Джером Моррис – Чужая Истина. Книга первая (страница 45)
Хозяин дома сидел во главе стола, а гости по обе руки от него, напротив друг друга. Настоящий разговор пока не начинался, мэтр Одэлис явно не торопился и, возможно, воспринимал беседу, как одно из подаваемых к ужину блюд, коими следует наслаждаться неспешно и обстоятельно.
— Телятина с орехами — интересное сочетание. Вы держите искусного повара, мэтр.
— Вся эта… красота, — иронично проговорил Одэлис, поправив повязку на глазах, — дело рук моего Сика и его мальчугана. Если в доме слишком много слуг — быстро стаптываются ковры. Но сочетание, и правда, сносное. Особенно вместе с красным вином.
Эйден сдержанно улыбнулся. В доме мэтра лично ему не встретилось ни одного ковра и, скорее всего, это было не случайно.
— Сухое сардийское, верно? — предположил Аспен, пригубив из изящного серебряного кубка. — Я не знаток, но чувствую хорошую выдержку.
— Вы правы, мастер, это старое вино. Но рованское. Из последних запасов, захваченных когда-то владыкой Модданом.
Маг удивлённо хмыкнул, внимательнее всматриваясь в насыщенный тёмный рубин.
— Польщён. Очень. Надо же… можно сказать — одна из последних частиц наследия исчезнувшего государства. Глоток истории. Этому вину больше века, Эйден. Можешь себе представить?
— С трудом. — Эйден с интересом смотрел на Одэлиса, стараясь понять. — Сам я не силён в истории, чего немного стыжусь, но не пытаюсь скрыть. Земли Рована — это ведь современный Боргранд, так?
— Боргранд, часть Агрина, почти половина Леммаса… уже больше ста двадцати лет, — Аспен чуть заметно смутился, он не хотел стеснять товарища.
— Сто двадцать три с окончательной капитуляции, если быть точным. — Мэтр подлил себе ещё вина. Не опуская головы, не пролив ни капли. Его лицо было серьёзным, но выражало особое, чопорное удовлетворение.
— Найти подобное в Лидхеме стало возможно не так давно, — продолжил он после паузы, как бы отделяя приятное бахвальство от более содержательной темы, — а именно — с середины зимы. Лайонелиты стягивались сюда все последние месяцы, привлекая людей, деньги, жизнь. Любопытно, что полной грудью дышат только там, где войны нет совсем или же там, где она непосредственно идёт. Если же бряцают оружием неподалёку — жди упадка и запустенья.
— Это искусственное, насильственное изобилие, — презрительно процедил Аспен. — В одном месте становится живее — значит в другом люди пухнут с голода. Орден готовит беспрецедентный удар, пафосно, безмолвно, торжественно… точь-в-точь, как небесные. Я проезжал Хертсем не так давно и, о чудо, там тоже готовятся к пресловутому удару. Страна давно устала от драчунов.
— Но разве ваша концепция, всё то, о чём вы так горячо рассуждали в Боргранде, не предполагает настоящей, всеобъемлющей драки?
— Вы хорошо осведомлены, мэтр. Я благодарен за это нашим общим друзьям. В целом — всё так. Лишь серьёзная военная компания может положить конец терзаниям Бирны, но я убеждён, что ожидаемые столкновения закончатся ничем. Как и в прошлом году, к зиме все вновь осядут по берегам Севенны.
— Я опасаюсь заглядывать так далеко, — Одэлис снова легко коснулся повязки на глазах, — весна только началась. Но я с удовольствием узнал бы больше о ваших идеях. Если судить о человеке по книгам, что он выбирает, вы можете считаться редкостью, подобной рукописям Фернана Кастро.
— Благодарю, мэтр. И за слова, и за те самые рукописи, без вас их наверняка не удалось бы достать. Как вам известно, я интересуюсь проблемой големов…
Приосанившийся Аспен просто и непринуждённо раскрывал свою излюбленную тему. Он был логичен, увлечён и даже красноречив, рассказывая о деле, занимавшем его уже много лет. Эйдену приходилось слышать кое-что об этом, но впервые политические и исследовательские интересы товарища предстали перед ним так полно и открыто. Артефактик, и обычно-то не слишком похожий на отрешённого звездочёта или полоумного знахаря, сейчас и вовсе представал в виде хладнокровного, расчётливого стратега. Он говорил об истощающем равновесии сил, не дающем Бирне снова обрести единого правителя, о неизбежном калейдоскопе временных, ненадежных союзов и альянсов, образующихся и распадающихся в бесконечной грызне феодалов.
