Джереми Робинсон – Кронос (страница 52)
Перед самым приземлением он изогнулся в воздухе так, чтобы упасть на левый, неповрежденный бок и обезопасить правую руку, утыканную осколками стекла. Приземлился Аттикус на что-то мягкое.
Мысленно поблагодарив мертвого охранника, он вскочил, взял «хеклер» на изготовку и рванул к рубке. Внутри не оказалось ни одного охранника, и находившиеся там пятеро членов экипажа, включая капитана, проявили неподдельное удивление при виде влетевшего в рубку Аттикуса. Если они и слышали выстрелы через практически звуконепроницаемые стены, то, конечно, не могли предположить, что их охранник убит осколком стекла. Тревор, сидевший в капитанском кресле, нарочито небрежно повернулся к Аттикусу. Единственным его оружием была блуждающая на губах странная улыбка. Глаза за стеклами очков в толстой оправе сияли от возбуждения.
— Заставляете себя ждать, дружище, — воскликнул Тревор. — Кстати, выглядите вы не очень.
Аттикус игнорировал его заявление, так же как и не обратил ни малейшего внимания на членов экипажа, уверенный, что они и пальцем не осмелятся шевельнуть. Подошел к панели инструментов и быстро взглянул на экран сонара. «Титан» начал преследование Кроноса, но до прямой атаки дело еще не дошло. Аттикус понял, что поспел вовремя, и перевел дух. Внезапно его внимание привлек шум вращающихся лопастей вертолета. Крылатая машина, несущая на подвеске четыре торпеды, стартовала с яхты. Опустив взгляд, он увидел, что пушка также готова к бою. А еще ниже метательная установка выбрасывала за борт ярко-желтые цилиндры глубинных бомб.
Не совсем. Глубинные бомбы уже не остановить, но они не смогут убить Кроноса, а лишь заставят его подняться к поверхности. Основную же фазу атаки предотвратить еще можно.
— Прикажите тем, в вертолете, вернуться на яхту.
— Боюсь, что не смогу это сделать, — сказал Тревор, нервно подергивая кончиком носа.
Аттикус прицелился ему в голову.
Тревор рассмеялся:
— О нет! Сдается мне, я достаточно вас узнал. Вы не убийца. Да, вы можете избить меня или еще что, но все это будет сущим пустяком по сравнению с тем трофеем, что я заполучу, — с Кроносом.
Аттикус презрительно ухмыльнулся:
— По пути сюда я прикончил как минимум девятерых. Почему вы считаете, что я не убью и вас? Вы только что сказали, что хорошо узнали меня. Тогда вы должны понимать, что я здесь разнесу вдребезги все и вся, но не позволю вам убить мою дочь.
В глазах Тревора на мгновение мелькнул страх, но затем он перевел дух и принялся протирать очки воротом черного свитера.
— Конечно, конечно, кто бы и сомневался. Похоже, папочка здорово рассердился.
Он водрузил очки на нос и посмотрел на Аттикуса. Мгновением позже что-то с хлопком вылетело из очков. Приводимые в движение сжатым азотом две шипастые стрелы, за которыми тянулись тонкие провода, поразили Аттикуса в грудь.
Не успел он ощутить легкие уколы в местах, где стрелы пронзили кожу под рубашкой, как уже оказался на полу, извиваясь в агонии. Мышцы вышли из повиновения, сокращаясь по собственной воле, пока Аттикус не скорчился в позе эмбриона.
— Сразу перестаешь быть крутым, когда в тебя выпущен разряд в пятьдесят тысяч вольт, да? — произнес Тревор, вставая с кресла. Он снял очки и положил на стул, где они продолжали издавать постепенно затихающее шипение. Взял в руки рацию и сказал в микрофон: — Слушайте внимательно. Как только зверь покажется на поверхности, открыть огонь из всех орудий. Боеприпасов не жалеть. Я хочу заполучить его, чего бы мне это не стоило. Повторяю: как только…
Почувствовав, что его схватили за ногу, Тревор вынужден был прерваться и посмотреть вниз. По-прежнему весь дрожа, Аттикус ухитрился подползти и уцепиться за штанину. Брови Тревора поползли вверх, когда он увидел, что Аттикус пытается встать, опираясь на локти и колени. Тревор несколько раз испытывал электрошокер, и большинство его жертв вновь обретали контроль над телом лишь спустя несколько минут после окончания действия разряда. А Аттикус, несмотря на то что разряд еще сотрясал его тело, тем не менее норовил встать. Тревор в ярости пнул его ногой в лицо. И хотя он не был особенно сильным человеком, удар окованного сталью ботинка оказался весьма болезненным.
