Джереми Бейтс – Лес Самоубийц (страница 78)

Она указала куда-то правой рукой. Я проследил направление и увидел в стороне от костра кратер, похожий на тот, в который я рухнул. Этот был гораздо меньшего размера, около трех метров в диаметре, и идеально круглой формы.

Это все-таки ловушка? Акира сидит в провале, готовясь к атаке?

Держа мое жалкое оружие над головой как метательный дротик, я приблизился к дыре.

Я замер в изумлении. Это был не просто кратер. Это был вход в пещеру, туннель, ведущий куда-то под землю, в кромешную темноту.

Неужели Акира с детьми живут в этой норе?

Я оглянулся, и кусочки пазла сложились в единую картинку. Эта женщина — одна из пленниц Акиры. Бедолага явилась в Аокигахару, чтобы найти успокоение, но взамен получила насилие, увечья и жизнь в рабстве. Было видно, что Акира сломал ее дух, она превратилась в бессловесное животное, неспособное самостоятельно мыслить или действовать, существующее лишь ради того, чтобы обслуживать Акиру и рожать ему детей.

Вот какая судьба была уготована Мел и Нине!

Меня накрыло лихорадочное возбуждение. Я начал спуск по россыпи камней, ведущих в подземные покои. Оказавшись у входа в пещеру, я увидел оранжевые отблески света.

Они живут здесь. Они живут под землей, как крысы.

Я вошел внутрь. Воздух был холодный, влажный и застоявшийся. Я ничего не видел, даже своих собственных рук. Подняв ладонь, я коснулся потолка. Пальцы скользнули по гладкому камню, испещренному кавернами. Пещера была образована расплавленной магмой.

Я шел в полной темноте, напрягая слух, но не слышал ни звука.

Форменное безумие, думал я. Я зарываюсь под кожу Аокигахары, иду по самым сокровенным жилам, не имея ни малейшего понятия о том, что меня ждет, не составив никакого плана. Я решил, что мною движет то же, что и солдатами на поле боя: сделай или умри, других вариантов попросту не дано.

Свет впереди по мере приближения становился все ярче. И стало ясно, что он исходит из дырки в полу.

Я услышал голоса, слабые, заглушаемые эхом. Голоса были восторженные и злые.

Я опустился на колени и заглянул в отверстие в полу. Внизу я обнаружил огромное помещение, размером с небольшой кинотеатр. Стены зала были в ярких цветных подпалинах, образовавшихся, видимо, под действием окисления.

Несколько отпрысков Акиры сгрудилось на каменистом полу пещеры. Они резались в «Тетрис». Приставка, как и лампа подле них, скорее всего, были взяты из вещей самоубийц, или же выменяны на что-то у Хироши.

Звук «Тетриса» — русская народная мелодия — сливался с гортанными выкриками подростков.

Я не видел в пещере ни девушек, ни Акиры с оставшейся ватагой. В дальнем конце зала, однако, открывался еще один проход.

Я сжал челюсти. Как далеко простирается этот подземный мир? Он может оказаться настоящим лабиринтом, растянуться на многие километры, состоять из огромного количества лавовых трубок, трещин и залов. И как мне пройти мимо детей? Они обязательно заметят меня и поднимут тревогу. Единственный спуск представлял собой крутую осыпь сбоку от меня. Да, пройти незаметно не удастся. Я потеряю свое единственное преимущество, элемент неожиданности.

Я отполз от дыры и подумал, что можно было бы совершить нападение снаружи. Сначала мне казалось, что женщина-зомби должна была принести свое варево сюда, в пещеру, чтобы покормить все семейство. Но она выглядела слишком слабой, чтобы поднять огромный котел. Она, конечно, может отнести еду в несколько приемов, но более рационально было бы всем выйти наружу, чтобы поужинать. И если эти предположения верны, я застану Акиру врасплох и убью его. Тогда придется иметь дело с его детишками, а из них лишь двое или трое достаточно большие, чтобы представлять серьезную угрозу. Бой будет тяжелым, но шансы есть. Не говоря уж о том, что в случае, если они начнут меня одолевать, я смогу отступить, не заблудившись в путанице ходов.

Решено. Я повернул к выходу из пещеры.

44

Когда я выбрался на поляну, слепая женщина все еще стояла у котла. Я огляделся, пытаясь понять, что нужно предпринять. Учитывая, что я был, мягко говоря, в меньшинстве, ближний бой не казался радужной перспективой. А алюминиевые стойки от палатки были слишком легкими, чтобы стать эффективным метательным снарядом. Поэтому я нашел несколько камней размером с бейсбольный мяч, которыми можно достаточно метко бить с небольшого расстояния. Я снял рюкзак, собираясь кинуть камни в главное отделение, туда, где лежали два оставшихся дротика, но заметил на дне рюкзака какую-то черную массу. Я запустил руку внутрь и вытащил пригоршню резиновых на ощупь, волокнистых кусочков, оказавшихся собранными Джоном Скоттом психоделическими грибами. Шляпки светло-коричневого цвета, ножки темные.