— С осени обстановка в Хертсеме только накалялась. В середине зимы в Ниме даже сожгли здание городского совета. Без самих господ советников, их предварительно повыкидывали из окон. В Кардане проходили массовые казни, их яблоневые сады были полны висельников. В Суррае, по слухам, разразилась эпидемия чумы, которая не перекинулась на соседние графства только чудом. Спасибо морозам. Но всё это мало повлияло на общую ситуацию. Снег только сошёл, а все уже готовы к походам. О происходившем на «нашей» стороне, берегу Уилфолка, вы, мэтр, знаете больше моего. Но я даже не буду спрашивать о подробностях, ибо они также несущественны и совершенно не меняют положения вещей. Любые трудности, любые бедствия отходят на второй план весной. В прошлом году союз Суррая и Херсема не смог продвинуться дальше Колючих холмов. Не помогли даже небесные, наконец, твёрдо определившиеся с выбором стороны.
Эйден слушал внимательно. У него перед глазами то и дело проносились земли, в которых он побывал. Колючие холмы врезались в память особенно остро. Рыцари неба, их жестокие атаки… и их вздувшиеся на жаре лошади, облепленные тучами жирных мух.
— Силы Уилфолка, Лиги Редакара и лайонелиты тоже добились немногого. Взять Ним и Элрин сразу — почти непосильная задача. Но чуть только угроза для одного становится явной, серьёзной — на помощь является сосед. Два сильных, крупных города. Идти мимо, оставляя за собой столько врагов — значит остаться без снабжения, попросту влезть в мешок, из которого выхода уже не будет. Ранее лайонелитам удавалось захватить Дурн-фар, закрепиться на этом горном перевале и… просидеть там какое-то время. Да, просто просидеть на голой скале, грозя Кардану и всему Хертсему, но не в силах воплотить угрозы в жизнь. Уже скоро, быть может — через месяц или два, наши бравые вояки снова полезут в горы. Чтобы снова отбить клятый перевал. А пока они возятся с узкой тропой — Кардан и Ним соберут силы и смогут вышвырнуть рыцарей обратно за Севенну. А Суррай и вовсе неуязвим, пока непобеждён Хертсем.
— Но они голодают, — возразил Одэлис. — Рано или поздно это ослабит их. Та самая грызня усилится, а там, кто знает, может и удастся добиться более существенных результатов.
— Голод в Херсеме не касается его войск. — Аспен решительно покачал головой. — В Элрине хлеб подорожал втрое за неполный год, но солдаты по-прежнему едят вдоволь. Страдают не те, кто держит оружие. В Лидхеме тоже, поправьте, если ошибаюсь, постой люд не расслабляет пояса. Надеяться на то, что одной из сторон поможет время — наивно и даже смешно. Наёмники тоже не слишком меняют дело, так как их хватает и там. Командиры берегут основные силы, а если и случается крупное сражение, как, например, при Окдлоу, наиболее пострадавшие отступают за ближайшие городские стены. Будь то Данас, Ним, Кумрун или Элрин. Разницы нет. Для большой осады нужны большие силы, которых толком и не остаётся, даже у недавнего победителя. В Бирне воюют слишком давно, бирницы научились избегать окончательного поражения.
Эйден тихо пожёвывал телятину и поглядывал по сторонам. Он воспринимал происходящее иначе, чем артефактик, но возражать не собирался. Послушать чужое мнение было интересно, пусть даже оно было совсем, абсолютно чужое.
— Почти неуязвимые, незнающие страха и усталости солдаты — смогут разрушить это истощающее равновесие. — Аспен сделал паузу, глотнул рованского вина, глубоко вдохнул. — Можно возражать, можно не верить. Но только сила способна навести порядок.
— Насколько мне помнится, солдат из големов не выходило даже у Зотмана, Кастро или Ал Нохана, — подбодрил собеседника Одэлис.
— Верно, — согласился артефактик, — но ни один из этих уважаемых мастеров не был знаком с трудами двух других. По крайней мере, в этом у меня преимущество. Я пользуюсь их опытом, избегаю их ошибок. Например — не выберу технику призыва, как заведомо негодную для моих целей. Ал Нохан был великим заклинателем, и всё же мог контролировать не более трёх сущностей одновременно. Согласно легенде, его разорвал четвёртый созданный им голем, — пояснил Аспен специально для Эйдена. — Принуждение изначально сильных, враждебных сущностей — опасно и неэффективно. Заточить их в искусственную оболочку не так сложно, но добиться настоящего повиновения почти невозможно. Слабые же создания и вовсе бесполезны, что подтвердили опыты Кастро с собаками и лошадьми. Неразумная тварь, простое животное, не способна вынести изменений, необходимых для переноса сознания. Некромантия Зотмана показала себя лучше прочих техник, но и она не может обеспечить голема всеми необходимыми качествами. Его мясники, державшиеся на остаточных рефлексах сущности, были слишком тупы, сложны и недолговечны. Не помогали самые изощрённые методы бальзамирования, они попросту пожирали сами себя, стоило мастеру отвлечься.
Мэтр Одэлис медленно кивал, соглашаясь с магом и будто припоминая детали. Эйден незаметно перекатывал во рту вино. Он видел, как собеседники смакуют все удовольствия вечера и не хотел отставать. Становилось всё интереснее.