Джереми Бейтс – Эволюция M (страница 5)

Эльза кивнула ей.

– Да, юная леди?

– Они едят людей!

Ее одноклассники нервно захихикали.

– Это не совсем так, – поправила ее Эльза. – Фильм «Челюсти» убедил миллионы людей, что большие белые акулы – это хладнокровные монстры. На самом деле они почти никогда не нападают на людей. У вас больше шансов быть убитой тостером на кухне, чем белой акулой. Да, иногда они нападают на пловцов и серфингистов, но морские биологи знают: наш вкус акулам не нравится. Большинство нападений – это не более чем пробные укусы: акулы пытаются определить, что мы собой представляем. А поскольку мы в состоянии выбраться из воды и получить медицинскую помощь, большинство таких нападений не смертельны. К сожалению, некоторые все же умирают от потери крови. Очень-очень редко белая акула съедает кого-то живьем.

– А что они тогда едят? – спросил мальчик-азиат с рюкзаком на коленях.

– Питер, руку! – напомнила миссис Джаявардене, и Эльза поняла: хмурое выражение на лице этой женщины – норма.

Мальчик поднял руку.

– Диета у них разнообразная, – объяснила Эльза. – Но в основном это ластоногие, такие как морские львы и тюлени, дельфины, морские свиньи, другие акулы, даже черепахи и морские птицы.

– Дельфины? – воскликнула Джули. – Но они такие милые!

– Тихо, Джули! – вмешалась миссис Джаявардене.

– Вы, наверное, удивитесь, – продолжила Эльза, – когда узнаете, что белые акулы иногда едят и друг друга. Косатки – их еще называют китами-убийцами – охотятся даже на самых крупных белых акул. Они нападают сзади, откусывают у большой белой акулы хвост и приканчивают ее, когда та уже не может плавать. Если акуле удается уйти невредимой, она потом целый год избегает места нападения. – Эльза сцепила руки за спиной. – Я хочу, чтобы из сегодняшнего сеанса вы вынесли одно: большие белые акулы и акулы вообще – это вовсе не глубоководные монстры, какими их часто изображают. Мы не должны бояться их или заносить в черный список. Они всего лишь часть жизненного цикла, часть пищевой цепочки и делают то, что делали многие миллионы лет, задолго до появления человека. Мало того, многим из них сейчас нужна наша помощь. Из-за хищнического лова рыбы некоторым видам грозит исчезновение, они могут просто вымереть, а этого никто не хочет, правда? – Она улыбнулась. – Хватит разговоров. Все ли готовы к препарированию?

Ответом были одобрительные возгласы и бурные аплодисменты.

Эльза подошла к столу для вскрытия, взяла большой и тонкий филейный нож. Марк последовал за ней с видеокамерой.

– Вы всё хорошо увидите по телевизору, – микрофон усиливал ее голос почти без искажений. – Если кого-то воротит от вида крови, можете отвернуться или закрыть глаза. Но помните, это всего лишь рыба, большая, но такая же, как те, каких вы видите в ящиках со льдом в супермаркете. Один большой кусок сашими. Я начну с морды.

Эльза мастерски отрезала край морды большой белой акулы – в толпе раздались звуки отвращения, – открыв поперечный разрез сложной системы крошечных желеобразных пор, отвечающих за обоняние. Она объяснила, что дышат акулы не носом, для этого есть жабры, а нос нужен только для обоняния. Поры улавливают вибрации в воде и слабые электромагнитные поля, возникающие при сокращении мышц и движении потенциальной жертвы. Эти поры очень чувствительные, они способны обнаружить миллиардную долю вольта в электрическом поле, а также следы крови на расстоянии четырех-пяти миль.

Затем Эльза начала отделять челюсти. Подобно тому, как зубы у акул не соединены с челюстями, челюсти не соединены с черепом. Поэтому десны легко выдвигаются вперед, настигая жертву и увеличивая площадь укуса. Делая надрез за надрезом, Эльза продолжала объяснять, что именно делает, и приводить факты из биологии. Она даже вставила несколько своих дежурных острот, чтобы немного разрядить атмосферу.

– Почему акулы живут в соленой воде? Потому что от перца они чихают!

Это была одна из ее любимых кринжовых шуток.

Высвободив челюсти из акульей головы, Эльза вместе со своим коллегой Ласитом – местным рыбаком и морским биологом с пожелтевшими от никотина усами – аккуратно опустила их на цементный пол. Челюсти большой белой акулы стоят от десяти до двадцати тысяч долларов. Вкупе с существенной стоимостью плавников, а также связанным с поимкой такого зловещего хищника престижем, это было одной из причин, почему белые акулы попали в список находящихся под угрозой исчезновения видов, составленный Международным союзом охраны природы.

