Дженнифер Вайнер – Миссис Всё на свете (страница 64)

«Врачи нашли Опухоль у меня в животе полгода назад», – начиналось письмо. Никаких там «Дорогая Джозетта и Элизабет», ни «Джо и Бетти», ни «Дорогие мои дочери» или «Это мое предсмертное заявление».

– Умела же она переходить к самой сути, – заметила Джо.

«Прошла один курс химиотерапии и чувствовала себя паршиво».

– Ей делали химию? И она ничего нам не сказала?! – У Бетти защипало глаза. Что бы она ни чувствовала к матери, какие бы обиды ни таила, при мысли о том, что Сара прошла курс лечения в одиночку, Бетти едва не расплакалась.

– Такая уж она была, – безжизненным голосом проговорила Джо. – Даже если бы мы узнали о ее болезни, мама все равно предпочла бы остаться одна.

Бетти продолжила читать. «Я знаю, вы разозлитесь, что я вам не сказала, только я человек замкнутый и не хочу обременять вас своими бедами. Джо, у тебя есть муж и девочки, а у тебя, Бетти, твой ”большой бизнес”».

Хотя обе сестры заметили, что Сара не упомянула мужа Бетти, они промолчали. Сара сильно присмирела после того, как Бетти с Гарольдом скромно поженились в ратуше Атланты. «Я рада, что ты наконец остепенилась», – сказала мать, но Бетти знала, что дочь, которая замужем за неевреем и чернокожим, вовсе не входила в ее планы. И все же она послала свадебный подарок – набор хрустальных бокалов из Hadson’s, принимала по праздникам семью Гарольда и навестила их в Атланте. Мать так и не привыкла к Гарольду, однако Бетти понимала, что она старается изо всех сил.

«Я сказала моим докторам “с меня хватит”. Они дали лекарство от боли. Я почти не мучилась. Простите».

В этом месте был пробел, словно Сара остановилась, пытаясь собраться с мыслями и понять, за что извиняется и что еще хочет сказать.

«…за любые неприятности, которые я вам доставила. В банковской ячейке лежит завещание, ключ – в ящике тумбочки. Фредди Бэраш – Адвокат. Оставляю $ Внукам, Бетти – Украшения и Сувениры, кроме пары вещиц подругам».

– Да уж, – пробормотала Джо, искоса взглянув на сестру, – вполне предсказуемо.

«Будьте добры друг к другу, – написала Сара под конец, – с любовью, Мама».

Джо сложила письмо и убрала в конверт. Сестры помолчали и одновременно воскликнули: «Прости меня!» Бетти засмеялась, потом всхлипнула, шмыгнула носом и посмотрела на сестру.

– За что ты извиняешься?

– За то, что меня не было рядом, когда ты во мне нуждалась, – сказала Джо. – За то, что меня не было рядом, когда ты попала в беду.

Бетти вытерла пыль с бутылки, открутила крышечку и сделала глоток шнапса. Девять лет назад она отдала бы все что угодно ради этих слов, ради того, чтобы Джо взяла на себя ответственность за то, что случилось с Бетти. Теперь, после работы с психотерапевтом и разговоров с Гарольдом, она смотрела на вещи иначе. «Вы же были детьми, – сказал ей Гарольд глубоким, звучным голосом, который даже фразе о том, что у них кончились бумажные полотенца, придавал сакральный смысл. – Точнее, подростками! Разумеется, голова у Джо была занята своими делами. Такова природа зверя. А твоя мама, вероятно, просто пыталась удержаться на плаву». Психотерапевт Бетти, Эллисон Шумейкер, нежным мелодичным голосом убедила ее принять самое логичное объяснение. «Возможно, она действительно не замечала, что происходит. А когда узнала, то поступила как надо. Сестра попыталась вас защитить. Дала вам понять, что ей не все равно».

– Все в порядке, – кивнула Бетти. – Ты не сделала ничего плохого.

– Я могла бы сделать больше!

– Возможно, – согласилась Бетти. – Только для этого тебе нужно было знать, что происходит, а ты не знала.

– Если бы я проводила больше времени с тобой, то заметила бы.

Линетт Боббек, подростковое увлечение Джо, тоже пришла на шиву. Со школы она набрала сорок фунтов и выкрасила волосы в неимоверно вульгарный оттенок блонд. Как ни трудно в это поверить, ее старший сын учился на втором курсе Мичиганского университета.

Бетти отпила еще шнапса и поморщилась.

– Фу, что за гадость? Зубной эликсир, который делают в аду?

– Всего лишь корица. – Джо протянула руку, пошевелив пальцами, и Бетти передала ей бутылку. Джо отпила, скривилась, хватанула воздух ртом и охнула.

– Знаю. – Бетти посмотрела в темное небо, на котором из смога едва проступали звезды. – Ты будешь скучать по маме? Тебе ведь от нее здорово доставалось.

Джо снова выпила, закашлялась и передала бутылку Бетти.

– Нам обеим от нее доставалось.

