Джерри Эхерн – Битва за опиум (страница 8)
— Чен Туан-Линь, — хладнокровно уточнил Фрост.
— Ага. Но… Стало быть… На него и начинают охоту? Или рыбалку?
— Ага, — поддержал Фрост.
— Умалишенный. Ты, а не генерал, разумеется. Половина противозаконной торговли наркотиками сосредоточена в его руках. И процветает. И расширяется со дня на день. Всех соперников попросту сживают со свету. В бирманских джунглях идет настоящая война, можешь поверить слову! Второй субъект — кажется, его зовут полковником Цзинем, — ждет не дождется возможности запустить лапу в денежный ящик. Орет во всеуслышание о своей непричастности к торговле опиумом. Все наркотики, захваченные во время стычек с войсками генерала, передает правительству. Получает в знак благодарности оружие и деньги. Заодно делает себе репутацию героя. Такой же бандит, между прочим, как и генерал Сазан… Если не краше…
— Именно об этом я и размышляю, — ухмыльнулся Фрост. — И послушай, до чего легко теперь запомнить, кто хороший, а кто плохой! Генерал Линь и полковник Дзынь! Рыбка хвостиком вильнула, стеклышко разбила…
— Н-да, — только и ответил Вильсон, следя за девушкой, определявшей на стол полдюжины сандвичей. — С эдаким отношением к делу ты в Бирме и полчаса не проживешь… Горцы сеют опиум и собирают урожай. Затем продают его местному царьку. За гроши. Несколько лет назад сырец обходился в двадцать пять долларов за килограмм — и сейчас ненамного дороже стоит, будь уверен. Ребята царька забирают опиум оптом, наскоро очищают, чтобы ненужная шелуха не прибавляла веса, потом контрабандой перевозят через бирманскую границу. Обычно в Таиланд. Как правило, караванами старых добрых мулов.
— Ну, это уж настоящий Дикий Запад. Учатся, подлецы!
— Бирманские караваны весьма отличаются от наших, будь покоен. Груз относительно мал, а ценность огромна. До двух миллиардов. Собранных, разумеется, уже здесь, на американских улицах. У трущобных наркоманов.
Лью Вильсон скривился.
— Стало быть, — с нахальным равнодушием уточнил Фрост, — ребята полковника Дзыня попросту грабят проходящие караваны? Тянут, что могут?
— И когда могут. Это оперативное понятие: когда могут. Караваны охраняются не на шутку. Всякий опиумный царек обладает огромным количеством всевозможных врагов. И каждый хочет либо вывести соперника из строя, либо полностью прибрать его дело к собственным рукам. И у каждого есть оружие, деньги, припасы — возможно, даже городок-другой отыщется в глубине гор, где-то среди живописных альпийских лугов… Только не думаю, что кто-нибудь умудрился повидать подобный городок и уцелеть. Потому и рассказов достоверных не водится.
— Впечатляющее зрелище, должно быть, — заметил Фрост и отхлебнул изрядный глоток черного кофе. Потом откусил добрую половину изысканного сандвича.
— А ну-ка, сознавайся, что у тебя на уме? Хотя, стоп! Молчать!.. Но, пожалуйста, держи ухо востро с Фарборном. Ты, разумеется, велик, могуч и непобедим, однако у парня достаточно денег, чтобы нанять еще более великих…
— Более великих свет не видывал, расхохотался Фрост.
— Цитируешь старые кинобоевики, или просто дурачишься?
Капитан осклабился в ответ.
— Послушай, — уже совершенно серьезно произнес Вильсон. — Положись на собственное разумение и опыт. Как далеко, по-твоему, сможет продвинуться дюжина самых закаленных наемников, затерявшаяся в бирманских джунглях, противостоящая опытному старому лису, носившему генеральские погоны? А?
Фрост свел брови у переносицы.
— Не ломай мозгов, — продолжил Вильсон. Отвечаю. До ближайшего поля, которое они смогут удобрить своими бренными телами… Хорошо звучит, а?
— Скверно звучит, — помедлив, ответил Фрост. Но, по всей вероятности, соответствует правде…
Не сообщая никаких компрометирующих подробностей, Фрост растолковал Вильсону суть своей задачи. Они еще долго проболтали о старых временах, съели по изрядному сандвичу, выпили по объемистой чашке черного кофе.
Расплатились, покинули ресторан, подошли к терпеливо дожидавшемуся автомобилю.
— И что же теперь? — полюбопытствовал Вильсон.
— Теперь нужно повидаться с Гарсиа. Не то обидятся насмерть. И он, и она, — ответил Фрост. — Когда отдам должное старой дружбе, прямиком убуду в северный Нью-Йорк.
— Послушай, ведь все услышанное можно было получить и по телефону… Зачем ты приехал?
— Выиграл время для раздумий, — сказал Фрост. Зажег сигарету и двинулся вдоль улицы, прочь от машины.
— Понимаю… Все расходы оплачивает наниматель… Только почему ты ни слова не сказал мне об этом? — Лью, опомнись! Ты же полицейский!
— Но кроме этого, я еще и старый друг, верно? Фрост остановился на углу и повернулся к Вильсону, горбясь под нещадными порывами северо-западного ветра.
— Знаешь, говоря по чести, Фарборн втянул меня в это дело силком. Я выполню обещанное, а потом возьму за глотку самого Фарборна. Чтобы никого больше не смог приневолить… Понимаешь? Никого. Никогда.
