Джереми Бейтс – Лес Самоубийц (страница 50)

— Да.

— Итан, очнись! Если ты не видишь чего-то, это не значит, что это не существует. Миллионы людей верят в привидения. Ты хочешь сказать, что они все заблуждаются?

— Именно.

— Тогда ты дурак.

— Миллионы людей верят в Бога. Это не значит, что он существует.

— Ага, — ответила Нина.

— Что «ага»?

— Ты христианин?

— Я крещеный, но не религиозен.

— Так я и думала. Вот в чем твоя проблема.

— Моя проблема?

— Ты ни во что не веришь. У тебя нет веры. Ты всегда остаешься скептиком. Это все равно что спорить против стены.

— Со стеной.

Нина поморщилась:

— Желаешь перейти на иврит?

— «Против стены» звучит прекрасно.

— И что происходит, когда мы умираем, как ты думаешь, Итан?

— Ничего.

— Это сильно давит, не так ли?

— Наверное. Но если я и скажу, что во что-то верю, это не изменит того, что я чувствую.

— Хорошо, Итан. Но я-то верю. Я верю в Бога и в жизнь после смерти. Потому что мы здесь и у нас есть какое-то предназначение. Кто-то несет за нас ответственность. И даже если ты не знаешь, что произойдет потом, это не означает, что после смерти не будет ничего.

Я промолчал. У меня не было желания читать нотации, но мое видимое безразличие только разозлило Нину.

— Бен бы не покончил с собой, — продолжила она. — Он был счастлив. Он хотел стать актером. Если у тебя есть мечта, ты не станешь вешаться на ровном месте.

— Тут ты права.

— И что?

— Он был под кайфом.

— Хреновое оправдание.

— Ничего подобного. Наркотики подавляют сознание, заставляют творить что-то, на что бы никогда не решился.

— Только не Бена, — упрямо повторила она.

— Нина, ты сама сказала, что Бена увлекала тема суицида. Может быть, ты не знаешь всей истории. Может, Джон Скотт прав и Бен сам по себе был склонен к самоубийству. Некоторые люди… Ты никогда не сможешь распознать это. У него была предрасположенность, а тут он еще принял немного наркоты…

Нина начала нервно чиркать палочкой по земле. Отвернувшись, она сказала:

— Есть одна вещь, которую я от тебя утаила. Я тебе немного соврала вчера.

Я округлил глаза.

— О чем?

— Бен не был увлечен темой суицида. И идея с визитом в Лес Самоубийц не ему принадлежит.

— Но ты говорила, что его друг…

— Его друг… его подруга не совершала самоубийства. Она пыталась. Она взяла на кухне нож, наполнила ванну горячей водой и порезала себе запястья.

— И что… кто-то ее нашел?!

— Китаянка, у которой она жила. Китаянка вызвала полицию, доктора спасли девушку.

До меня стало медленно доходить. Я поглядел на запястья Нины, скрытые длинными рукавами ее желтой штормовки.

С кривой улыбкой Нина закатала рукава и сняла розовые напульсники, под которыми оказалось несколько белых шрамов. Раны выглядели довольно свежими.

— Господи, Нина, что… — Я осекся. — Он тебя все-таки изнасиловал?

— Я не смогла применить прием карате. И не смогла убежать. Он изнасиловал меня в том переулке, а потом просто сел в свое такси и уехал.

— Нина, господи, мне жаль. Мне очень жаль.

Она молча кивнула.

— Значит… — Я чувствовал, что мне нужно что-то сказать. — Посмотреть на Лес Самоубийц было твоей идеей?

Она вновь кивнула.

— И это ты взяла ту книжку с поляны?

— У меня в рюкзаке была еда. Я не хотела хранить эту книжку рядом с едой и положила ее к Бену.

— А Бен знает… Знал? Про запястья, я имею в виду?

— Нет, я никогда ему не рассказывала ни про изнасилование, ни про попытку самоубийства.

— Он никогда не видел шрамы?

— Я не показывала ему. Ты знаешь, Итан, мы с Беном были больше друзьями, чем парой. У нас никогда не было секса. Мы спали в одной постели, целовались иногда, но никогда не занимались любовью. Представляешь? Он попытался однажды, в Таиланде, но я дала ему понять, что не хочу. Он принял это. Я тебе уже говорила, мне кажется, он любил меня. Или любил идею того, что влюблен в меня. Он был большим романтиком. Делал все, что я просила. — Нина отложила палочку. — Ты думаешь, что я сумасшедшая, Итан? Ты теперь плохо обо мне думаешь?

— Нет, ничуть, — честно ответил я.

— Хорошо. Потому что мне не все равно, что ты обо мне думаешь.

Она прильнула ко мне и поцеловала в губы. У нее были мягкие губы, и поцелуй был долгим. Это оказалось столь неожиданно, что я не шевельнулся. И не оттолкнул ее.