Бетти кивнула. Каждый декабрь ей выпадал шанс понаблюдать за совершенно другими отношениями между матерью и дочерями в доме родителей Гарольда, всего в миле к югу от Альгамбра-стрит. Он был гораздо больше и роскошнее того, в котором выросла она. Гарольд с Бетти приезжали туда на Рождество. У Джефферсонов всегда звучала музыка и громкие голоса, витал запах чего-нибудь жареного или тушеного. Мать Гарольда, Ирен, души не чаяла в своих внуках. Она не скупилась на объятия и поцелуи и особенно счастлива бывала, когда брала на руки очередного новорожденного. Каждый год у ее детей случался какой-нибудь кризис – то финансовый, то в личной жизни. Мать Гарольда приглашала страдающего сына или дочь в свою комнату, садилась у трюмо и выдавала приказы, облеченные в форму советов. Пока нога Бетти не ступала в эту святая святых. Мать Гарольда держалась с ней вежливо, а к сыну относилась как к королю-победителю, стоило ему приехать домой. В честь него устраивали вечеринку, Лютер Джефферсон готовил знаменитую грудинку, которая коптилась двенадцать часов на заднем дворе, все дружно играли в домино и в карты, чему Бетти так и не смогла научиться. Она всегда чувствовала себя чужой, поэтому ела грудинку, играла с племянницами и племянниками, помогала с посудой и старалась не путаться под ногами.

– Я была не самым легким ребенком. – Джо сделала еще глоток. – Глядя на Лайлу, я понимаю, что чувствовала мама. Знаешь, я люблю ее до смерти, но иногда мне хочется выбросить ее в окно.

Бетти фыркнула.

– Такое впечатление, что бесить меня – главная цель ее жизни. Мама наверняка чувствовала то же самое.

– Это ее не оправдывает! – заявила Бетти.

Джо пожала плечами.

– И ты меня прости, – проговорила Бетти. – Твой брак совершенно меня не касался. Зря я потащила тебя в Атланту и стала читать нотации.

Сестра прижала колени к подбородку и обхватила их руками.

– Жить в браке тяжело, – помолчав, призналась она.

– Да уж, – согласилась Бетти, хотя ее замужество оказалось по большей части безоблачным.

Гарольд был хорошим человеком, и Бетти знала, чем он пожертвовал ради нее. Она поняла это, когда его братья поехали в Лас-Вегас, а его с собой не позвали; она поняла это, когда он позвонил ей из универмага Mervyn’s, куда пошел с Ким и Мисси. Напряженным голосом муж попросил ее объясниться с охранником, который не поверил, что белые девочки – его племянницы, и хотел подтверждения белой женщины, что Гарольд их не похитил. Если Гарольд вынес ради нее подобное унижение, если он смог жить с женой, зарабатывающей гораздо больше него, если он сидел и хлопал, когда она получала премию от Торговой палаты США, то Бетти мирилась и с его храпом, и с тем, что он вечно оставлял на кухонном столе газету, открытую на спортивной рубрике, и играл в карты до двух часов ночи, после чего гостиная воняла как пепельница. Бетти протянула руку за бутылкой и подождала, что еще скажет Джо. Сестра молчала, поэтому она перешла к делу.

– У меня есть предложение.

– Какое?

– Путешествие. То самое, которое тебе так и не довелось совершить. Теперь, когда бизнес идет хорошо…

Джо скорчила гримасу:

– Мягко сказано!

– Я хочу, чтобы ты отправилась в путешествие. Езжай куда угодно, оставайся там, сколько захочешь. Только ты должна поехать одна или с подругой. Ни мужа, ни детей! Вот мое единственное условие.

Джо долго молчала.

– Не могу.

– Почему?

– Просто… – Она отвернулась. – Сейчас не лучшее время.

– Ты не обязана ехать сию минуту. Я всего лишь предлагаю!

– Заботиться обо мне – не твое дело, – язвительно заметила Джо.

Бетти ничуть не удивилась. Она много говорила со своим психотерапевтом, много размышляла сама о том, как деньги усложняют отношения. «Если вы делаете кому-нибудь подарок, ответить на который тем же человек не в силах, то он может обидеться, – объяснила доктор Шумейкер. – Отдавайте, не ожидая взамен ничего, кроме простого спасибо».

– Дело не в заботе, – вздохнула Бетти. – Ты лишилась своего путешествия из-за меня. Я перед тобой в долгу и хочу вернуть то, что тебе полагается по праву. – Не дождавшись ответа, Бетти продолжила: – Вообще-то, мне нужно еще кое-что. Я хочу стать частью твоей жизни и чтобы ты стала частью моей! Знаешь, я ведь по тебе соскучилась, – хрипло добавила она. – Проводить время с племянницами – это одно…

– Девочки тебя обожают, – заверила Джо.

– Я их тоже люблю, но ты – моя сестра, и кроме тебя, близких родственников у меня не осталось! Я соскучилась!

Джо вздохнула и тихо ответила:

– Я тоже.

Джо

Однажды днем, ближе к концу учебного года, Джо бежала по городской оздоровительной тропе, и ее кто-то окликнул. Она обернулась и увидела Нони Скотто в новеньких кроссовках и в нейлоновом тренировочном костюме. Он был розовый с бирюзовой отделкой и шуршал при ходьбе.

– Вот так встреча! – удивилась Джо, переходя на бег на месте.

Лицо Нони взмокло от пота и раскраснелось, выглядела она несчастной.