Дженнифер Вайнер – Миссис Всё на свете (страница 70)
Лайла исторгла вздох из самых глубин своего костлявого тельца и потрогала остатки булочки.
– Она хорошая.
– А ее дети? – спросила Бетти. – У нее мальчик и девочка, верно?
– Вроде нормально, – ответила Лайла. – Все хорошо.
«Хорошо, хорошо, все хорошо, – шепотом повторяла Бетти ее слова Гарольду, лежа в постели. Они расположились в привычной позе: Гарольд на спине в середине кровати, Бетти на боку, положив голову ему на грудь. – Только вот ничего не хорошо. На самом деле все плохо!»
Бетти очень тревожилась из-за ребенка в доме и боялась, что не справится с девочкой-подростком. Теперь она вспомнила: когда племянницы были маленькими, за ними постоянно приходилось присматривать. Ее сестра расхаживала повсюду с малышкой Лайлой на бедре и то и дело подхватывала то Ким, то Мисси, готовых свалиться в бассейн или выбежать на улицу. Когда они наконец засыпали, у Джо начиналась вторая смена: приготовление еды и уборка, стирка и поход по магазинам.
– Помнишь поговорку? – пророкотал Гарольд ей на ухо. С годами он все лучше изображал своего отца, начиная от выпяченной груди и назидательного тона до неиссякаемого запаса мудрых высказываний. – Маленькие детки – маленькие бедки, большие дети – большие беды.
Бетти вздохнула, думая, что лучше тянущий все в рот грудничок, чем Лайла, отгородившаяся стеной молчания. Они с Гарольдом болтали, смеялись и слушали музыку мотаун за готовкой, уборкой и прочими хлопотами, но даже с музыкой и разговорами Лайла поглощала каждую частицу радости и света в доме. Она словно носила с собой из комнаты в комнату облако печали; ее вздохи и бормотание себе под нос убивали любую беседу на корню.
Бетти хотела спросить совета у Джо, потом передумала. Что она ей скажет?
Только у нее ничего не вышло. По будням Лайла посещала дневной лагерь
Лайла никогда не приносила домой никаких поделок, хотя Шэрон говорила, что ее дом буквально завален плетеными из бечевки цепочками для ключей, резными деревянными дощечками и глиняными горшочками. Лайла не упоминала новых друзей, не просилась к ним в гости на выходные. Когда они пришли в дом к Шэрон, ее сыновья, Люк и Джона, прыгали «бомбочкой» в бассейн на заднем дворе или носились друг за другом в догонялки, а шестилетняя Энни ходила за Лайлой хвостом и смотрела на нее с обожанием, отчаянно нуждаясь хотя бы в капельке внимания со стороны старшей девочки. Лайла игнорировала Энни, Лукаса с Джоной и даже Шэрон. Она носила черную толстовку с капюшоном, а иногда «кардинально» меняла свой внешний вид – надевая такую же, но темно-синюю, и сидела в тени, натянув капюшон на голову, слушала плеер и хмуро глядела на ярко-голубую воду.
Через две недели Бетти позвонила в лагерь и поговорила с вожатыми, которые заверили ее, что Лайле все нравится.
– Нравится?! – повторила Бетти ночью, лежа в постели с Гарольдом.
– Наверно, они имеют в виду, что девочка не создает им проблем, – ответил муж.
От него пахло зубной пастой, и он был в мягкой клетчатой ночной сорочке, которая доходила ему до колен. Бетти называла ее ночнушкой, на что Гарольд пожимал плечами и говорил:
– Что же нам делать? – нервно спросила Бетти.
– Вряд ли больше того, что мы делаем сейчас, – заметил Гарольд, сунул теплые руки под верх ее пижамы и потер Бетти плечи. Она счастливо вздохнула и прикрыла глаза. – Мы ее поддерживаем. Лайла знает, что мы всегда готовы выслушать, если ей захочется поговорить.
– Верится с трудом, – проворчала Бетти.
– Она придет к нам, когда будет готова.
Прождав еще неделю, Бетти не выдержала. Вечером в воскресенье она пошла в гостевую комнату, где разместили Лайлу, и присела на край кровати. В ожидании приезда племянницы она постелила новое розово-желтое покрывало и купила две серии книг про Трикси Белден и про школу Свит-Вэлли, которые, как заверила ее Шэрон, обожают все девочки возраста Лайлы.
– Лайла, – начала Бетти, – у тебя все в порядке?
– Все хорошо, – прошептала Лайла.
– Ты уверена, что в лагере тебе нравится? Если нет, мы придумаем что-нибудь другое.
