Дженнифер Смит – Непотопляемая Грета Джеймс (страница 28)
Она качает головой и невольно улыбается.
– О’кей. На сегодня, пожалуй, довольно. Сбавь обороты, Уайлдер.
Он смеется и поднимает руки:
– Прости. Я хочу сказать, что понимаю: все это происходит не в реальной жизни. И я не хочу, чтобы ты думала, будто меня заносит или со мной творится еще что-то в этом духе.
Грета смотрит в окно. У подножия одной из гор стоит небольшая хижина, первая на протяжении многих миль, и она кажется такой одинокой, такой холодной и продуваемой всеми ветрами, такой заброшенной, что Грету бросает в дрожь. Она выбирается из кровати, переступает через одежду, которую они поспешно сбросили с себя всего несколько часов назад, и задергивает занавески, так что в каюте вновь воцаряются серые сумерки.
Повернувшись, она видит, что Бен наблюдает за ней с непонятным ей выражением лица. Какое-то время они смотрят друг на друга с небольшого расстояния, а потом он приподнимает край одеяла.
– Я хочу привести тебе одну цитату из Джека Лондона, – говорит Бен и делает небольшую паузу. – Хотя некоторые исследователи сомневаются, что эти слова принадлежат ему, поскольку изначально они…
– Бен!
– Да?
– Просто процитируй.
– Хорошо. Она гласит: истинное назначение человека – жить, а не существовать.
Они с минуту молчат, позволяя этим словам утрястись в их сознании.
– И мне долгое время казалось, что я просто существую, – наконец говорит Бен. – А сейчас не знаю. Вероятно, все дело в Аляске. Или в том, что я на какое-то время выпал из своей жизни. Но я ощущаю себя иначе. – Края занавесок за его спиной по мере того, как продолжает всходить солнце, подсвечиваются золотым светом. Он прижимает ладонь к груди и смотрит на нее торжественно и печально: – Я чувствую, как бьется мое сердце, понимаешь меня?
И не успев осознать, что делает, Грета тянется к нему и кладет свою руку поверх его руки, представив на секунду, что тоже слышит ровные удары его сердца. Но на самом деле она чувствует собственное сердцебиение.
– Понимаю, – говорит она.
Глава 18
Грета не помнит, как заснула, а просыпается из-за безумного жужжания телефона на столике у кровати. Рядом с ней Бен храпит так громко, что создается впечатление, будто это своего рода представление и он притворяется, что храпит. Но храп не прекращается, даже когда она высвобождается из-под его руки, чтобы дотянуться до телефона.
Пришло несколько сообщений от ее папы, и в каждом из них сквозит больше нетерпения, чем в предыдущем:
«Ты готова?»
«Где ты?»
«Ты не открываешь дверь».
«Лучше просыпайся!»
«Встретимся внизу».
«Отплываем в 10».
«Надень что-нибудь теплое».
«И непромокаемое».
«Надеюсь, ты не забыла».
«Где ты, черт побери?»
«Алло?»
Она смотрит на часы и видит, что сейчас 10:07, и понимает, что он уже в ярости, хотя ни за что в жизни не смогла бы вспомнить, куда они сегодня собираются. Она быстро печатает: «Уже иду! Я не опоздала?»
Ответ приходит сразу же: «Я соврал. Катер уходит в 10:30. Поспеши».
Грета выскальзывает из кровати, поднимает с пола джинсы и, натягивая их, ищет глазами ручку и бумагу. Пишет короткую записку Бену: «
Первый человек, которого она встречает, это, конечно же, старая леди. Но на этот раз та ничего не говорит о солнцезащитном креме. А просто приподнимает брови и оценивающе смотрит на Грету.
– Надеюсь, тебе было хорошо с ним, – произносит она, когда они идут по узкому коридору, а затем, секундой позже, оборачивается и добавляет: – Или с ней!
Грета смеется и спешит к лестнице, надеясь, что не наткнется на кого-то действительно знакомого ей. У себя в каюте она надевает водонепроницаемые походные штаны, которые ее заставил купить папа – хотела бы она вспомнить, на какой такой случай, и берет с собой кепку с надписью «Доджерс», принадлежавшую некогда еще одному, более раннему ее бойфренду. Ей хочется остаться в толстовке Бена, но все же она меняет ее на одну из своих. Потом достает мамину непромокаемую куртку и выходит из каюты.
– Где будет производиться высадка? – спрашивает она у первого попавшегося ей на глаза члена экипажа, рыжеволосого парнишки, которому не может быть больше восемнадцати и который так долго смотрит на нее, что она начинает подозревать: он знает, кто она такая. Парнишка показывает ей, куда идти, а она тем временем надвигает бейсболку на глаза.
Когда она приходит в нужное место, на часах 10:32, и Конрад выглядит очень сердитым. Тут же ждут высадки примерно двадцать человек, их одежда – от зимних пальто до дутых жилетов и флисовых курток – не способна поведать о том, что их ждет.
– Ты опоздала, – говорит Конрад и сурово смотрит на нее из-под шапки с логотипом какого-то случайного поля для игры в гольф.
– Всего на две минуты.
– На тридцать две, если придираться.
– Мы с тобой на отдыхе, так что нечего придираться.
– Тебя не было в твоей каюте.
– Ага. Я рано встала, – спешит оправдаться она, надеясь, что у нее на лице нет отпечатков подушки. – И решила позавтракать.
В животе у нее урчит, и они какое-то время смотрят друг на друга.
– Кстати говоря, – Грета рада сменить тему разговора, – как ты себя чувствуешь?
– Прекрасно, – коротко отвечает он, словно вопрос показался ему смешным. Он все еще немного бледен, но уже далеко не так, как когда она видела его в последний раз. И, несмотря на его деланое недовольство, она понимает, что он страшно рад сойти с корабля. – Думаю, это было какое-то вирусное заболевание, которое длится всего сутки.
– А где остальные?
– Пошли на рыбалку.
Грета оглядывает место сбора, обращая внимание на то, что на многих здесь туристическая одежда.
– А мы туда не идем?
– Нет, мы… Ты изучила программу мероприятий, которую я тебе послал? – с раздражением спрашивает он.
– Я не успеваю просматривать сообщения.
– Сегодня мы должны… – Он резко замолкает, держа руку на кармане куртки и не зная, что сказать дальше. И наконец произносит: – Мы едем на природное сафари.
– А что такое природное сафари?
Он очерчивает в воздухе круг, желая дать понять, что это ясно без объяснений.
– Это… все такое. Мы доедем на лодке до острова и понаблюдаем за природой, затем спустимся по реке на каноэ и пойдем пешком к леднику.
– А почему остальные не пойдут с нами?
– Я же сказал, они ушли на рыбалку.
– Понятно, но…
– Потому что, – говорит он так громко, что какая-то пара в одинаковых красных куртках с любопытством смотрит на них. Конрад понижает голос: – Потому что твоя мама выбрала сафари. Для нас двоих.
Грета вспоминает: Хелен сидит за кухонным столом и, мурлыча себе под нос рождественские гимны, листает какую-то брошюру.
– Как ты думаешь, твоего папу заинтересует экскурсия по железной дороге? – спросила она у Греты, сидящей напротив и читающей электронные письма, накопившиеся за время ее отсутствия. К окну льнули маленькие снежинки, пахло сахарным печеньем, Хелен и близнецы испекли его днем, и оттого в кухне было уютно и тепло.
Грета оторвалась от компьютера:
– А это экскурсия