Джереми Робинсон – Кронос (страница 60)

Конечно, после того как любительские видеозаписи драматического воссоединения Аттикуса и Джионы попали во все программы новостей, отец с дочерью стали мировыми знаменитостями. Оберегая дочь от повышенного внимания со стороны журналистов, сам Аттикус воспользовался им в полной мере. Он подписал контракт на новую книгу, продал права на съемки фильма, появился в телепрограммах «Доброе утро, Америка», «Шоу Опры Уинфри» и «Репортажи Кольбера». Его имя мелькало на первых страницах газет по всему миру, в то время как сообщение об исчезновении Тревора Манфреда оказалось задвинуто на последние страницы, после раздела объявлений. Аттикус даже удостоился чести украсить обложку журнала «Тайм», который объявил его «Отцом года»: за спасение дочери сначала от насильников, а спустя пять дней — от первого известного взаправдашнего морского змея. Аттикус объяснил, что Кронос высадил Джиону на берег по собственной воле, однако все, кто видел записи, на которых Аттикус выпрыгивает из военного вертолета и с мольбой протягивает руки к морскому гиганту, составили собственную картину того, что произошло на самом деле.

Всего два месяца прошло после этого приключения, а дети уже играли с куклами, изображающими Аттикуса, Джиону и Кроноса; в витринах магазинов появились постеры, на которых Аттикус протягивает руки к гигантскому морскому змею, а также — больше всего полюбившиеся Джионе — плюшевые игрушки. Плюшевые Аттикус и Кронос неизменно сидели на ее кровати в гостиничном номере в Портсмуте, где они жили последние два месяца.

Коннер провел с ними неделю, помогая справиться с первоначальным наплывом журналистов, но затем отправился к своей семье в Энн-Арбор. Отец Аттикуса оправился от потрясения и вернулся из больницы домой. Родители должны были в скором времени навестить их — тотчас, как только Аттикус с Джионой подыщут новый дом.

Джиона настояла на том, что они должны теперь жить в городе, название которого она вывела на песчаном пляже. Они все это время искали дом в Эксетере, но пока не могли найти ничего подходящего. Хотя за эти два месяца доходы семьи выросли до астрономических цифр, Аттикус не намеревался менять привычный для них обоих образ жизни. Простой дом, достаточно большой, чтобы удовлетворить нужды отца с дочерью. Поскольку деньги могли пригодиться Джионе в будущем, Аттикусу приходилось смириться с положением знаменитости. Казалось, куда он ни направься, всюду его будут донимать любопытствующие. Исключение составлял лишь открытый океан. То же было и с Джионой. В итоге ей пришлось бросить школу и продолжать учиться самостоятельно.

Аттикус припарковал ярко-красный, как пожарная машина, «форд эксплорер» у обочины. Он так и не купил новый автомобиль, лишь отремонтировал старый, в чем тот давно нуждался, и поставил современную аудиосистему. Для Аттикуса было очень важно, чтобы они с дочерью после кардинально изменившего их жизнь происшествия оставались собой, насколько это возможно.

Он открыл дверцу и осмотрелся. Взору предстал прелестный сельский пейзаж Нью-Гэмпшира: старые, колониальных времен, и современные одноэтажные дома. Джиона вышла из машины и сделала глубокий вдох.

— Мне здесь нравится, — сказала она.

Аттикус посмотрел на дочь и улыбнулся. Волосы ее наконец обрели естественный черный, как у ее матери, цвет. Она по-прежнему предпочитала черную одежду, но одевалась более стильно и не производила угнетающего впечатления. Был ли этому причиной тот факт, что теперь они могли себе позволить тратить на одежду больше денег, или же внутренние перемены в дочери отразились на ее внешности — этого Аттикус не знал. Но был доволен.

Аттикус перевел взгляд на дом. Высокий, выкрашенный в красный цвет колониальный особняк, который предыдущий хозяин значительно модернизировал. Совершенное сочетание прошлого и настоящего. Так, по крайней мере, уверяла их агент по недвижимости.

Обойдя капот «эксплорера», Аттикус увидел на бампере припаркованного неподалеку синего «вольво» стикер Береговой охраны. Болью отозвались в сердце воспоминания об Андреа. После чудесного возвращения Джионы Аттикуса закружил водоворот событий. Налаживание отношений с дочерью, общение с журналистами, подписание многочисленных контрактов и исполнение обязательств по ним, а также бесконечные инструктажи, которые он проводил для ВМС, отнимали столько времени, что общение с Андреа свелось в итоге к переписке по электронной почте. А в последние две недели они и вовсе не общались.

