотландского виски. Барнс утверждал, что эта версия может завести в тупик. Именно так он и выразился. И тогда я сказал, что Морган боялся какого-то человека, собиравшегося его убить. Барнс вновь посчитал версию тупиковой. Я также доложил ему о паническом страхе Моргана перед человеком-аллигатором. Барнс велел мне возвращаться в контору, давая мне понять, что этим заниматься не стоит. В любом случае, почему мы не ищем Риту, Сюзан?
— Куда ты звонил во второй раз?
— Из конторы в ресторан, где Барнс обедал. Я звонил ему, чтобы сказать о звонке Олдриха и передать его информацию. Полиция выяснила, где Морган покупал выпивку и то, что он никогда не брал виски. Накануне смерти Моргана неизвестный мужчина купил в магазине четыре бутылки «Катти», его портрет показывал Олдрих. Ты, Сюзан, предполагаешь, что Морган называл мужчину человеком-аллигатором потому, что тот был одет в рубашку с изображением аллигатора?
— Крокодильчика. Рене Лакосте, — Сюзан произнесла это с чопорностью, — великий французский теннисист. Его называли крокодилом. Не диктует ли вам логика, что и эмблема на рубашке имеет изображение крокодила? Эти сведения я почерпнула из лекции Джона Барнса по мужской галантерее. В этих вопросах он хорошо осведомлен.
Сейлес хмыкнул:
— Джон подчас может ставить сложные задачи.
Некоторое время они молчали. Затем Аронсон произнес:
— Ты звонил Барнсу в ресторан «Роща»?