Дженнифер Роу – Глотатель ядов (страница 2)

– Однако брат-близнец Альмы, Гревилл, – продолжил мальчик сквозь слёзы боли, затуманившие его глаза, – считал, что механизмы, наука и современная медицина противны природе и поэтому являются злом. По его словам, первые хранители Ландовела, бессмертные Эль из мифов и легенд, предупредили его во сне, что неестественному использованию земли следует положить конец.

Легенды Эль были излюбленными детскими сказками, но мало кто верил в их правдивость. Однако со временем Гревилл обзавёлся небольшой группой приверженцев среди невежественных и суеверных людей. Их ряды пополнялись льстецами, окружавшими Гревилла, и теми, кто настаивал, что именно он, как мужчина, – законный наследник своего отца.

Претензии Гревилла на престол не были восприняты всерьёз, поскольку он позволял своей армии сражаться только самым примитивным оружием. Альма могла легко уничтожить его немногочисленные опорные пункты, имея в своём распоряжении гораздо более сокрушительное оружие. Однако произошло чудовищное стихийное бедствие, впоследствии названное Днём Кометы, или, по словам Гревилла, Днём падения Звезды.

Огненный метеорит колоссальных размеров низвергнулся в море на северо-востоке Ландовела, вызвав приливную волну и серию разрушительных землетрясений, которые убили тысячи людей и навсегда изменили облик страны. Все трещины и обвалы мгновенно заполнил океан. Великий северный город Октавия погиб в бушующих волнах. А главное, вода затопила разрушенный центр Ландовела, раздробив остров на две части широким проливом, который ныне зовётся Проливом Кометы.

Гревилл объявил, что Эль обрушили на них Звезду в наказание за нечестие Ландовела. Измученные и напуганные, многие из оставшихся в живых поверили ему. Королева Альма и её сторонники были изгнаны на юг и бежали по новому Проливу на лодках и плотах. Они обосновались на южном берегу, назвав его Свободным Ландовелом, чтобы отличать его от земли по ту сторону океана, которая теперь уже безраздельно оказалась во вражеских руках.

Гревилл объявил, что Эль даровали ему вечную жизнь и будут направлять его, пока он правит в так называемом Истинном Ландовеле. Истинный будет очищен от всех механизмов, а люди станут вести простой образ жизни в соответствии с законами природы. Затем он явил народу священный камень – осколок Кометы, к которому была прикреплена серебряная пластина с выгравированным на ней так называемым Пророчеством Эль…

– Ишь ты! Довольно! – рявкнул Крэм. – Эта история претендует на непреложную истину, но она явно занимает сторону Свободного Ландовела – любой дурак это видит. Да и что толку от книг по истории? Прошлого не воротить, остались лишь кости да прах! – Он выхватил книгу из рук мальчика. – И всё же читать ты действительно умеешь. Это хорошо. У меня полно книг на Скале, и никто во всём этом проклятом месте не может мне их прочитать!

Он обернулся к Харкеру и заметил его усмешку.

– А ну-ка сотри эту гримасу со своей мерзкой морды, Харкер! – прорычал он. – Одним рабом больше, одним меньше. Какая тебе разница?

– Придётся кормить ещё один рот, – пробормотал Харкер. – Не думаю, что оно того стоит ради пары сказок. Команде это не понравится, Крэм. Люди примут это за слабость.

– Пусть принимают за что угодно, – проворчал Крэм, но, похоже, задумался.

Харкер уловил, что перевес на его стороне, и решил не сдаваться. Кинжал он всё ещё держал в руке. Он глядел на мальчика с тем отвращением, которое испытывал ко всем слабым, беспомощным существам.

– В этих морях больше не будет для нас лёгкой добычи, Крэм, – сказал он. – Всё изменилось после того неудачного восстания в Истинном. Это, должно быть, один из последних спасательных кораблей, которому удалось бежать, да и поживиться здесь особо нечем.

– Придётся закинуть сети пошире, вот и всё, – прорычал Крэм. – А мальчишка будет не просто моим чтецом. Может, ты забыл, но Дри подох как раз перед нашим отъездом. Хватило одной ложки того приготовленного для меня рагу. Так что мне нужен новый глотатель ядов, так? Вот мальчишка и станет им. – Крэм злобно усмехнулся. – Или, может, ты сам мечтаешь занять эту должность, Харкер?

Лицо Харкера осталось пустым, но посерело от страха. Он покачал головой.

– И запомни вот ещё что, Харкер, – продолжил Крэм. – Если ты проболтаешься команде о том, что мой глотатель ядов ещё и читать умеет, у тебя будут неприятности посерьёзней, чем яд. Слышишь меня? – Он обернулся к мальчику на койке. – У тебя есть имя, оборвыш?

– Дерри, – ответил мальчик.

Боль пронзала его повреждённую руку, а в голове стояла клубящаяся тьма. И в этой тьме он видел бушующие воды. Он слышал, как снова и снова сквозь ревущий ветер доносится его имя. Женский голос – высокий, горестный, охваченный страхом – звал его.

