Дженнифер Робсон – Где-то во Франции (страница 59)

Лилли же никак не могла признать смерть Эдварда, хотя никаких известий о его судьбе так и не поступало. Даже после перемирия, когда из лагерей, в которых их содержали, начали возвращаться пленные, ее родители не получили никаких известий от Эдварда, и армия не сообщила ни слова о его местонахождении.

Прошло уже два месяца со дня объявления мира, ровно два месяца. Они с Шарлоттой проводили вечера дома, сидели у камина в комнате Лилли с полупустой бутылкой шерри, заменявшей им шампанское. Они тихо пили за окончание войны, пили без всякой радости, потому что чему уж тут было радоваться? Миллионы погибли на полях сражений, миллионы умирали от болезни – эпидемия охватила весь мир.

В августе, когда эта болезнь еще была из разряда тех, что доставляли человеку неудобства на неделю, она и Шарлотта заболели. Несколько дней они провели в постели, у них поднялась температура, их мучили боли, но хуже этого с ними ничего не случилось. В Пятьдесят первом, который перевели в Куайек, в начале лета переболели почти все, включая Робби. Никто из ее друзей не умер, хотя несколько из ослабевших от ран пациентов не перенесли болезни.

Грипп, который добрался до Англии осенью, был более опасным и пугающим. Он убивал за несколько часов. Он убивал сильных молодых людей, мужчин и женщин, тех, кто выжил на войне и, казалось, должен был теперь дожить до преклонных лет. Улицы Лондона и всевозможные заведения опустели, хотя этого прежде не сумели сделать ни цеппелины, ни бомбардировщики. Дороги и переулки сбрызгивали дезинфектантами, маски стали таким же распространенным предметом туалета, как головные уборы. Но эпидемия не отступала, в октябре и ноябре она убила многие тысячи лондонцев.

А потом, в декабре, число умерших уменьшилось, а в январе умирало, казалось, еще меньше. Никто не знал причины, но наверняка было известно, что никакого лекарства от болезни так и не появилось. Вполне вероятно, что следовало ждать новой атаки: враг отошел, чтобы перегруппироваться и с новыми силами перейти в наступление.

Грипп задержал Робби во Франции дольше, чем рассчитывала Лилли, потому что после заключения перемирия его перевели в один из тыловых госпиталей в Сент-Омере, где заболел почти весь медицинский персонал, а потом в Бельгию, где тоже случилось что-то подобное.

Он писал ей, чтобы она не боялась за него, потому что он не сомневается: переболев летом, он приобрел иммунитет от второй волны этой заразы. Еще он предупреждал ее, что всевозможные тоники, настойки и прочие подобные средства, якобы обладающие противогриппозными свойствами, – не более чем шарлатанство. Уксус, хинин, крепкий алкоголь, морфий – все они совершенно бесполезны. А что, по его мнению, следовало делать, так это часто мыть руки, избегать скоплений людей и надевать маску, когда оказываешься вблизи других.

Писал он часто, и каждое письмо заканчивалось обещанием скоро вернуться, но письма были короткими, и о своей работе он почти ничего не сообщал. Все это действовало на нее удручающе, потому что прошло уже девять месяцев с того дня, как они расстались. Сколько еще времени пройдет, прежде чем она его увидит?

Поезд остановился в Камден-тауне. Она вышла, сняла маску, когда покинула станцию, и побрела по маленьким темным улочкам. Она отперла дверь, вошла в дом, присела, чтобы снять ботинки. Но не успела развязать шнурки, как в холл вбежала домохозяйка.

– Вот и вы!

– Добрый вечер, миссис Коллинз. Как прошел день?

– Ничего себе, спасибо, что спросили. Вам телеграмма пришла – еще получаса не прошло. Я подумала, что вы ее сразу же захотите прочесть.

Она взяла конверт у миссис Коллинз, разорвала его, вытащила единственный листочек, прочла:

САЖУСЬ НА ПАРОМ ДО ДУВРА. БУДУ НА ВОКЗАЛЕ ВИКТОРИЯ В ПОЛОВИНЕ СЕДЬМОГО 11 ЯНВАРЯ. ГОРЮ ЖЕЛАНИЕМ УВИДЕТЬ ТЕБЯ. РОББИ

– Который теперь час, миссис Коллинз?

– Только что пробило шесть, моя дорогая. Что-то случилось?

– Капитан Фрейзер – он возвращается!

– Когда?

– Через полчаса. Мне не успеть добраться до Виктории, – с горечью сказала Лилли.

– У метро наверняка есть такси, – напомнила ей миссис Коллинз. – Бегите туда, берите машину. У вас денег хватит?

– Наверно. Ах, миссис Коллинз, – я такое пугало!

– И не думайте об этом. Бегите. И маску не забудьте!

Она как сумасшедшая бросилась к метро, откуда только что пришла, а там ее охватило отчаяние – на стоянке не было ни одной машины. Но несколько секунд спустя из-за угла вывернула машина – по счастью, такси, и Лилли бешено замахала руками, издала совсем не подобающий приличной женщине свист, ничуть не заботясь о том, что о ней могут подумать прохожие.

