Джереми Бейтс – Вкус страха (страница 2)
Скарлетт снова принялась рыться в сумочке, пока не отыскала баночку с аспирином, прихваченную из трейлера на площадке Си-би-эс в Студио-Сити. Она попыталась открыть крышку большим пальцем, но та не поддалась. Это оказалась одна из тех упаковок с защитной крышкой, которая, как предполагалось, должна была не позволить малолетнему ребенку добраться до таблеток. Скарлетт совместила стрелку на крышке со стрелкой на ободке баночки и повторила попытку. На этот раз крышка отскочила с громким хлопком. Таблетки рассыпались по всей машине. Скарлетт выругалась. Если уж день выдался неудачным, то не везло во всем. Она посмотрела на треугольник красной кожи сиденья между бедрами. Два белых кружочка скользили в сторону углубления в кресле под ее задом. Она подхватила таблетки и снова подняла глаза на дорогу…
Глаза полезли на лоб, рот широко раскрылся. С громким глухим ударом «Вантаж» проломил ограждение из натянутых тросов. Скарлетт вдавила педаль тормоза в пол, но это не помогло. Дороги под ней уже не было.
Ее охватило тошнотворное, неестественное ощущение полета, и на долю секунды показалось, что это все сон, потому что реальность казалась слишком пугающей, чтобы в нее поверить. Потом капот спорткара нырнул вниз. Серое небо исчезло. Скарлетт открыла рот, чтобы закричать, но не издала ни звука. Да она и вздохнуть не могла — от страха перехватило горло.
Значит, вот так ей суждено погибнуть — пополнив статистику автоаварий.
«Вантаж» грохнулся оземь с ужасающим лязгом и понесся вниз по склону оврага, с треском продираясь через заросли. Вдруг зелень резко расступилась, открывая массивный черный ствол дерева.
Удар…
— Тут двое полицейских хотят с вами поговорить, сэр, — сообщила по селектору Люси, секретарь Сальвадора Браццы.
— Они не сказали, по какому вопросу?
— Нет, сэр. Но утверждают, что это срочно.
— Пусть войдут.
Сэл, сидя в кресле с высокой спинкой, повернулся к Эдварду Лампкину, юристу, — долговязому бледному американцу, который провел последние шесть лет в Дубае, а до того четыре года в Омане. Они обсуждали возможность бесплатного юридического обслуживания для будущих постояльцев гостиницы, которые неминуемо будут нарушать культурные табу при посещении Эмиратов.
— Почему бы тебе не задержаться на несколько минут, Эд? — попросил он юриста. — Мне может пригодиться твой совет.
Дверь кабинета открылась, и Люси пригласила войти двух офицеров полиции. Сэл и Лампкин встали, чтобы поприветствовать их. Тот, что повыше, представился бригадиром Халедом Аль-Зафейном, заместителем директора Генерального департамента криминальной безопасности. Он был при полном параде, в высокой фуражке и светло-коричневом мундире со знаками различия на воротнике форменной рубашки и красной лентой, петляющей вдоль рукава и уходящей под левый погон. Низкорослый толстяк назвался инспектором Абу Аль-Марри. Его берет был лихо заломлен набок, а на уродливом луноподобном лице сияла самодовольная улыбка. Сэлу он с первого же взгляда не понравился.
— Чем обязан, джентльмены? — поинтересовался он, даже не предложив гостям сесть.
— Боюсь, у нас довольно неприятные известия, мистер Брацца, — заговорил Аль-Зафейн на беглом английском. — Они касаются пожара в гостинице «Принц», который произошел в этом месяце, — он ненадолго умолк. — Теперь у нас есть основания полагать, что он был устроен намеренно.
— Поджог? — спросил Сэл, не в силах скрыть удивления. — Что вы такое говорите?!
Аль-Марри владел английским не хуже своего начальника и вступил в диалог:
— Позвольте мне начать с того, мистер Брацца, что поджог — одно из самых простых преступлений в том, что касается исполнения, но одно из самых сложных в том, что касается его выявления и подтверждения.
— Прошу прощения за прямоту, инспектор, — оборвал Брацца. — Но мне не требуется лекция по криминалистике.