Присев перед разинутой пастью, чтобы показать, как легко туда входит ее голова, Эльза объяснила: хотя челюсти у больших белых и массивные, укус белой акулы куда слабее, чем укус морского крокодила, ягуара или пятнистой гиены. Все дело в том, как она уже говорила Джулии, что они не жуют, но их острые, как лезвия, зубы разрезают все, с чем вступают в контакт.

Поднявшись, она сменила филейный нож на пилу для кости и взялась за трудоемкую задачу – обезглавить акулу. Извлекла из черепной коробки мозг и выставила перед собой, позволив Марку сделать медленный панорамный кадр и несколько крупных планов, на что аудитория отреагировала с восторгом вперемежку с отвращением. Потом она с влажным стуком поместила мозг в белое ведро. Позже она произведет все замеры и тщательное обследование, чтобы сравнить его с мозгом других, лучше изученных видов акул.

Сердце большой белой акулы тоже находится в голове. Эльза достала этот розовый орган и снова дала Марку его заснять. Как и мозг, сердце было невелико относительно размеров самой акулы, хотя рядом с аортой человеческий палец выглядел крохотным.

– Как у нас дела? – спросила Эльза у зрителей, смывая в раковине кровь с перчаток. – Надеюсь, в обморок никто не упал?

– Фу, гадость! – закричала Джулия, и несколько ее одноклассников ее поддержали.

– Не забывайте, препарирование – это для науки. Узнали для себя что-то новое?

Раздались одобрительные возгласы.

– Значит, оно стоило того, – заявила она. – Теперь самое время посмотреть, что же у нее внутри.

Она вернулась к столу для вскрытия и сделала длинный надрез вдоль акульего брюха. Вместе с Ласитом они отодвинули толстый слой кожи, и взорам предстала огромная акулья печень. Она была размером с человека и заполняла почти всю брюшную полость. В отличие от других рыб, у акул нет наполненных газом плавательных пузырей, которые контролируют плавучесть. Вместо них у акул – огромная жирная печень, которая и позволяет им держаться на плаву, именно поэтому, умерев, они просто идут ко дну и их крайне редко выбрасывает на берег.

Пока Марк снимал на камеру сочащийся из органа жир, Эльза пояснила:

– Вам может показаться странным, что у белой акулы нет костей, одни хрящи. Но так обстоит дело со всеми акулами. Это позволяет им легко маневрировать в воде, а также оставаться самыми крупным из существующих сегодня видов рыб в океане. Например, китовые акулы в длину иногда достигают шестидесяти футов, а весят до двадцати тонн. Столько весят три слона, тридцать коров или двести пятьдесят человек. Слава богу, эти акулы не представляют для нас угрозы и питаются планктоном, моллюсками и мелкой рыбешкой.

Эльза, Ласит и еще четверо коллег вытащили из брюшной полости печень и опустили на голубой брезент, растянутый на полу.

Переведя дух, Эльза сказала:

– Хорошо, дамы и господа, девочки и мальчики. Рада объявить, что наконец-то мы добрались до желудка. Это моя любимая часть вскрытия. Те из вас, кто постарше, помнят фильм «Челюсти»: в желудке тигровой акулы Ричард Дрейфус нашел измятую консервную банку и номер от автомобиля. Это всего лишь кино, но в желудке акулы иногда попадаются странные вещи: старые туфли, автомобильные шины, сумки с деньгами и даже полный комплект рыцарских доспехов! Как думаете, что мы найдем сегодня?

– Дельфина! – предположила Джулия.

– Надеюсь, что нет. Хотя все возможно. Что же, за дело?

Эльза взрезала акулий желудок, и ее едва не вырвало от убийственного запаха. В отвращении зажав нос, рукой в перчатке она стала шарить в частично переваренной кашице внутри мешка с мышцами.

– В основном это полупереваренное китовое сало, – объявила она, почувствовав омерзительный привкус во рту. – Это значит, что эта акула накинулась на кита незадолго до его смерти… – Ее пальцы нащупали что-то твердое и тяжелое. Она достала кусок кости размером и формой напоминавший лопасть лодочного пропеллера. – Ага! Я была права! Это кусок китового позвонка. Судя по размеру, весь позвоночник – не меньше двадцати футов в длину. Обязательно отправим это в лабораторию, чтобы все точно определить. – Кость она передала Ласиту, потом снова забралась рукой в вязкую массу. Через минуту снова вскрикнула – наткнулась на рыбачью леску, которая тянулась из пасти большой белой. Она стала потихоньку ее вытягивать, и наконец из китовой кашицы появился ужасного вида крюк для рыбной ловли. Она показала его Ласиту. – Что скажешь?

Он внимательно оглядел крюк.

– Хорошая новость – этот рыбак не охотился на акул, – сказал он на своем ланкийском английском, так называемом синглише. – Эта леска и крюк – для обычной рыбы, парусника или марлина. Есть и плохая новость – крюк погнут, а это значит, что акуле пришлось здорово помучиться, чтобы порвать леску. И она совершенно выдохлась.