Джералд Керш – Ночь и город (страница 72)
— Нет, спасибо.
— Ладно, как знаешь. Видала здоровенного ниггера, который токо што прошел мимо?
— Да, а что?
— Он поджидал Арри с бритвой, а Арри еще грит, что на свете нет Бога!
— Почему же тогда Господь позволил ему пасть так низко?
Берт взялся за ручки своей тележки и ответил:
— А Бог его знает. Ну, спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Хелен пошла прочь. Ночь была темна; город выглядел унылым и бесприютным в жалком свете фонарей, все еще боровшихся с кромешным мраком.
«Может, мне еще удастся открыть клуб, — думала она, — и раздобыть ссуду. Или все же не стоит тратить свою молодость на добывание денег? Может, Адам прав?.. Голодать, мерзнуть, нуждаться, быстро состариться, умереть молодым, и все ради того, чтобы вылепить несколько статуй?.. Но если у человека есть деньги, он может купить сколько угодно статуй… Я люблю Адама, это правда… но как и любого другого мужчину, который сможет меня удовлетворить… и наверняка на свете есть мужчины столь же сильные и мужественные, готовые посвятить мне свою жизнь, исполнять все мои желания… Нет, с Адамом все кончено, на свете есть другие мужчины…»
Хелен остановилась и ненадолго зашла в кафе…
Высоко, о, как же высоко! Там, высоко в небесах, искрятся маленькие белые звездочки, посылая на землю свой яркий лучистый свет. И каждая отдельно взятая звездочка, навеки потерянная в черном бескрайнем космосе, одиноко и бессмысленно кружит по своей орбите. Но даже наши слабые маленькие глаза, глядящие на звезды из бесконечной дали, замечают, что они складываются в узор…
Мрак потихоньку рассеивается…
При свете электрической лампы Адам все еще работает не покладая рук, перепачканный глиной, весь в поту. То и дело он вытирает лицо, размазывая по нему глину, смешанную с потом. В то время как контуры тела Адама размываются, безликая масса понемногу начинает обретать форму. Должно быть, вскоре замысел станет ясен. Руки борются с холодностью и безжизненностью материалов. Он и сам похож на глиняную статую, на глиняного колосса, сражающегося со смертью. Форма! Форма! Очертания! Долой аморфность! Да здравствует жизнь, рожденная из мертвой глины! Эти слова подсказывает ему воля.
А за окном унылая луна — маленькая ненадежная спутница покорно следует за Землей по небесной пустыне, словно проститутка за старым солдатом, склоняясь в молчаливой покорности перед его невнятными приказами.
Мало-помалу тьму ночи разрывает свет. Небо наполняется жизнью, наливается красивым багрянцем. Над городом с его остроконечными шпилями и холодными трубами встает неумытое солнце — торжествующее и лучистое, празднующее начало нового дня.