Через двадцать минут, когда часы на вокзале пробили полчаса, она стояла у ограждения на третьей платформе, где только что остановился поезд Робби. Поначалу она почти ничего не видела, потому что платформу и толкающуюся, взволнованную толпу вокруг нее заволокло облако пара. Понемногу пар рассеялся, люди вокруг нее встречали своих близких, обнимались, покидали платформу.

Тут Лилли пришло в голову, что она, может быть, уже пропустила его. Или он опоздал на поезд в Дувре. Такое было вполне возможно – его могли задержать.

Она уже может возвращаться домой и ждать новой телеграммы. Ждать. Хотя ее сердце и без того разрывалось от долгого ожидания.

Она уже собралась развернуться и уходить, когда из последнего вагона вышел человек. Расстояние мешало ей разглядеть его. Он повернулся к двери вагона, вытащил оттуда несколько сумок, а потом, подозвав одного из носильщиков, снова повернулся к двери вагона.

Оттуда появился еще один человек, он двигался как-то неловко, и даже с такого расстояния Лилли увидела, что его правая брючина пуста. Он взял костыли у первого и двинулся по платформе, медленно, мучительно, все еще на таком отдалении, что Лилли не могла разглядеть его лица.

Но в его движениях было что-то знакомое, и хотя Робби не написал, что приедет с другом, в ней загорелась искорка надежды.

Не слушая возражений вокзального служащего, который стоял у ограждения, она бросилась к двум пассажирам, идущим по платформе. Они шли по неосвещенной части, так что Лилли еще не могла быть уверена, но уже почти поверила, что один из них Робби.

Когда они проходили под фонарем, на полпути, она уже знала, что Робби вернулся к ней. А потом долю секунды спустя под свет фонаря вышел и второй человек.

Это был Эдвард, его дорогое лицо было таким печальным, усталым и старым, что она сразу поняла: отсутствие ноги – лишь малая часть его увечий.

Сорвав с лица маску, она подбежала к нему, обхватила его руками, хотя он, опираясь на костыли, не мог ответить на ее объятия.

– Я думала… я всегда надеялась…

– Я знаю, дорогая моя девочка. Я знаю.

– Но как? Никаких сообщений о тебе. Как такое возможно?

– Робби нашел меня. Я был потерян даже для себя. Но он меня нашел.

Она повернулась к своему возлюбленному, все еще не веря до конца, бросилась в его объятия, и слезы ослепили ее. Он нежно отер их, шепча ей ласковые слова.

– Не понимаю, – сказала она наконец.

– Я не мог вернуться домой без него. И потому решил, что сначала должен его отыскать. Или по меньшей мере узнать, что с ним случилось.

– И все эти месяцы…

– Когда я не работал, я искал Эдварда. Меня уволили из армии в декабре, но я должен был попытаться.

– И как давно ты его нашел?

– Несколько недель назад. – Робби посмотрел на Эдварда, словно спрашивая его разрешения говорить дальше. – Когда я его нашел, Эдвард все еще был в плохом состоянии. Я должен был тебе написать, дать тебе знать. Но Эдвард…

Она закрыла пальцами его губы и покачала головой.

– Не сейчас. Сейчас я хочу от тебя только одного.

Улыбка, почти стыдливая, озарила его лицо.

– И что же это может быть?

– Поцелуй.

– Здесь? На людях? А ты все еще в форме? Кто-нибудь может увидеть, – сказал он, поддразнивая ее. – Что скажет твое начальство?

– Бог с ними со всеми. Вы что, не слышали, капитан Фрейзер? Война закончилась много месяцев назад.

Благодарности

Моя искренняя благодарность всем перечисленным ниже:

Персоналу Архива Первой мировой войны (Оксфорд), Библиотеки и архива Канады, Имперского военного музея, Национального архива (Соединенное Королевство), Национальной библиотеки Шотландии и Торонтской справочной библиотеки за помощь в изысканиях на этапе подготовки книги.

Деборе Кук, бывшему преподавателю и писателю Торонтской публичной библиотеки, за очень ценные советы по раннему черновику этой книги.

Аарону Оркину с факультета скорой медицинской помощи Торонтского университета, Эрику Вебберу с факультета хирургии университета Британской Колумбии и Фараху Валимохамеду из отделения анестезиологии Королевской колумбийской больницы за их просвещенные критические отзывы моих описаний хирургии, анестезиологии и постоперационного ухода времен Великой войны.

Профессору Стюарту Робсону и профессору Мариель Робсон за их кропотливые отзывы о романе на всех этапах его создания.

Моему агенту Кеану Лайону, который увидел потенциал в истории Лилли, нашел ей дом в издательстве «Уильям Морроу» и уводил меня от края пропасти каждый раз, когда я начинала паниковать. Ваша вера – большая честь для меня.

Моему редактору Аманде Берджерон за деликатный и проницательный подход на всех стадиях редакторского процесса и за ее теплую поддержку меня лично. Мне приятно было работать и с ее коллегами из «Уильям Морроу» и «Харпер Коллинз», и я очень благодарна им за помощь.