Джералд Керш – Ночь и город (страница 61)

— Я могу на это рассчитывать?

— Абсолютно.

— Вальдес там будет?

— Да.

— И вы тоже, с деньгами, я полагаю?

— Да.

— Я смогу взять напрокат машину?

— Думаю, да.

— И еще вот что. Легенда такая — поездка в Остенде.

— Зои так думает?

— Да.

— Понятно, никаких проблем. Остальное — при встрече.

— Никаких проблем, верно?

— Абсолютно.

— И у вас будут наличные?

— Фунтовыми банкнотами.

— Ладно, до свиданья.

Затем он позвонил Фиглеру:

— Слушай, Джо, можно мне забрать мои пятьдесят фунтов?

— Пожалуйста.

— Сегодня?

— Если захочешь.

— Так когда?

— Сегодня, если хочешь. Чем раньше, тем лучше. А с тем поединком, Гарри, ты дал большого маху. Я думаю, ты был не прав, чертовски не прав. Бедный, бедный старик!

— Бог мой, а что я, по-твоему, должен был сделать? Проверить его пульс? Не мели ерунду, Джо.

— Ладно, увидимся позже.

— Да, Джо, ты не мог бы раздобыть мне какой-нибудь красный халат подешевле и чтобы на спине было вышито золотом «Черный Душитель»?

— А сколько ты сможешь за него дать?

— Не больше фунта.

— Значит, красный?

— Угу.

— Какого размера?

— Пятидесятого.

— Ладно. Но боюсь, его придется шить на заказ. Ты спятил, Гарри! Я ведь предупреждал, с этим парнем шутки плохи. Ладно, пока.

Выйдя на Пикадилли, Фабиан решил прогуляться по площади. Задержался у лавки трикотажных изделий, в витрине которой были выставлены мужские шляпы и рубашки с ярлычками «Настоящий американский стиль». Наконец он зашел внутрь и заявил со своим наилучшим американским акцентом:

— Я хочу примерить вон ту гарвардскую модель, светло-серую фетровую шляпу.

— Конечно, сэр. Какой размер?

— Шесть целых пять восьмых.

Фабиан примерил шляпу. Продавец сказал:

— Если вас интересует модель с более широкими полями, у нас такая есть — «Цицерон». Точно такую же носил Аль Капоне.

У Фабиана засверкали глаза:

— Покажите.

Он примерил темно-синюю шляпу «Цицерон».

— Я беру ее, — сказал он. — Бог мой, вот отличная идея для песни… «Милая, о милая, я беру ее…» — пропел он на мотив «О милая, сделай что-нибудь».

— Очень красиво, сэр. Вы композитор?

Фабиан отвечал:

— Видал «Парад любви»? Так вот, это я его написал.

— Верно, сэр? Может, тогда вас заинтересует рубашка Хамфри Богарта?[37] Точно такая же была на нем в «Окаменевшем лесу»…

— Покажите.

Продавец достал темно-коричневую рубашку.

— К тому же, сэр, на ней совсем не видно грязи.

— Я четыре раза в день меняю рубашки, — надменно проговорил Фабиан. — Так, значит, это и есть рубашка Хамфри Богарта… Я хорошо знаю Богарта… Нет, она мне не нравится.

— А не желаете взглянуть на бабочку Степина Фетчита?

— Нет, — отвечал Фабиан, — пожалуй, нет.

— Или носки Бэрримора?

— Нет, пока я возьму только шляпу. У меня встреча с одним парнем в «Уолдорф».[38]

— Двадцать пять шиллингов, сэр. Вы сейчас ее наденете?

— Конечно.

— А по какому адресу нам послать вот эту?

Фабиан взглянул на шляпу, которую он только что снял — небольшую светло-зеленую «Фред Макмарри», которую он приобрел всего неделю назад: еще совсем недавно он жаждал ее всем сердцем.

— Отдайте ее бедным, — сказал он и вразвалку вышел вон.

А тем временем Зои надела черный костюм, маленькую черную шляпку с вуалью и воротничок из фальшивой чернобурки и отправилась выпить чашечку кофе в соседнее кафе. Едва она вошла, ее окликнула другая девушка:

— Привет, Зои.

— Привет, Грета.

Грета была высокой, слегка угловатой блондинкой. Кто-то однажды сказал ей, что она похожа на Грету Гарбо, и с тех пор она неустанно копировала эту актрису: носила короткую стрижку, красила губы помадой трагического оттенка и разговаривала гортанным голосом.