— Подпадает графе уголовного кодекса, Хэнк. Преднамеренный человекоубийственный умысел. Или же вынашивание такового…
— Ни то, ни другое… Просто молочу языком. Это ведь не карается, правда? Идем, отвезу назад, в управление.
Фрост щелчком отбросил в сторону окурок сигареты, двинулся к автомобилю. Вильсон пошел вослед, ежась и подымая воротник против пронизывающего дуновения.
Засовывая ключ в замочную скважину, Фрост ощутил на своей руке прикосновение Вильсона. Повернулся, уставился в глаза приятеля, однако не поймал взгляда. Лью следил за небольшим фургоном, отъезжавшим от бровки тротуара напротив.
— Ч-черт! Лучше бы ты не брал напрокат машину! За руль, быстро!
— А в чем, собственно, дело? — спросил Фрост, запуская мотор.
— Не задавай вопросов! Делай, что велят, и все! — рявкнул полицейский, пританцовывая рядом и ожидая, пока приятель освободит защелку правой задней двери. Ухнув на сиденье, Лью заметно приободрился и скомандовал: — Преследуй! Мы ищем этот фургон добрых полгода! Ворюги, наверное, решили, что срок давности был, да вышел! Сейчас поглядим! Делай обратный поворот!
— Неужто столь срочно? — спросил Фрост, выполняя приказ в полнейшей и великолепной точности. — Это все-таки не патрульная машина… Преследовать прикажете?
— Да знаю, понимаю, — раздраженно откликнулся Вильсон. — Преследовать не прикажу. Остановить прикажу! Поймать! Задержать любой ценой! На этом несчастном фургоне уже целые тонны марихуаны перевезли и с рук долой сбыли. Кстати, имей в виду; машина, как пить дать, набита автоматчиками. Во всяком случае, вооруженными головорезами… И они знают, как обращаться с оружием!
— Спасибо, утешил! — огрызнулся Фрост. Он вывернул машину прямиком на магистральную улицу и утопил педаль акселератора, торопливо минуя желтый свет на перекрестке, мчась вдогонку темному фургону.
— Слушай, а ты уверен, полгода-то спустя, что гонишься за нужными людьми?
— Ну, перекрасили его, сам понимаешь! Номера сменили! Да только дыру, пулей моей проделанную в левой дверце, залатали небрежно! Пулька разрывной была! Дыру оставила — будь покоен! Из тысячи отличу! Что? Убедил?
Фрост пожал плечами и буркнул:
— Кажется, убедил…
Двигатель ревел вовсю, выхлопные трубы вибрировали, машина летела вперед, вихляла, боролась против нежданных выбоин и непредвиденных поворотов. Хэнк Фрост вертел баранкой словно бешеный.
— Пистолет при себе? — прохрипел Вильсон.
— Издеваться изволишь? Да разве стану я носить незарегистрированный писто…
— Перестань дурачиться! Ты профессиональный охранник! Это не оружие, это орудие ремесла!
— Тогда сознаюсь: пистолет при себе, — ухмыльнулся Фрост. — Прошу любить и жаловать, — прибавил он, вынимая браунинг из наплечной кобуры. — Только все равно, этот ствол никем не отмечен…
— Поскольку мы преследуем состоявшихся, или еще не состоявшихся, убийц — считай, что мелкое нарушение правил проходит незамеченным! И выжимай из машины все, гадюка!
Фрост рассмеялся и круто вывернул руль, следуя за фургоном, уже миновавшим перекресток и явно почуявшим неладное.
— Держись крепко, Лью!
— Таранить собираешься? Опомнись, мы же раза в полтора легче!
— Доложишь: мой товарищ врезался в придорожную пожарную колонку! — огрызнулся Фрост. — Изволь держаться!
Капитан прижал педаль акселератора так, что едва не расплющил ее. Улица потянулась вдаль прямой, широкой лентой. Немного расслабившись, Фрост откинулся на спинку сиденья, расстегнул пуговицы дождевика, щелкнул предохранительной кнопкой на кобуре.
— Кстати, Лью. Эти вот милые туфельки обошлись мне в шестьдесят пять полновесных баксов. Грабеж средь бела дня, между прочим! Я покупал отнюдь не худшие всего за тридцать — от силы, тридцать пять. Придется вновь перейти на спортивную обувь. Она куда как дешевле и долговеч…
— Забудь о своих паскудных туфлях, и заткнись! Фургон отрывается!
Фрост закурил “Кэмел” и перебросил сигарету в левый угол рта.
— Видишь, как удобно таскать черную повязку? Дым не попадает прямо в глаз, не щиплет, слезу не вышибает… Пристегнул бы ты ремешок, а, Лью?
Фрост нашарил защелку собственного ремня безопасности, всунул в боковое гнездо.
— Эти фордики умеют летать как угорелые, когда захотят, — ухмыльнулся капитан, выпуская длинную струю сизого дыма.
— Фургон сворачивает, следи в оба!.. Тьфу, я не хотел, извини!
— Прощаю. Держись.
Выплюнув недокуренный “Кэмел” в полуоткрытое окошко, Фрост сначала выехал на встречную полосу движения, и уже оттуда, чтобы избежать вероятного заноса, повернул вправо. На маленькой спортивной машине с рычажным переключением передач, подумал он, получилось бы еще лучше…