Но в этом была не только вина Аттикуса. После того как Андреа оправилась от ран, ее назначили в команду, занимающуюся подъемом со дна затонувшего «Титана». Капитан рассказал, что в случае затопления яхты внутренние помещения герметично закрываются. Поэтому он полагал, что большинство собранных на «Титане» сокровищ можно спасти. В конце концов «Титан» подняли при поддержке Грега Вилка и его «Мужественных всадников». Они обеспечили охрану при проведении работ. Коллекция Тревора Манфреда включала в себя величайшие из известных (и неизвестных) произведений искусства, и потребуются многие годы, чтобы систематизировать их и вернуть законным владельцам. Это была благородная задача, и Андреа всецело отдалась ей, увеличивая тем и без того ширящуюся пропасть между ней и Аттикусом.

Конечно, Аттикусу не хватало Андреа, но хлопоты, связанные с поиском дома, а также вновь появившиеся в последнее время сомнения удерживали его от попыток связаться с ней. Она не ответила на его последнее письмо по электронной почте, и Аттикус предположил, что она, видимо, переехала. Джиона никогда не встречалась с Андреа, но знала о ней. Хотя Аттикус, выполняя просьбу руководства Береговой охраны, не разглашал участие капитана Винсент во всей этой истории, Джионе было известно большинство подробностей, а о прочем она догадывалась. Она пыталась объяснить отцу, что иногда электронные письма теряются. Тому причиной могут быть глюки на серверах, через которые письмо проходит на пути к адресату, поврежденный жесткий диск или чересчур усердный спам-фильтр. Но Аттикус не верил в это. Если бы Андреа хотела с ним связаться, она могла бы, по крайней мере, позвонить.

— Папа, все хорошо? — спросила Джиона, оторвав его от созерцания стикера.

— А? Да, — ответил Аттикус, попытавшись придать голосу бодрости. — Я в полном порядке.

Джиона взяла его под руку и притянула к себе. И Аттикус почувствовал, как от ее прикосновения улетучивается угрюмое настроение.

— Мне правда нравится этот дом, — сказала Джиона. — Может быть, это и есть то, что мы искали.

— Ты же еще не видела, что там внутри, — возразил Аттикус.

— Знаешь, мне кажется, что уже видела.

— Ты была здесь раньше?

В ответ Джиона широко улыбнулась. Ей еще предстояло до конца разобраться в том, что пришлось пережить в чреве Кроноса, в частности, понять несколько видений, посетивших ее прямо перед тем, как существо выбросило ее на берег. Не произнеся вслух ни слова, Джиона дала отцу понять, что видела этот дом в одном из видений, но до сих пор не чувствовала себя готовой о них рассказать.

Хотя Аттикус пока не пришел к окончательному выводу, как относиться к переменам, произошедшим с Джионой — награда это или проклятие, — он знал, что даст своей единственной дочери все, чего она захочет… в разумных пределах, конечно. И если она хочет жить в этом доме — что ж, так тому и быть.

Когда они поднимались на крыльцо особняка, Аттикус заметил на двери металлическую табличку. Надпись на ней гласила, что фундамент дома заложен в 1641 году Джоном Уилрайтом, отцом-основателем города Эксетер. Аттикус похолодел. Уилрайт! Он моментально вспомнил лекцию, прочитанную О'Ши, касательно появлений Кроноса в прошедшие века. Уилрайт был одним из «гостей» Кроноса. Аттикус недоверчиво покачал головой и решил, что это просто невероятное совпадение. Возможно, имя Уилрайта красуется на всех домах в этом городке.

Он собирался постучать, как дверь внезапно отворилась и на крыльцо вышла агентша по недвижимости. Судя по раскрасневшемуся лицу и взъерошенным волосам, которые обычно были уложены при помощи геля в безупречную прическу, у нее только что состоялся серьезный разговор.

— Послушайте, — горячо сказала она, — хозяйка решила не продавать дом.

— Как? Почему?

— Какие-то глупые отговорки, якобы ей нужно здесь что-то закончить. В общем, напустила на себя таинственный и абсолютно дурацкий вид, — объяснила Синди, поправляя жилетку и пытаясь привести в порядок прическу. Прочистила горло и продолжила: — Мне очень жаль, мистер Янг. Хотите еще что-нибудь сегодня посмотреть?

Аттикус взглянул на дочь, которая от расстройства едва не плакала.

— Нет, — сказал он. — Я хочу увидеть этот дом.

— Но я же сказала…

— Я сделаю предложение, от которого она не сможет отказаться.

Синди знала, что у ее клиента достаточно денег, но это еще ничего не значило.

— Эта дама не собирается съезжать.

— Ради меня съедет, — произнес Аттикус с улыбкой. — Мы же знаменитости, не забыли?

На это Синди только криво улыбнулась и пожала плечами. Затем отошла в сторону и сказала:

— Ну что ж, попробуйте.

Аттикус позвонил. Никто не отозвался, и тогда он нажал кнопку звонка трижды подряд. На этот раз за дверью послышались громкие решительные шаги. Массивная деревянная дверь распахнулась.