Джереми Бейтс – Беги (страница 22)

– Все в порядке, Бен.

– Это снова ответственный за пожарную безопасность, – раздался голос из громкоговорителя. – Я посмотрел свой рабочий график, и там сказано, что сегодня я должен проверить газовую сигнализацию. Представляете? Я проверял ее несколько минут назад, но не знал, что проверяю газ, понимаете? И все это время я искал, как ее отключить, вместо того чтобы следить, правильно ли она работает. Так что проверку газовой сигнализации придется провести повторно.

Стоны и стенания в вестибюле только усилились.

– Прошу прощения, уважаемые, – продолжил ответственный, – но сначала проверим пожарную сигнализацию. На это уйдет пара секунд. Потерпите, пожалуйста.

Едва он отключился, Руди спросил:

– Это с тобой, что ли, она трахается?

– Следи за языком, – сказал я ему.

– Следить за языком? Ты кто, мамочка моя, чтоб ей пусто было? Что ты со мной сделаешь?

– Пойдем выйдем.

– Пойдем, сучара…

– Это снова я, уважаемые! – возник ответственный. – Я сейчас кое с кем поговорил и хочу, чтобы все поняли: в случае чрезвычайной ситуации вы не должны задумываться над тем, какая именно сигнализация сработала. Если слышите что-то, похожее на сигнал тревоги, надо покинуть здание как можно быстрее. Надеюсь, я вас не запутал. Конец связи.

Руди сказал:

– Ну, чего ждешь, мачо гребаный?

Я махнул рукой в сторону входной двери.

– После тебя.

– Бен! – взмолилась Несса. – Остановись.

– Не суйся, женщина! – вызверился Руди. – Сейчас я этого козла урою.

Он толкнул ее так сильно, что она потеряла равновесие и упала, запутавшись в юбке.

Подхватив левой рукой его пиджак, правой я шваркнул его в челюсть.

За всю свою взрослую жизнь мне еще не приходилось никого бить по лицу. Но каждый понедельник я по полчаса занимаюсь боксом в спортзале с персональным тренером, и, похоже, тренировки не прошли даром. Этот долболоб рухнул на пол, как мокрая лапша.

Увидев такой акт насилия, люди в толпе закричали и расступились. Я подошел к Нессе и протянул руку. Она ее не приняла и самостоятельно поднялась на ноги.

– Извини, что пришлось вмешаться, – сказал я, – но он тебя толкнул…

С горящими от гнева темными глазами она прошла мимо меня к своему ошарашенному мужу, тот пытался подняться на колени, и ноги его не слушались. Она присела рядом с ним и что-то негромко залепетала.

А-а-а-а-а-ан…

Пожарная тревога! Нарастающий, обморочный вой – так работает автомобильная сигнализация на второй стадии – заглушил поднявшуюся вокруг меня суматоху. Я понял, что надо уходить.

Я вышел из вестибюля в ясное ноябрьское утро и пошел купить себе хот-дог.

Глава 16. Соседка

Мы смотрели фильм в гараже, с выключенным светом. Я лежал на своей кровати, Хомяк сидел на стуле, который подтащил поближе, а ноги закинул на мой матрас. Фильм был о мальчике, который мстит группе хулиганов, – видимо, Хомяку это было близко, потому что он сам постоянно подвергался издевательствам. Но больше всего ему – как и мне – понравилась сцена, где призрак умершей рок-звезды расстегивает голубое шелковое платье женщины, а она даже этого не замечает, потому что балдеет под его музыку, а потом внушает ей снять лифчик. Хомяк заставил меня перемотать эту сцену четыре раза, пока я не сказал, что хочу смотреть фильм дальше.

Мы обсудили и оценили другие классные сцены: выстрел с конца электрогитары рок-звезды, дети крутят пластинку задом наперед, чтобы услышать скрытое послание, расплавленная пластинка подхватывает парня и швыряет его через всю спальню, – а потом Хомяк предложил посмотреть фильм еще раз.

– Только не сейчас, – отказался я. – Может, завтра, когда встанем.

– А сейчас чем займемся?

– «Последняя фантазия»?

– В «Нинтендо» можем играть в любое время. А давай соскочим отсюда?

– Куда?

Хомяк пожал плечами.

– Не знаю. На пляж?

– Мне ночью ходить на пляж не разрешают.

– Так тебе и соскакивать не разрешают, дурила. Так что какая разница, куда идти? Все равно никто не узнает.

Наверное, он был прав. Допустим, нас поймают – зачем-то я маме с папой понадоблюсь, и они придут в гараж, а нас нет. Я скажу им, что мы играли на Поле Ветеранов или в Гулд-парке. Они, конечно, не обрадуются, что мы где-то болтались после девяти часов, но узнай они, что мы были на пляже, нам вообще несдобровать.

– Хорошо, – согласился я. – Только никакого купания.

Хомяк кинулся к двери.

– Кто последний выйдет в дверь, тот пердит, как дикий зверь!