– Я могу просто посидеть дома, – вызвалась Лайла. – Буду помогать Сидни с ужином или Изобель с уборкой.
Бетти нахмурилась и покачала головой:
– Я не хочу, чтобы ты работала. У тебя же каникулы!
Сидни был молодым человеком, который готовил ужин четыре раза в неделю, что обходилось дорого и все же дешевле, чем поход в ресторан. Хотя Бетти любила готовить, она возвращалась домой слишком поздно, и на домашние дела ее не хватало. К огромному счастью и облегчению Бетти, которая наконец смогла себе это позволить, уборкой занималась горничная Изобель – пылесосила, меняла постельное белье, даже стирала, за что ей хорошо платили.
– Знаю, у вас дома много чего случилось. Не хочу лезть к тебе с вопросами, но ты не выглядишь счастливой.
Лайла закусила губу и промолчала.
– Я могу тебе чем-нибудь помочь?
Лайла покачала головой. Бетти сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь справиться с нарастающим раздражением.
– Если тебе что-нибудь понадобится, ты знаешь, где меня найти. Я люблю тебя, милая!
Лайла не ответила. Бетти подождала, убедилась, что девочке сказать нечего, выскользнула из комнаты и вернулась к Гарольду.
– Как прошло? – спросил он.
– Все хорошо! – воскликнула Бетти, передразнивая унылую походку Лайлы – опущенные плечи, шаркающие шаги, фразочки из репертуара ослика Иа. Это напомнило ей о той поре, когда сама она относилась ко всем с подозрением и пыталась причинить окружающим боль прежде, чем они сделают больно ей. Бетти хотела спасти Лайлу, как Джо спасла ее от дяди Мэла, как Ронни вытащила ее из выстеленного подушками родового канала в другую жизнь, но Лайла держала ее на слишком большом расстоянии.
– Бедный ребенок, – тихо сказал Гарольд.
– Бедный ребенок, – повторила Бетти, надевая пижаму.
Она не спеша вошла в огромную ванную с двумя раковинами, просторной душевой кабиной, глубокой ванной и комодом – все отделано кремово-белым мрамором, на полу зеленая плитка, расписанная вручную в Мексике, которую они ждали целых полгода. Бетти рассказала Гарольду, как ее удивила третья беременность Джо, ведь она была твердо уверена: после поездки сестры на ферму Блю-Хилл она готова радикально изменить свою жизнь. Когда Джо позвонила через три месяца и смущенно пробормотала: «У меня есть новости», Бетти была готова поспорить на недельную выручку от продажи джема, что Джо уходит от мужа. Вместо этого сестра сообщила: «У нас с Дэйвом будет ребенок». Словно Дэйв сам поедет в роддом рожать!
Третьи роды изменили ее сестру. В следующий раз Бетти увидела Джо в постели с младенцем на руках, и выглядела она иначе, чем после рождения первого и второго ребенка, – съежившаяся, тихая, совершенно вымотанная. Беременность протекала тяжело, роды закончились кесаревым сечением, и выписали Джо лишь через шесть дней, однако дело было не только в этом. Бетти знала правду: Джо не хотела еще одного ребенка. Ее сестра никогда бы не сказала нет. Вероятно, она даже не думала об аборте. Увы, Лайла, видимо, каким-то образом это уловила и чувствовала себя нежеланной. И несчастной. Очень несчастной. Единственный раз, когда Бетти видела ее более-менее радостной – когда их соседи Солтерсы наняли Лайлу посидеть с детьми. Сияющая девочка вернулась домой поздно вечером в субботу с двенадцатью долларами и планами на следующую пятницу – Алекс с Меган снова хотели, чтобы она присмотрела за детьми.
– Ты уверена? – спросила Бетти. – Мы пригласили тебя не для того, чтобы заставлять работать.
– Какая работа? Нам было весело! – С невиданным оживлением Лайла принялась рассказывать, как они устроили турнир по настольным играм и как она испекла блинчики в форме Микки Мауса на ужин.
Через несколько дней Бетти вышла за газетой, и ее окликнула Айлин Солтерс.
– Ваша племянница – просто волшебница, – сказала Айлин, одетая в ярко-синий топ и черные лайкровые велосипедки, переходя на бег на месте. Лайле удалось уговорить ее дочь расчесать волосы, а сына – спать в собственной кроватке. Бетти удивленно заметила, что Лайле тоже все очень понравилось, и Айлин, всегда державшаяся с ней холодно (Бетти не знала наверняка, то ли из-за чернокожего мужа, то ли из-за отсутствия детей), добавила: – Потрясающая девочка! Вам с ней очень повезло!