Потом Нина поднялась и ушла к себе в палатку.

24

Я пытался не придавать большого значения поцелую. Нина переволновалась, она была сильно расстроена и выразила так благодарность за возможность излить мне душу, не более того. Думать, что между нами что-то есть, бессмысленно — и даже опасно. Гораздо больше меня потрясло ее признание. Я был поражен тем, что Нина пыталась покончить с собой, хотя и убеждал себя, что в этом нет ничего удивительного. То, что Нина молода, умна и красива, не исключает наличия у нее склонности к суициду. Большинство тех, кто знает меня, не подозревает, что я сам планировал покончить с жизнью. Это слабость, болезнь, которая способна поразить любого.

Тем не менее то, что Бен, по словам Нины, не интересовался самоубийствами, не меняло моих выводов о причинах его смерти. Я не собирался разделять ее увлеченность призраками. Хочет того Нина или нет, ее приятель покончил с собой, находясь под действием наркотиков. Это было единственным материалистическим и достаточно логичным объяснением.

Я вернулся к костру, где Томо и Джон Скотт молча изучали комиксы. Нинина палатка была наглухо застегнута. Мел лежала в нашей палатке без света — непонятно было, спит она или бодрствует. Возможно, я чувствовал вину из-за поцелуя, но я больше не злился на нее из-за мимолетного романа с Джоном Скоттом и не задавался вопросом, что он тут делает. Все, чего мне хотелось, — прижаться к ней под этим чертовым одеялом из фольги, обнять и попросить прощения за все. За то, что затащил ее в этот лес, за двусмысленную ситуацию с Шелли, за то, что присоединился к общему мнению и проголосовал за то, чтобы остаться в лесу. Последнее тяготило меня больше всего. Мел — моя девушка, моя будущая невеста, жена. Она была напугана, и, как бы старомодно это ни звучало, моей обязанностью было защищать ее. Я понимал, что она чувствует себя обманутой. Так, будто я предал ее.

С другой стороны, что я еще мог сделать? Подхватить наш рюкзак и постараться покинуть Аокигахару за два часа, остававшихся до заката? Так или иначе, я не считал это хорошей идеей в момент принятия решения и не считаю до сих пор. Базовое правило выживания: если ты заблудился, оставайся на месте до прибытия спасателей. По статистике, герои, решившиеся искать помощь самостоятельно, выживают гораздо реже.

Я знавал во время учебы одного парня, который вытянул свой несчастливый билет ровно таким образом. Его звали Крейг Ванорд по кличке Самец. Игрок в регби, метр восемьдесят ростом, с вечно растрепанными светлыми волосами и серыми глазами, Крейг был самым популярным студентом на моем курсе. Это был именно тот чувак, с которым стоит поговорить, если хочешь узнать, где сегодня вечеринка. Именно тот чувак, с которым ты просто обязан поговорить, если хочешь достать травы, грибов, экстази, анаши или чего-то еще, что может вставить. Он не был дилером и не зарабатывал на этом деньги. Он был из богатой семьи и не нуждался в опасном заработке. Он попросту всегда знал, где можно достать вещества, и покупал их, если его просили. Но при этом вовсе не дурак: если ты не был его другом, приходилось, по крайней мере, заручаться рекомендацией одного из его хороших знакомых, чтобы Крейг отнесся к тебе с доверием.

Я не знаю точно, почему он получил прозвище Самец, но подозреваю, что дело было в его отношениях с прекрасным полом. Ходил слух, что именно благодаря ему в первую неделю нового учебного года, когда в кампус заезжают первокурсники, возле главных ворот появились десятиметровые баннеры, гласившие: «Родители, спасибо за ваших дочек!» За период между началом учебы в сентябре и серединой февраля, когда Самец погиб, он сумел затащить в постель больше двух десятков девчонок. Эта цифра всегда завораживала меня, в особенности потому, что все девушки, которых он цеплял, были прекрасно осведомлены о его репутации. Более того, многие из них были между собой знакомы. Тем не менее Крейгу удавалось проворачивать это с легкостью, оставаясь каждый раз в прекрасных отношениях со своими пассиями на одну ночь. Никто из девушек никогда не сказал о нем ни одного плохого слова.

Не стоит и говорить, как меня огорошило признание Шелли — моей бывшей девушки — в том, что она тоже переспала с Самцом. Первым делом я, конечно, поинтересовался, проверялась ли она у венеролога после этого. Она решила, что я шучу, и ответила со смехом, что проходит обследование каждый год. Вторым моим вопросом было — каков он в постели (звучал он странно, потому что к моменту нашего разговора Самец был уже три года как мертв). Шелли самодовольно улыбнулась и только загадочно пожала плечами. Я не стал продолжать расспросы, решив, что не желаю знать подробностей.