Джерри Олшен – Не демонтировать! (страница 24)

— Помогут жертве? Как это? — спросила Тесса.

Толанд улыбнулся.

— Вам ведь приходилось слышать такое выражение, как «жестокая любовь»?

— Ах, ну да. Разумеется. Пожалеешь розги — испортишь ребенка.

— Именно. В списке наиболее часто повторяющихся психических феноменов, наряду с привидениями, охраняющими опасные перекрестки дорог, фигурирует и психолечение.

— И вы располагаете многочисленными документальными доказательствами этого? — скептически полюбопытствовал Рик.

— Нет, конечно. Ни один из основополагающих законов под них не подходит. Бывает, что без законов никак не обойтись, а они не годятся. Поэтому так важно выяснить, каким же образом вам так долго удавалось удерживать капсулу «Аполлона» в реально-осязаемом состоянии. Это своего рода рекорд не только в плане размеров предмета, но и по длительности.

Тесса издала короткий сдавленный смешок, а Рик вспыхнул.

— Так отчего все же загорелась лампочка у меня в руках? — вмешалась Йошико.

— Что за лампочка?

Йошико объяснила Толанду о произошедшем на пути в Пёрл-Харбор.

— Проще простого, — ответил парапсихолог. — Рик — ярко выраженный негативный полярон — принятый у нас термин для обозначения тех, кто не верит в парапсихологические феномены, — а Тессу, как и Рика, волновало, как бы вы невзначай не поранились. Удивляюсь, как при всей этой мощной отрицательной энергетике лампочка в ваших руках все же загорелась.

— Она действительно загорелась, — убеждал Рик, для пущей важности жестикулируя перебинтованной рукой. — В том-то и дело. Как Йошико заставила ее работать и почему все так плохо кончилось? Как я смог расплавить ручку ложки, и эта лужица расплавленного металла стала прожигать мне ладонь не сразу? И как ложка Тессы могла оставить у нее на пальцах такую монограмму?

Толанд пожал плечами.

— Энергия ведь куда-то направляется. Вам не под силу сразу же прекратить процесс, если что-то начинает идти не так.

— Иными словами, мы столкнулись с действием «темных сил»? Продолжайте.

— Нет-нет. Нет тут никаких ни темных, ни светлых сил. Есть только темные и светлые пути их использования, а энергия остается энергией.

— Гм-м. Но откуда она приходит, эта энергия? В разговор вмешался один из военных:

— Вот это нам и хотелось бы узнать.

Погоны на его плечах выглядели ужас как солидно, и столько всего было понатыкано под левым карманом кителя, что Рик понимал — перед ним важная шишка. Но насколько она важна, понять не мог, поскольку ни в погонах, ни в петлицах не разбирался. Вероятно, этот парень в звании никак не ниже генерала. На узенькой медяшке, нашитой выше всех медалей, красовались выгравированные буквы — МАРКУС.

— Есть какие-нибудь теории?

Генеральский смешок здорово походил на тявканье пса.

— У нас их не один десяток. Лучше всех, наверное, подойдет теория «квантовой пены». Вам приходилось слышать о квантовой пене?

— Вы говорите об энергии нулевой точки в свободном пространстве? Частицы возникают попарно — «вещество — антивещество», потом тут же друг друга поглощают, и, таким образом, энергия вакуума равна нулю.

— Вот именно. Насколько нам известно, все так и есть. Энергии, притаившейся в кубическом сантиметре пространства, ничуть не меньше, а куда больше, чем в кубическом сантиметре плутония. Вот только как ее оттуда вытащить? Однако. — Он выдержал академическую паузу — Рику сразу же пришел на ум капитан Кирк из «Звездного пути», но он не позволил себе ухмыльнуться. — Однако, — продолжал генерал, — лет двадцать назад двое ребят из Юты сумели вычислить, как ее выхватить. Им и в голову не пришло, что они открыли. Приняли это за холодный синтез. А когда в других лабораториях попытались воспроизвести их результаты — заметьте, попытались скептики, ведь не они же первые открыли, — разумеется, ничего не вышло. В результате этим двоим только и осталось, что подержанными машинами торговать.

Чуть поерзав на стуле, жалобно скрипнувшем под его весом, генерал продолжал:

— Мы этого не упустили, покопались в результатах эксперимента и в конце концов докумекали, что это вообще никакой не синтез. Это свободная энергия, и эксперимент удавался лишь тогда, когда люди были твердо убеждены, что он получится. Мы копнули глубже, прогоняли новые конфигурации с новыми испытуемыми, пока до нас не дошло, что можно, присоединив к колбе с дистиллированной водой всего-навсего пару проволочек, превращать эту самую воду во фруктовый сок, стоит только отыскать парочку ребят, которые твердо были бы в этом убеждены.

