Джером Моррис – Чужая Истина. Книга первая (страница 34)

Эйден хмыкнул. Негромко, почти про себя. Снова перевёл взгляд на голосящего здоровяка.

Да-а-а… Такой уж точно мог и придушить кого тайком, и украсть. И рычать потом на всю округу, что злодеев, ежели такие есть, найдёт и… Да ведь и многие из собравшихся выглядят ненамного лучше. Почти всё люди особые, специфические.

Носатый, что отчитывал спутников и грозился наказать деньгами, в последний раз важно потряс указательным пальцем. Встал, прибрав со стола омерзительно свалявшуюся шапку. Холодно прищурился на прощание, будто намекая товарищам, что ошибки их не забудет, и твёрдым шагом отправился к лестнице. Видимо — занимал комнату здесь же. Проходя мимо девки, расставляющей новые миски на один из столов, схватил её поперек живота. Приподнял, тиская и сжимая обеими руками.

— Хорош лениться, коза! Ах-х-х… Пойдём! Не то сам отнесу. Мужики, не в обиду, сами пожрать разберётесь. А эту я забираю.

Девка, та самая, курносая, с глупым детским лицом, пищала и брыкалась. Не сильно, больше для порядка, как будто даже устало и нехотя. Носатый хохотал. Хищно, сипло и почти не улыбаясь. Слушая, как скрипят под ними ступени — Эйден старался услышать ещё что-то. Может — снова воспоминания. Отвращение, злость. Или хотя бы зависть и похоть.

— Этот промысел упустит, как не готовься. И пусть времени хватает, но им всё равно не успеть. Бригаду не сдержит, разбредутся люди. Толковые к нам могут прибиться, остальные к Уилфолку да Сурраю потянутся. Вот что значит — пришлых набирать.

Эйден снова украдкой оглядел седоватого, невзрачного мужичка, сидящего напротив смуглого иноземца. Одет просто и аккуратно, волосы чистые, борода подстрижена. Пожалуй, среди замызганного, почёсывающегося и разящего потом окружения — это могло выделять само по себе. Эйден налил ещё чашу. А когда поднял глаза — встретился взглядом с молчаливым иноземцем.

— Садись, — смуглый кивнул на свободный стул подле себя и протянул руку, украшенную тяжёлым перстнем без камней. — Замин.

Он говорил с мягким, шипящим акцентом. И при рукопожатии взял ладонь Эдена двумя руками, с неожиданным радушием и расположением.

— Фалко, — также коротко представился его собеседник. Враждебно он, как и раньше, не выглядел, но руки не подал.

Эйден сел, твердо настроенный не теряться. Поставил на стол початую бутылку, жестом предложив угоститься. Замин снова кивнул и молча наполнил свою кружку, предварительно выплеснул её старое содержимое на пол. Но пить, вероятно, не собирался.

— Вежливость… воспитание, — тихо пояснил Фалко. Эйден понимающе кивнул. — Мой друг из Дахаба, по-нашему говорит, но не слишком быстро. От того больше слушает. Как, по-видимому, и ты.

Замин молчал, с интересом и странно ощутимой деликатностью ожидая ответа. Фалко тоже ждал, с лицом невинным и непроницаемым. Где-то за спиной продолжал надрываться амбал, сострадающий абстрактному ближнему, и нежелающий этого ближнего калечить.

— Да нет, я по-нашему — вполне себе ничего. Хотя, конечно, зависит от темы. — Прибавил он, не желая показаться грубым, но и не признавая, что слышал больше, чем можно было предположить.

— Хорошо, — Фалко удовлетворенно пригладил бороду. — Ты, я вижу, тоже неместный? Откуда будешь? Куда идёшь? Да и сам-то угощайся, без стеснения, запросто. Как вижу таких парней, бледных да исхудавших, сразу накормить хочется.

В его голосе не было особой теплоты, простая вежливость… воспитание. Эйден это видел, но думал о другом. От части — о том, как выглядел пару месяцев назад. Без лишнего энтузиазма он выложил на краюху хлеба пару кусков хорошо пропечённой оленины. Откусил. Чуть наклонил голову, выражая благодарность. Не торопился специально, давая себе время на размышления.

— Я, своего рода, ремесленник. Иду туда, где мое ремесло потребно будет. Хорошо, что по дороге встречаются добрые люди. Всегда расскажут о своём крае, а иногда даже вот — накормят.

— Да, — кивнул Фалко на взгляд Замина. — Такое ремесло везде спрос найдёт, если конечно мастер толковый. Уверен, ты не просто фокусы с брагой творить можешь. Чем ещё удивишь? В чём силён или опытен? Был тут у нас один ворожей, всё погоду предсказывал. И довольно полезным человеком считался.

— Не с брагой, — скромно возразил Эйден, — самогон ядрёный, аж глаза режет. А значит — у вас тут не только ворожеи водятся. Перегнать, это ведь тоже уметь надо. Я вот умею. Не только самогон.

— Травник, значит.

— Алхимик, — мягко поправил товарища Замин. Прозвучало так, словно он повторял сказанное недавно. Подтверждал то, что и так уже знал.

Эйден не стал спорить. Возможно потому, что сам не был уверен, кем же себя считать. За последнее время он здорово продвинулся в изучении разных направлений, в том числе и тонкой алхимии, и мнил себя почти что опытным мастером.