– Дерри! – кричал голос. – Дерри! Дерри! Дерри…

Он спрятался в глубинах своего сознания, словно в пещере, подальше от криков, ужаса и боли, подальше от налитых кровью глаз Крэма и кинжала Харкера. Он оставался там два дня, без еды, в кромешной тьме трюма на корабле Крэма. Но когда грубые руки вытащили его в мир воспалённого красного света и жгучих солёных брызг, он больше не мог оставаться в своей пещере.

Позади корабля садилось солнце. Впереди, тёмная на фоне неба, мрачная крепость торчала, словно гигантский клык, из водной пучины. Голые каменные стены поднимались прямо из чёрных скал, на которые обрушивалась морская пена, а напротив корабля зиял проход, отгороженный воротами из железных прутьев. Дерри увидел, как ворота начали подниматься – словно раскрывались огромные челюсти, чтобы поглотить корабль и всех, кто находился на нём.

Это была Скала Крэма.

Глава вторая

Прошло три года…

Воющий ветер. Бушующие волны. Серебряная вспышка. Крик. Дерри! Дерри! Дерри!

Дерри распахнул глаза. Он лежал, обливаясь по́-том и задыхаясь, его скрюченная рука пульсировала от боли, а голос всё ещё эхом отдавался в голове.

Этот сон повторялся уже не каждую ночь. После трёх лет, проведённых на Скале Крэма, он мучил его лишь время от времени. Но силы своей он нисколько не утратил.

Дерри застыл на месте, ожидая, пока сердце перестанет колотиться как бешеное. Было ещё темно, но он чувствовал, что рассвет уже не за горами. Скоро ему придётся встать и встретить новый день, но, к счастью, время ещё есть. Постелью ему служила всего лишь пара изношенных одеял, брошенных на каменный пол в сокровищнице Крэма, но он привык считать её своим убежищем.

На другом конце короткого коридора, словно боров, храпел Крэм. Ненависть вскипела в сердце Дерри, как вода в котелке. Он закрыл глаза, сдерживая её изо всех сил, и дал ненависти улечься. Какой от неё толк? Он вытеснил храп Крэма из своих мыслей, сосредоточившись на других звуках.

Он слышал, как медленно плещутся волны вокруг Скалы. Он слышал глухой скрежет ворот, отгораживающих вход на Скалу от открытого моря. Он слышал, как урчит Котёл – гигантский бойлер, который работал день и ночь, превращая солёную воду в пресную. Он слышал, как тикают часы в комнате, которую Крэм называл Большим залом. Он слышал, как в стенах возятся крысы.

На Скале были двойные каменные стены с полостью между ними. Крэм часто хвастался этим, но о полости между стенами он узнал только благодаря крысам. Он не видел, как возводилась его крепость. Он просто напал на неё, вырезал её обитателей и забрал её себе, с Котлом и всем остальным.

Неудивительно, что он сам всегда так опасался вторжения. Неудивительно, что он держал большие котлы с кипящим маслом на крепостных валах над воротами и дозорные стояли на страже днём и ночью.

Крысы скреблись и царапались, шуршали и суетились. Никто никогда их не видел. Они просыпались только по ночам. Днём вели себя тихо. Их пытались травить, но продовольственные склады по-прежнему расхищались и ночной шум продолжался. На Скале обитали дикие кошки, тощие и голодные, но, похоже, крыс меньше не становилось. В отличие от кошек. Харкер утверждал, что рабы ловят и жрут их. Возможно, так оно и было.

Теперь Дерри услышал приглушённый стук посуды, доносившийся снизу. Это повара на кухне начали готовить завтрак. Ему казалось, что он уже чувствует его запах, с лёгкой примесью сырого камня, плесени и соли.

Рыбное рагу для Крэма, приправленное специями, которые удалось добыть с прошлых грабежей. Тушёный угорь для Харкера, надсмотрщиков и команды. Хлебные лепёшки с жирным бульоном из угря для рабов, обслуживавших ворота и Котёл, и тех, кто занимался готовкой, уборкой и сбрасывал мусор в море.

Судя по тому, что Дерри слышал, рабов стали кормить чуть лучше, чем когда он впервые попал на Скалу. Сохранить им жизнь было выгоднее, чем морить голодом, потому что заменить их было некем.

Корабли в этих водах теперь встречались редко, и пленников приходилось продавать быстро, чтобы оплатить провиант для Скалы. Харкер был прав. После неудачного восстания границы Истинного Ландовела наглухо закрыли. Семьи больше не пытались бежать на юг, в Свободный Ландовел. Корабли больше не покидали Свободный, отправляясь на спасательные миссии. Со всем этим было покончено.

Зазвонил утренний колокол. Крысы в стенах притихли. Загорланили надсмотрщики. Крэм заворчал и выругался в своей постели.

Дерри поднялся. Его левая рука, как обычно по утрам, затекла. Он неуклюже свернул свои спальные одеяла и засунул их за дверь, вышел из сокровищницы и зашагал по короткому коридору, ведущему в Большой зал Крэма.