Еще вчера Рик счел бы генерала мошенником. Сегодня же из его уст вырвалось следующая фраза:

— Отличная идея на случай нефтяного кризиса. Будем из водички бензин гнать.

— И не говорите. Беда вот только в том, что чем больше вы собираетесь получить сока, тем больше потребуется вам людей, которые в это твердо поверили бы, и здесь зависимость не носит линейного характера, она квадратична числу скептиков.

— Что же, металл снова потечет, стоит лишь мне пожелать? — спросила Тесса.

Генерал кивнул.

— Один человек способен выработать напряжение в один вольт. Если их двое, это уже один вольт и четыре десятых. Чтобы получить два вольта, вам понадобится четверо, девять человек для трех вольт, и так далее. Квадратичная зависимость от числа участников эксперимента.

— Угу. Значит, вам понадобится… тринадцать или, может быть, четырнадцать человек для получения напряжения бытовой сети.

— Верно. Но все не так просто. И, разумеется, каждый сомневающийся, какой-нибудь скептик, приверженец традиционных законов физики, способен прикончить реакцию еще до ее начала. Или до неузнаваемости исказить энергию.

Вытянув руки вперед и растопырив пальцы, генерал продолжал:

— Существует критическая точка, после которой, как вы убедились, закон обратной квадратичной зависимости разбивается вдребезги, стоит лишь чему-то пойти не так.

Рику вспомнился Григорий Иванов, тот рассказывал о проводимых русскими подземных взрывах, которые в действительности были вовсе и не ядерными.

— Стало быть, вам и бомбу соорудить ничего не стоит, — заключил Рик.

Генерал Маркус кивнул.

— Теоретически да. Но пока что устроить психический взрыв не удавалось.

— Если верить Григорию, русским тоже, — сообщил Рик.

Маркус хотел было что-то добавить, однако его перебил доктор Кортес, вошедший в конференц-зал прямо в белом лабораторном халате. Взмахнув кипой бумажек, он воскликнул:

— Есть любопытные результаты об этом, гм, вирусе, который заполучили Тесса с Риком.

— Вы его определили? — не терпелось узнать Сондерби.

— И да, и нет.

Кортес поднес к свету пленку диапозитива, чтобы всем было хорошо видно. На прозрачной пленке шестиугольником расположилась примерно сотня мелких пузырьков. Снимок был черно-белым. И, насколько видел Рик, сделан при помощи электронного микроскопа.

Кортес продолжал:

— Это и есть патогенный вирус. Мы обнаружили его в крови Рика и Тессы, у Йошико он отсутствует.

От слов доктора Кортеса Рику стало не по себе. Он словно ощущал этот вирус каждой клеткой организма, вирус был везде, отравлял смрадом дыхание, забивал мокротой трахеи.

— Это один из уже известных вирусов? — задал вопрос Сондерби.

Кортес усмехнулся.

— То-то и оно. Дело в том, что это не совсем вирус. Тем, кто хотя бы чуточку знаком с микробиологией, он может показаться вирусом, но у него отсутствуют некоторые ключевые составляющие.

— То есть вы хотите сказать, что он — инопланетного происхождения? — с явной заинтересованностью спросил генерал.

Кортес покачал головой.

— Не более чем Микки Маус. Это просто карикатура на живой организм. Он искусственный.

— Что? — вырвалось у Рика. В его крови сразу же задвигались миллиарды крошечных наномеханизмов.

— Он искусственный в том смысле, в каком искусственный и ваш космический корабль, — пояснил Кортес, поворачиваясь к окну. — Это вирус-призрак, причем призрак недобрый.

— Вы шутите?

Кортес перевел взгляд на Сондерби, потом снова на Рика.

— Ни в коей мере. Все абсолютно ясно, стоит лишь вдуматься. Миллиарды людей получили возможность увидеть, как вы кашляете и чихаете в карантинной камере, потом вы просто исчезли неизвестно куда. Кому-то в голову пришло самое худшее. Причем далеко не одному. Психической энергии этих людей оказалось достаточно, чтобы воспроизвести то, что они сочли наиболее вероятным. Они не такие уж и специалисты, чтобы в деталях представить себе, как выглядит вирус, однако это уже не столь важно, поскольку каждый прекрасно представляет себе, что значит «заболеть». Вот вы и болеете, причем без всяких вирусов.

— Мы вам весьма признательны, — пробормотала Тесса. — И как же нам теперь быть?

— Определить фокус, — ответил Толанд. — Группы людей ни на что не способны сами по себе. Им необходим тот, кто способен сфокусировать их энергию. Как Рик играл роль фокуса в период вашей миссии. Видимо, Тесса стала таковым во время экспериментов с кольцом.

— А кому может понадобиться, чтобы мы заболели? — недоумевал Рик.

Толанд пожал плечами.