Дженнифер Роберсон – Танцор меча (страница 5)

– Не можешь, – она поправила перевязь и раздраженно засунула за ухо мешавшую прядь.

– Почему нет?

– Не можешь и все, – она вышла из хиорта и, увязая в песке, пошла к жилищу Муна.

Я кинулся следом, но опоздал. Она сжимала серебряную рукоять меча и одним взмахом срезала полог, закрывающий вход. Когда я влетел в хиорт, она стояла рядом с лежащим Муном, приставив остро отточенный кончик сверкающего клинка к коричневому горлу торговца.

– Если бы это случилось в моей стране, я убила бы тебя за то, что ты сделал, – она говорила мягко, без надрыва. Обычно такие красивые фразы оказываются пустыми угрозами – женщина может убить только в порыве ярости, а блондинка казалась совершенно спокойной, но я почему-то был уверен, что жизнь Муна висела на волоске. – В моей стране, если бы я не убила тебя, меня обвинили бы в трусости. Это недостойно не только ан-истойя, но даже истойя. Но ваша страна для меня чужая и обычаев ваших я не знаю, поэтому я оставляю тебе жизнь, – острие меча коснулось горла Муна и на коже выступила капля крови. – Ты ничтожный глупец. Даже не верится, что ты мог распоряжаться жизнью моего брата.

Бедный старина Мун. Его поросячьи глазки чуть не вылезли из орбит, а вспотел он так, что я просто удивился, как меч не соскальзывает с шеи.

– Твоего брата? – выдавил Мун.

Шелковистые волосы прикрывали ее плечи.

– Пять лет назад мой брат был похищен у Северной границы. Ему было десять лет, работорговец… всего лишь десять лет, – голос ее едва не сорвался, но она справилась с собой. – Мы знаем, работорговец, как высоко вы цените наши светлые волосы, голубые глаза, бледную кожу. В стране темноволосых и темнокожих мужчин по-другому и быть не может, – острие вошло поглубже. – Ты украл моего брата, работорговец. Я хочу его вернуть.

– Я его украл! – оскорбленный Мун дернулся и чуть не проткнул себе горло. – Меня не интересуют мальчики, баска. Я занимаюсь женщинами.

– Лжец, – мягко сказала она. Даже слишком мягко для женщины, готовой убить мужчину. – У вас на Юге полно извращенцев. Они любят выбирать для своих развлечений мальчиков с Севера и хорошо за это платят. Я пять лет училась вести дела, работорговец, так что не ври мне, – носком сандалии она ткнула Муна в объемистый живот. – Светловолосый, голубоглазый мальчик, работорговец, с бледной кожей, похож на меня.

Глазки Муна сверкнули в мою сторону. Я понял его просьбу. С одной стороны, он хотел, чтобы я вмешался и помог ему, с другой, понимал, что если я сделаю хотя бы шаг, она может вонзить клинок в его горло. Я взвесил все за и против и избрал наилучший вариант – подождать.

– Пять лет назад? – Мун так взмок, что желтый бурнус покрылся коричневыми пятнами. – Баска, я ничего не знаю. Пять лет – долгий срок. Да, дети с Севера пользуются спросом, и я часто вижу их. Откуда мне знать, был среди них твой брат или нет.

Я ничего не услышал, но заметил движение ее губ. Она произнесла одно слово и хотя меч не двинулся ни на йоту, капли крови у острия из ярко-красных превратились в угольно-черные и застыли на побелевшей коже.

Мун судорожно хватал ртом воздух. Дыхание вырывалось со свистом и тут же превращалось в пар, как на морозе. Мун прохрипел:

– Был… был мальчик. Пять лет назад или больше. Я пересекал Пенджу, увидел его там… – Мун пожал плечами. – В бараке, в Джуле был маленький мальчик, но я не уверен, что это был твой брат. В Джуле много Северян.

– Джула, – повторила она. – Где это?

– На Юге, – я влез в разговор. – Опасные места.

– Это неважно, – она снова ткнула Муна ногой в живот. – У кого ты его видел, работорговец?

– У Омара, – жалобно признался Мун. – Он мой брат.

– Тоже работорговец?

Осмун закатил глаза.

– Это занятие семейное.

Северянка подняла меч и, не взглянув на ножны, отправила его в место хранения. На такой фокус уходят годы практики. Не сказав ни слова, она отодвинула меня с дороги и вышла. Я посмотрел на трясущегося, подвывающего Муна.

Он прижимал дрожащие пальцы к царапине на шее.

– Холод, – прошептал он. – Какой холод…

– Таковы почти все женщины, – сообщил я и пошел искать Северянку.