— Сэр, вы позволите мне все объяснить? — с виноватой улыбкой спросил Аль-Марри. — В общем, при расследовании пожаров дознаватель обычно осматривает место происшествия по V-образной схеме от участков с наименьшими повреждениями к участку с наибольшими повреждениями, который обычно и является очагом возгорания, каковым в случае номера 6906 вашей гостиницы была стена вокруг электрической розетки с предположительно неисправной проводкой.
— Вы позволите продолжить, сэр? — Аль-Марри снова воспроизвел на лице отработанную улыбку, отчего густые усы оказались зажаты между верхней губой и носом, став похожими на толстую черную гусеницу. — Как я уже упомянул, наиболее поврежденный участок
Сэл дал себе несколько секунд, чтобы переварить эту информацию, и его охватило запоздалое недоумение.
— Не понимаю, — сказал он. — Зачем кому-то устраивать пожар? В гостинице никого не было… да и сейчас никого нет. Зачем кому-то ее сжигать?
— По вашему же утверждению, — ответил Аль-Марри. — Пустовали не все номера.
— Конечно, не все… — Сэл осекся.
Гостиница не совсем пустовала. Он сам провел почти весь декабрь в Королевском люксе отеля на семидесятом этаже, прямо над номером 6096. В ночь пожара сигнализация разбудила его в двенадцать минут пятого. К тому времени, когда он оделся, лестничная клетка уже была заполнена дымом. Он не мог спуститься, поэтому поднялся на крышу. Через пятнадцать минут его оттуда забрал на вертолете начальник службы безопасности Дэнни Замир, бывший сотрудник «Моссада». С воздуха ему удалось как следует разглядеть пожар, охвативший к тому времени верхние два этажа и вывеску высотой в тридцать метров. Задержись Дэнни всего на несколько минут, ему было бы ни за что не выжить.
— Вы хотите сказать, инспектор, что кто-то хотел меня убить? — Сэл покачал головой. — Прошу простить мое недоверие. В это очень трудно поверить.
— Мы уже исключили мотив финансовой выгоды, — сказал Аль-Марри. — Значит, остаются поджог из хулиганских побуждений, террористический акт или месть.
— Вы не знаете, кто мог бы хотеть вам отомстить, мистер Брацца? — спросил Аль-Зафейн.
— Домыслы — не моя стихия, мистер Зафейн.
— Вам следует знать, сэр, — с озабоченным видом произнес Аль-Марри, — что теперь мы расследуем покушение на убийство, и было бы в наших общих интересах поскорее его распутать.
— Я не какой-нибудь аферист, инспектор. И не вожу дружбу с преступниками.
Аль-Марри покосился на начальника, потом снова обратился к Сэлу:
— Уверен, вы очень занятой человек, сэр, — он протянул Сэлу визитку. — Если вам вдруг что-то придет в голову — какая-то мысль, пожалуйста, свяжитесь со мной.
Полицейские вышли.
Эдвард Лампкин стоял, опустив голову в задумчивости и скрестив на груди тощие длинные руки:
— Господи, Сэл, не знаю, что и сказать.
— Это как-то скажется на работе гостиницы?
— Трудно сказать, но я буду приглядывать за бронированиями в первые несколько недель работы. Покушение на убийство в гостинице может отпугнуть многие семьи. К счастью, это не наша целевая аудитория.
— Это будет тот еще цирк!
— Я слышал, что ты ответил копам, Сэл. Но скажи честно, ты знаешь, у кого может быть на тебя зуб?
— Враги есть у каждого, Эд.
— А настолько серьезные, чтобы желать твоей смерти?
Сэл не ответил.
— А это не может быть связано с профсоюзами? — вдруг спросил Лампкин.
Когда прошлым летом, при строительстве «Принца», Сэл отказался сотрудничать с профсоюзами, активисты стали пикетировать стройку, выкрикивая угрозы. Один обещал сжечь «за вычетом налогов» его 155-футовую яхту стоимостью 60 миллионов долларов, стоявшую у местной пристани, другой грозился выколоть ему глаза во сне.
— Ребята из профсоюзов умеют только молоть языком, — отмахнулся Сэл. — На такое дело у них не хватило бы ни решимости, ни способностей, — он покачал головой. — Прости, Эд, мне нужно сделать пару звонков. Набросай итоги того, что мы сегодня обсудили, и на следующей неделе встретимся снова.