Это была его присказка, когда он выходил из гаража, – знал, что всегда выйдет первым, потому что мне нужно найти ключ, чтобы запереть дверь. Я вышел в прохладную ночь и тихонько запер дверь. И приложил палец к губам.

Когда мы оставались на ночь и тайком куда-то уходили, мы не шли по дорожке от нашего дома к Сивью-Террас. В принципе, опасности не было, вряд ли родители выглянули бы ночью в окно – это было бы ну очень странно, – но мало ли что? Случайный взгляд в окно гостиной – и оп-ля, нашему вечеру конец. Хомяка отправят домой, а меня посадят под домашний арест на неделю.

Поэтому, чтобы перестраховаться, мы перепрыгнули через забор в самом дальнем углу заднего двора. Участок по ту сторону в длину был как все остальные четыре двора на нашей улице. А уж дом за забором был вообще огромный, таких в Чатеме встречалось не так много, наверное, не меньше дома Ванессы Дилейни. Их задний двор был размером с небольшое поле, и мы с Хомяком могли легко пробраться через него на Фэйруэй-драйв незамеченными. Единственная опасность – чертова псина. Как-то ранней весной, когда на земле еще лежал снег, мы пробирались через этот двор поздно вечером, и вдруг не пойми откуда раздался яростный заливистый лай. Я подумал, что мы попали в засаду к индейцам. Хомяк крикнул: «Валим!» – и мы сломя голову понеслись к забору, что шел вдоль Фэйруэй. Там было дерево, на которое можно было залезть, а с него перемахнуть через забор, который был выше нашего. Я залез первым и соскочил на другую сторону, приземлившись на руки и колени. Тут Хомяк выдохнул: «У-ух!» Поднявшись на цыпочки, я глянул наверх – Хомяк сидел на дереве, а в низ его штанов зубами впился пудель. Его черная шерсть была сбрита почти под корень, остались только помпоны вокруг головы, лап и хвоста. Да, стрижка нелепая, но от этого псина не стала меньше и выглядела очень даже грозно. Я едва сдерживался – смех сквозь слезы, – когда уговаривал Хомяка прыгнуть. Наконец он выдернул ногу из челюстей собаки. Быстро, как подбитая кошка, он забрался на верхушку забора и спрыгнул вниз, рухнув на колени. Он задыхался, водянистые глаза навыкате, я подумал – сейчас ему хана. Но он пришел в себя, и мы кинулись прочь. Струхнули тогда здорово. Хомяку понадобились еще две ночевки, прежде чем он рискнул пересечь этот двор снова.

– Этого барбоса вроде не слышно, – прошептал он.

– Наверное, заперли, – сказал я, оглядывая темный двор.

– Надо было взять одну из твоих клюшек…

– Эй, кто здесь?

Мы с Хомяком упали на землю. Голос был девичий. Я его давно не слышал, но сразу узнал Салли Бишоп. Она была на год старше меня и в этом году перешла в старшую школу Чатема. Мы, типа, дружили, когда были младше, потому что мои родители дружили с ее родителями. Иногда мама Салли присматривала за мной в своем доме, когда моей маме надо было куда-то выйти, а иногда моя мама присматривала за Салли у нас.

Она всегда приходила ко мне на дни рождения и обычно дарила самые лучшие подарки, потому что ее родители были богатые. Я тоже ходил к ней на дни рождения. Последний раз меня пригласили, когда я учился в третьем классе. А потом мы выросли из детской дружбы, и за последние четыре года я с ней ни разу не разговаривал. Видел ее, когда она еще училась в нашей школе, но мы притворялись, что не знакомы. К старшеклассникам не принято лезть с разговорами… да и к младшим, если на то пошло, тоже.

– Бен? – сказала Салли. – Это ты?

Попался! Ясно, что, если не отвечу, Хомяк бросится наутек и мне придется бежать за ним. Это будет какой-то детский сад, и я понял: не хочу, чтобы Салли думала обо мне как о каком-то несмышленыше.

Я встал с колен и сказал:

– Салли? Привет. Это мой друг, Хомяк.

Мы оба поднялись на ноги. Каштановые волосы Салли раньше были прямыми, но теперь стали волнистыми и походили на волосы девушки, которая сняла лифчик в «Конфеты или смерть». Я всегда считал, что у нее красивые карие глаза – так оно и было. Ее модная футболка чуть открывала плечо, обнажая лямки купальника под леопарда. Футболка была такая длинная, что казалось, на Салли нет шортов, виднелась только небольшая красная полоска.

– Это еще что за явление? – спросил Хомяк.

– Я тебя знаю, – сказала ему Салли. – Видела в школе.

– Знаешь меня, значит, да? – произнес Хомяк хвастливо и слегка выпятил грудь.

– Что вы тут делаете?

– Смыться хотим, – сказал он ей.

– Папа перенес мою спальню в гараж, – объяснил я, – так что теперь с этим просто.

– И куда вы собрались?

– На пляж, – сказал я.

– А тебе можно на пляж ночью?