Аттикус повалился назад, в глазах от удара потемнело. Когда он падал, его посетило очень странное чувство. Получив ногой в лицо, он ожидал ощутить сильную боль, но она оказалась значительно слабее. Аттикус обнаружил, что во время падения электрошоковые стрелы вырвало из груди. Огнестрельная рана в плече пульсировала болью. Застрявшие в руке, ноге и боку осколки в момент нагрелись, когда через тело прошел электрический разряд. Но физические страдания были ничто в сравнении с уже испытанными от потери Джионы. А если он теперь снова ее потеряет… Аттикус не мог бы сейчас сказать как, но он точно знал, что
Глухо рыча, Аттикус поднялся на ноги, не обращая внимания на то, что у него, казалось, болела каждая клеточка тела. Он набросился на Тревора и схватил его за горло. Но тут же вынужден был отпустить мерзавца, получив мощный удар в висок. Тревор, задыхаясь и потирая рукой шею, повалился на пол.
Капитан — это он пришел на выручку своему боссу — снова замахнулся, но второго шанса ему не представилось. Аттикус локтем ударил капитана в горло, попав точно в кадык. Тот рухнул на пол как подкошенный, хрипя и хватая ртом воздух. Четверка членов экипажа одновременно, сжав кулаки, накинулись на Аттикуса. Но у них не было достаточного опыта в драках, и к тому же их менее удачливые товарищи не смогли предупредить их, что в критических ситуациях Аттикус Янг отнюдь не следует принципам фэйр-плэй.[48]
Первому нападавшему он воткнул в глаз большой палец. Ослепленный мужчина с воем схватился за лицо, налетел на стену и рухнул без сознания. Второму удалось ухватить Аттикуса за пояс, и они вместе повалились на пол. Но Аттикус оказался проворнее и, приземлившись, заехал мужчине коленом между ног. Тот завопил и откатился в сторону. Из положения лежа Аттикус нанес третьему страшной силы удар, раздробивший коленную чашечку и отбросивший к первому незадачливому бойцу. Четвертый резко остановился, не зная, что предпринять. Аттикус молча стоял перед ним, сжав кулаки.
Он знал, что выглядит сейчас ужасно. Лицо было покрыто синяками и кровоточило. Кровь текла из левого плеча и правого бока. Его противник сделал соответствующие выводы о состоянии Аттикуса, видя его учащенное дыхание и не совсем уверенные действия в схватке: решил, что Аттикус выдохся.
Мужчина бросился вперед и нанес три удара. От первых двух Аттикус увернулся, а третий, направленный прямиком в лицо, блокировал правой рукой. Осколок стекла еще глубже вошел в предплечье. Аттикус заревел, вытянул вперед левую руку и, схватив нападавшего за рубаху, рванул на себя, нанеся лбом сокрушительный удар, ломающий нос и скулу. Затем отпустил нападавшего, и тот рухнул рядом со своими товарищами.
Аттикус снова повернулся к Тревору и тут же бросился в сторону и на пол, увидев, что тот подобрал оброненный им «хеклер» и начал палить в белый свет, как в пятицентовик. Остававшихся в магазине нескольких патронов было явно недостаточно, чтобы попасть в вовремя увернувшегося Аттикуса. Несколько раз безрезультатно нажав на спусковой крючок, Тревор понял, что магазин пуст, и грязно выругался. Вскочив на ноги, Аттикус одним прыжком преодолел расстояние до Тревора, схватил его за горло, приподнял в воздух и, молотя о лобовое стекло рубки, прорычал:
— Прикажи своим людям остановиться!
Тревор начал задыхаться, лицо его посинело, глаза стали вылезать из орбит. Он неистово закивал.
— Отпусти его, — раздался от дверей спокойный холодный голос.
Римус.
Аттикус не собирался оставлять Тревора в живых. Но слова Римуса заставили его оглянуться и, как следствие, продлить Тревору жизнь, пусть на некоторое время.
— Отпусти его, или им обоим конец.
Стоя в дверях, Римус держал автомат Аттикуса, направленный дулом вниз на лежащих без чувств окровавленных Андреа и О'Ши.
50
Имя настойчиво крутилось в голове. В основном не из-за созвучия с ее собственным именем, а потому, что тот в свое время оказался в схожем затруднительном положении. Джиона была лишь поверхностно знакома с библейскими текстами, почитав немного при подготовке доклада на тему религиозных причин Крестовых походов. Тем не менее она знала в общих чертах истории некоторых библейских героев: Ноя, Ионы, Моисея, Иисуса. А кто их не знает?
Сейчас она бы очень хотела вспомнить больше подробностей из истории про Иону. Все, что она помнила: Иону проглотила целиком какая-то огромная рыба или кит, три дня носила по морю, а потом выплюнула на берег.
Но Джиона не могла принять эту историю. Во-первых, она не верила в Бога. Во-вторых, Господь не обращался к ней ни с какой просьбой.[49] Такое-то уж она бы запомнила. Раздосадованная, Джиона с силой ударила себя кулаком по ноге. Кромешная тьма вокруг выводила ее из себя. Невозможно было как следует сосредоточиться и спокойно поразмыслить, когда над ухом стучит гигантское сердце, жутко воняет протухшей рыбой, а «пол» постоянно ходит вверх-вниз.
— Ну так чего же Ты хочешь? — в отчаянии крикнула Джиона. — Я не верю в Тебя! Ты ведь даже не сказал мне, что я должна сделать!