Джереми Бейтс – Ложь во спасение (страница 30)
— Как давно вы в последний раз исповедовались, дитя мое?
— Очень давно.
— Каковы же ваши грехи?
— Я солгала. — Девушка осеклась, судорожно сглотнув. Она почувствовала, что язык больше ее не слушается.
— Помните, вы не говорите Богу ничего такого, чего бы Он уже не знал.
— Это была скверная ложь, — в конце концов собралась с духом Катрина. — Ах, нет. Сначала-то была ложь во спасение. Ничего серьезного. Вот только она привела… к ужасным последствиям. — Внезапно слова сами собой так и хлынули из нее, и она пересказала священнику все-все, начиная с той ночи, когда подобрала на шоссе голосующего Зака, и заканчивая недавним отъездом Джека к учителю философии. Имя Джека, впрочем, она не называла, называя его «другом».
Пока она говорила, преподобный О’Донован ни разу ее не прервал. Когда же он наконец заговорил, голос его звучал совершенно беспристрастно:
— Дело очень серьезное, дочь моя. Насколько хорошо вы знаете этого своего «друга»?
— Мы совсем недавно познакомились.
— Можете ли вы уговорить его явиться с повинной?
— Нет… Он ни за что не согласится.
— Тогда, быть может, вам стоит подумать, не сообщить ли о нем в полицию самой.
— Ах, я не знаю, — честно призналась девушка.
— Я все же полагаю, что именно над этим вам и следует поразмыслить.
— Вы кому-нибудь расскажете об этом, преподобный?
— Конфиденциальность всех признаний абсолютна. Это тайна исповеди.
Катрина все не решалась оторвать взгляд от своих рук, судорожно сцепленных на коленях.
— Скажите, я плохой человек?
— Господу претит грех, а отнюдь не грешник. Господь не мстителен и не злопамятен, но милосерден и великодушен. Даже если вы и отвернулись от Него, Он от вас не отвернулся.
— Значит, вы прощаете меня?
— Никто из людей, сколь бы благочестив и учен он ни был, не обладает правом прощения грехов. Право это принадлежит единственно Господу нашему. Однако Он осуществляет свои деяния посредством людского служения, и через меня ваша связь с милостью Господа может быть восстановлена.
— Что же я должна сделать?
— Раскаиваетесь ли вы искренне в совершении этих смертных грехов?
— Да.
— Совершите ли вы их снова?
— Нет. Ни за что и никогда! — И это была правда. Никогда еще в своей жизни Катрина не была в чем-то так уверена.
— Ваша епитимья — прочесть сто раз «Отче наш» и сто раз «Аве Мария». И еще вы должны обязаться провести в течение следующего года сто часов за общественными работами, где сочтете нужным.
— И это все? — удивилась девушка. Как ей представлялось, заслуживала она гораздо большего наказания.
— Принятие епитимьи — способ выражения вашего искреннего сожаления. Размышляйте о своем грехе, молитесь за тех, кому причинили зло, и просите Господа о наставлении, как вам поступить. Бог Отец милосердный, посредством смерти и воскрешения Сына Своего, примирил мир с Собой и ниспослал нам Святой Дух ради прощения грехов наших. Через служение Церкви да ниспошлет Господь и вам прощение и покой. Во имя Отца, Сына и Святого Духа прощаю вам грехи ваши.
— Аминь.
— Благодарите Господа нашего, ибо Он милостив.
— Спасибо вам, преподобный.
— Ступайте с миром, дочь моя, и да хранит вас Господь.
Когда Катрина вернулась к дому, на ступеньках крыльца ее дожидался Джек. Он отбросил в сторону сосновую шишку, которую вертел в руках, и встал.
— Ходила на прогулку? — Хотя вопрос и прозвучал вполне приветливо, парень все же смотрел на нее с подозрением.
— Бандит со вчерашнего утра не гулял, — небрежно бросила девушка. Ей не терпелось узнать, видел ли Зак сцену убийства. — Так как все прошло?
— Хочешь услышать сначала хорошую новость или плохую?
У Катрины так и упало сердце. Плохая новость? Вряд ли она вынесет еще хотя бы одну.
— Плохую, — тем не менее мужественно ответила она.
— Зак знает.
Кровь застучала у нее в висках, к горлу подступила тошнота.
— Хорошая же новость в том, — беспечно продолжил Джек, — что он никому не расскажет.
— Почему ты так уверен?
— Поверь мне.
Девушка упрямо скрестила руки на груди.
— Что ты ему сказал, Джек?
— Я заключил с ним сделку, понятно? И хватит об этом.
Катрина вдруг ощутила смутное дежавю.
— Ты ему угрожал? Его семье?
— Какое это имеет значение?
— Да сколько можно угрожать людям!
— Тебе так хочется отправиться в тюрьму?
— Джек… Для меня это уже слишком!
— Я уверен на сто процентов, что он будет держать язык за зубами.
— Как и рыжий?
— Как и рыжий. Никто ничего не скажет.
— Господи, Джек! — Катрина сокрушенно покачала головой. — И что нам теперь делать?
— Теперь можно расслабиться. Может, съездим куда-нибудь перекусить?
— Перекусить? Нет, это невозможно!
— А чего тогда тебе хочется?
— Просто прилечь.
— Послушай… — Парень приподнял ей голову за подбородок и заглянул в глаза. — Если тебе что-то понадобится, даже просто поговорить, позвони мне. Все уже позади.
Катрина кивнула и поднялась по ступенькам в дом. Через закрытую дверь она услышала, как отъехала машина Джека.
Пять минут спустя прибыла полиция.