— А вы? — спросил он, обращаясь сразу к обоим. — Торговцы?

— Здесь все торговцы. — С лёгкой ухмылкой буркнул Фалко. — Кто свое время продает, кто мастерство, кто тело.

— Ну на блудниц вы мало похожи.

Замин широко улыбнулся и изобразил благодарный поклон. Потом дёрнул бровями, прося или разрешая товарищу говорить подробнее.

— Я коренной, — начал неспешно Фалко, — родился в Эссефе — в Эссефе и всю жизнь живу. Не знаю, давно ли ты в наших землях и с какой стороны прибыл, но если прочие городища проходил — разницу легко заметишь. Между нашими и чужаками-то. Честные, гордые, свободные… или пробивные, хваткие, неутомимые. — Он легко махнул головой, указывая на громкоголосого здоровяка. — Вот тот — образцовый гость моей малой родины. Торговец ли он? Тюков с пушниной продаёт больше, чем трое бригадиров за ним, сам зверя не бьёт, лагеря не ставит, в руках золото держит чаще, чем топор. Но торговец ли? Я беру всё, что он добудет. Он, и еще человек пятнадцать ему подобных. Держу два трактира приличнее этого, а тех, что поменьше да погрязнее — с десяток. Углежоги ещё, кузня, лесорубы. Торговец я, пожалуй, для него, — Фалко кивнул в сторону Замина, — а так я скорее хозяин. Не подумай, не кичусь. Хозяин — значит хозяйство держу. Не более. А вот он-то да. Купец и есть. Да ещё какой.

— Льстишь. — Замин лениво пожал плечами. Черты смуглого лица, ладные и резкие, будто высеченные из камня, отдавали каким-то неоспоримым, врождённым благородством.

— Те купцы, что доводилось встречать мне, выглядели иначе, — уж Эйден точно не собирался льстить, но результаты такого сравнения были очевидны всем троим. — Кровь редко видится так ярко. Даже я могу разглядеть. Правда, не знаю, как зовутся дворяне Дахаба, и в титулах тоже не разбираюсь.

Замин приложил руку к сердцу. Вежливо и просто. Крупный перстень без камней выглядел действительно тяжёлым.

— Не суть, — мягко ответил он, показывая, что готов слушать дальше.

— Значит, меж собой — пушниной торгуете?

— Да. — Фалко снова пригладил бороду. — От меня меха, ценный лес, от кедра до красного дуба, уголь. Из Дахаба к нам кони да оружие. Тканей немного, для знати в основном.

— Если глупость скажу — поправьте, — Эйден неловко посмотрел вокруг, — но ведь в Дахабе жара, нет? Слышал — на тысячу миль пустыни.

— Есть и пустыни, но ведь не только. Ещё Верхний Дахаб. Рыжие горы — это ведь там и есть. Ветер всегда, иногда и снег бывает. Но пушнину всё равно не для них.

— Гномам. — Кивнул Замин, продолжая за товарищем. — Эссеф, Дахаб, Долина, Боргранд.

— Через Золотую Долину аж до Боргранда? — Эйден пытался сообразить, сколько это месяцев пути, но карта в голове никак не складывалась.

— Да, добрый крюк, — согласился Фалко. — Но проще обойти, чем продираться через соседние графства. Суррай, Мидуэй, Хертсем — везде суматоха. Почти всегда. А до гномов добрался — считай есть сделка. Весь мир на базаре.

— Вот купцы, — протянул Замин. Видимо имея в виду, что похвалы за труды достойны там, а он просто делает, что делает.

Эйден представлял себе масштабы деятельности новых знакомых. Было странно и непривычно.

— Говоришь — у тебя свой трактир есть, да не один, — обратился он к Фалко, — а чего тогда здесь выпиваете? Публика интереснее или кухня лучше?

— Кое в чём — ты прав, — согласился Фалко. — Не про кухню, — кивнул он на проходящую мимо женщину, показывая, что верно понял вопрос, — а про публику. Тут, понимаешь, завсегдатаи по привычным норам собираются. Так вот Замин, как прибыл — захотел посмотреть. На всех. Вот и ходим уже седьмой вечер. Он смотрит, я поясняю.

Пояснял Фалко и правда толково, обстоятельно и доходчиво. Не только Замину. Много говорили о делах, торговле, охоте и тому подобном. О войнах, как внутренних бирнийских, так и внешних. Между делом Эйден узнал, что предшественник знатного дахабца, тоже в их купеческих рядах человек не последний, со своей задачей в Эссефе не справлялся. Собственно, Замин и приехал его сменить. А сменив — приказал повесить. Вот так просто, буднично и обыденно. За то, что не справился, подвёл людей. Как именно подвёл и кто именно казнил — Эйден не спрашивал. Всё больше слушал, чуть сильнее налегая на хороший самогон, порой даже забывая закусывать. Кто-то рядом курил трубку. Сизый дым от неё плотной струйкой пронизывал завесу более мягких, уже пропущенных через лёгкие испарений. Галдёж вокруг постепенно терял чёткие очертания, сливаясь из отдельных фраз и выкриков в единый, бессмысленный гул. Тяжелела голова, потела спина под шерстяной жилеткой.