«О чем он думал?!» — удивился я. Этого дерьма хватило бы, чтобы вся наша компания узрела Иисуса!

Окрыленный новой идеей, я вывалил всю кучку на землю и тщательно обыскал другие отделения. Там набралось еще две большие горсти. Всего было двести или триста граммов. Как я слышал, грибы теряют до девяноста процентов веса при сушке, а продают их сушеными. То есть у меня сейчас двадцать или тридцать граммов конечного продукта.

Я ссыпал все обратно в рюкзак и начал тщательно измельчать грибы, превращая их в однородную массу. Потом я подошел к костру. Женщина услышала мои шаги и застыла.

— Привет! — сказал я тихо, дружелюбным тоном. — Меня зовут Итан. Что вы тут готовите? — Я заглянул в котел. В желтом густом бульоне плавали разнообразные овощи: ломтики картофеля, моркови и кабачков, что-то напоминающее кусочки дайкона — японской редьки. — Приятно пахнет. Как вас зовут?

Продолжая нести какую-то околесицу, я ссыпал грибы в варево и отошел, наблюдая за реакцией кухарки. Женщина начала вновь мешать содержимое котла.

Дрожа от возбуждения, я отошел в укрытие. Я твердил себе, что план сработает, он должен сработать. Я залег в кустах, где меня не было видно, но откуда открывался хороший обзор на всю поляну.

Десять минут спустя показались трое самых старших из выводка: Каратист, Длинномордый и Беззубый. Они вышли не из пещеры, а из леса, передвигаясь так тихо и уверенно, что я заметил их длинные черные волосы и серые юкаты, только когда они оказались у костра. Длинномордый сильно хромал — все-таки я всадил ему нож в бедро по самую рукоять.

Сначала у меня промелькнула мысль, что они охотятся на меня, но потом я понял, что они должны считать меня погибшим в хижине. Приглядевшись, я заметил, что Каратист и Беззубый несут дохлых кроликов. Ночное зрение у них, конечно, развито отлично, но вряд ли они были способны поймать кролика в кромешной тьме. Значит, они возвращались после обхода ловушек.

Каратист и Беззубый подошли к женщине, а Длинномордый скрылся в пещере. Я испугался: что, если она расскажет о моем визите? О том, что я крутился возле еды. Но они, не обращая на нее ни малейшего внимания, положили кроликов на плоский камень, отделили от тушек головы, лапы и хвосты, сняли шкурки и выпотрошили. Мясо они бросили в котел. Отодвинув кухарку, они сами стали мешать варево.

Они почти не общались, если не считать гортанных окликов и жестов. Подростки сильно сутулились, а жесты их были резкими и грубыми, никаких кивков или поклонов. Я вспомнил, как Мел назвала их одичавшими детьми. Она оказалась недалека от истины. Однако у этих детей не было ничего общего с образом благородного дикаря: они были грубыми, жестокими, не обученными никаким социальным навыкам.

Это и к лучшему, я мог не считать их людьми. Так мне было легче приготовиться к жестокой расправе, которую я задумал.

Длинномордый вынес из пещеры объемный деревянный сундук, поставил возле костра и открыл его. Из пещеры высыпали остальные пацаны, толкаясь и пиная друг друга по пути к костру. Ватага выстроилась в шумную очередь перед сундуком.

Последним из провала показался Акира, будто восставший из-под земли закаленный в боях самурай из средневековья. Его юката, как и у Каратиста, была опоясана черным кушаком.

Он остановился у края кратера и крикнул что-то в подземелье. Я приметил три желтых шнура у него в руке. Он с силой потянул за них, и над провалом показалась Нина, за ней Мел и какая-то японка лет двадцати с небольшим. Все трое были одеты в одинаковые бесформенные белые робы, подобно той, что носила кухарка. Шнурки были завязаны петлями на их шеях, как собачьи поводки.

Внутри меня вскипел гнев, и мне пришлось напрячь всю свою волю, чтобы не выскочить и не воткнуть ублюдку копье прямо в глотку.

Он подвел девушек к дереву и привязал поводки к ветке повыше. Гаркнул, призывая всех к порядку. Японка покорно уселась на землю, но Мел и Нина продолжали стоять. Тогда Акира наотмашь ударил Нину по лицу, а Мел заломил руку, заставив опуститься на колени.

Я тихо выругался, но продолжал держать позицию.

Акира подошел к костру. Длинномордый передал ему из сундука керамическую миску и пару деревянных палочек. Некоторое время Акира что-то рассматривал в котелке. Я испугался, что он заметил грибы, но, кажется, Акира всего лишь выбирал лучшие куски. Следующим был Каратист, за ним Длинномордый и Беззубый. Потом подошли остальные.

Все ели как животные, приставив миски ко ртам, чавкая и почти не жуя, используя палочки только для того, чтобы побыстрее затолкать куски еды себе в глотку. Бульон стекал по подбородкам.