3

Я нашел ее около лошадей. Она уже оседлала небольшого серого мерина, стоявшего неподалеку от моего жеребца, и привязывала к седлу кожаные фляги с водой. Белый бурнус остался в одном из хиортов Муна и на Северянке была только короткая туника. Солнце палило нещадно и, глядя на ее белую кожу, я подумал, что к вечеру она станет красной, а блондинку ждет беспокойная ночь.

Она делала вид, что меня не замечает, а я прислонился плечом к шершавому стволу ближайшей пальмы и смотрел, как Северянка перекидывала на шею серого яркие желтые поводья и пробовала седло. Под палящим солнцем ее волосы казались почти белыми, а блеск серебряной рукояти меча слепил глаза.

У меня снова пересохло во рту.

– Собираешься в Джулу?

Она бросила на меня взгляд через плечо, не переставая заниматься подпругой.

– Ты сам все слышал.

Я пожал плечом – тем, которое не упиралось в дерево.

– Была там когда-нибудь?

– Нет, – она снова проверила подпруги, подобрала повод и, ухватившись левой рукой за короткую, жесткую гриву мерина, легко запрыгнула в седло, лежащее на ярком чепраке. Под Южным солнцем краски быстро выцветают, ярко-красный цвет желтеет, а потом становится коричневым. Северянка вдела ногу в медное стремя, обшитое кожей, боковой разрез туники распахнулся и я увидел стройное бедро.

Я проглотил комок в горле и попытался справиться с голосом.

– Одной тебе трудно будет добраться до Джулы.

Голубые глаза смотрели на меня с подкупающей искренностью.

– Трудно.

Я ждал. Она тоже. Про себя я скривился. Похоже было, что умение вести разговор к числу ее достоинств не относилось. Но это в женщине не главное.

Мы смотрели друг на друга. Она сидела на беспокойном сером мерине, покрытом слоем шафрановой пыли, а я стоял на ногах (тоже успев изрядно пропылиться, пока дошел от кантины до хиорта Осмуна), небрежно прислонившись к пальме. Сухие, ломкие листья почти не давали тени. Я покосился на женщину на лошади и решил еще подождать.

Она улыбнулась. Улыбка была очень личная, адресованная не мне, а развеселившей ее мысли.

– Это предложение, Песчаный Тигр?

Я снова пожал плечами.

– Чтобы попасть в Джулу, тебе придется пересечь Пенджу. Ты там когда-нибудь была?

Она откинула назад волосы.

– Я никогда еще не была на Юге… но сюда я добралась, – последовала многозначительная пауза. – Добралась сама.

Я хмыкнул и лениво погладил шрамы, пересекавшие мою правую щеку.

– Ты сама добралась только до той захудалой кантины, а сюда доставил тебя я.

Серый ударил копытом, поднял пыль и она повисла облаком в теплом воздухе. Потом облако медленно опустилось и смешалось с песком. Руки Северянки, державшие поводья, сплетенные из лошадиной гривы и хлопковых нитей, действовали, казалось, независимо от нее. Кисти рук были тонкими и наверное очень сильными, потому что она легко сдерживала лошадь – мерин не стоял на месте, чувствуя всадника на спине. Но она, кажется, и не замечала, что серый нервно приплясывает.

– Я уже говорила, мне не нужен танцор меча.

– Пенджа – моя страна, – любезно объяснил я. – Большую часть своей жизни я провел там. А если не знать расположения колодцев и оазисов, из пустыни не выйдешь, – я показал рукой на Юг. Над землей поднимались волны горячего воздуха. – Видишь?

Она посмотрела. Пустыня тянулась на мили вперед и сливалась с горизонтом в бесконечности. А до сердца песков, Пенджи, было еще много часов пути.

Я ждал знакомого ответа «мне не нужен танцор меча». В конце концов, она просто женщина, а их гордость оборачивается глупостью, когда они хотят доказать, что могут сделать что-то сами.

Она рассматривала пустыню. Даже небеса побелели, удержав лишь у горизонта ободок медно-голубого, пропитанного пылью сияния.

Северянка поежилась. Поежилась так, словно замерзала.

– Кто создал все это? – внезапно спросила она. – Что за безумный бог превратил плодородную землю в мертвую пустыню?

Я пожал плечами.

– Есть легенда. В ней говорится, что когда-то Юг был зеленым, прохладным и плодородным. А потом два брата-чародея устроили поединок, чтобы решить, кто будет править миром.

Она повернула голову, чтобы взглянуть на меня, и я встретил ясный, прямой взгляд.

– Предположительно они друг друга убили. Но перед этим успели разбить землю на две части: Север и Юг. Два мира, разных как мужчина и женщина, – я улыбнулся, показывая, что сказка закончена. – Ты не согласна?

Она поудобнее уселась в седле.

– Ты не нужен мне, танцор меча. Мне не нужен ты… и мне не нужен твой меч.