Дженнифер Роберсон – Разрушитель меча (страница 32)

— То, что ты сказал… что ты спросил. Раньше, — заговорила она. Я чувствовал, что ей стыдно задавать вопрос, но беспокойство пересилило. — Почему ты спросил где он?

Я небрежно пожал плечами, продолжая разматывать рваную ткань, которая когда-то была бурнусом борджуни.

— Я не сразу пришел в себя, — раскрутив последние витки, я выставил колено на обозрение. Налюбовавшись, я осторожно ощупал его указательным пальцем, проверяя насколько болезненна припухлость. — Не так плохо, — заметил я. — Через день или два будет гораздо легче. Тогда Аббу может возвращаться и с чистой совестью предлагать мне долгожданный танец.

Дел вздохнула, решительно убрала меч и присела рядом.

— Ты будешь полным дураком, если на него согласишься. Может тебе и лучше, но всерьез танцевать ты пока не сможешь… И почему ты так уверен, что он вернется? Если бы он хотел доказать свое превосходство, он бросил бы тебе вызов сейчас, все преимущества были бы на его стороне. Зачем дожидаться твоего выздоровления, тогда ты будешь сильным противником?

— Именно так он и сделает. И я бы поступил так же, — я улыбнулся и посмотрел на нее. — Понимаешь, дело не в том наняли его или нет, получит он за этот танец деньги или нет. Просто нам уже много лет нужно кое-что выяснить.

— Его горло, — Дел коснулась своего.

— И это тоже причина. Но есть еще и гордость. И репутация, — я пожал плечами. — Юг недостаточно большой для таких танцоров мечей как мы.

— Так что один из вас должен убить другого.

— Только если кто-то из нас будет очень настаивать. Мне бы вполне хватило, если бы он устроил мне в круге аиды и заставил меня сдаться… Я не вижу смысла умирать ради гордости. Танцевать я согласен, это давно назревало. А Аббу? — я снова пожал плечами. — Не знаю. Но я уверен, что он вернется. Сейчас он сдался только потому что НЕ РАБОТАЛ на Сабру и потому что не хотел, чтобы по всему Югу разнесся рассказ о том, как он бросил вызов Песчаному Тигру и победил его, когда тот не мог танцевать.

— ТЫ так думаешь.

— Я знаю. Все это очень серьезно… И Аббу Бенсир, и я большую часть наших знаменитых жизней выслушивали рассказы друг о друге. А поскольку пока меня не было, он считался лучшим танцором Юга, его это раздражает сильнее. Ни один человек, бывший первым танцором Юга, по доброй воле никому не отдаст эту честь… А потом появился я. Конечно задолго до этого он получил серьезное предупреждение, когда я чуть не раздробил ему горло деревянным мечом.

Дел криво улыбнулась.

— А ты к этому относишься так же?

— Ты хочешь знать, буду ли я также злиться, когда придет кто-то моложе и способнее? — я пожал плечами. — Когда это случится, я буду уже стариком. Тогда мне будет все равно.

Дел расхохоталась.

— Стариком? — переспросила она. — Но ведь это уже случилось.

— Юг никогда тебя не примет, — парировал я, — да и я не соглашусь, что ты лучше меня. Да, ты хорошо танцуешь, но не лучше. — Я вздохнул. — И не забывай, баска, ты женщина. Ни один Южный танцор меча тебя не признает.

— Ты уже меня признаешь. И Аббу, — она вдруг нахмурилась. — Я так думаю. Или он только говорит, что признает в надежде обольстить меня комплиментами и затащить в свою постель, — она засунула прядь волос за ухо. — Мужчины часто так поступают.

— Потому что женщины часто на это покупаются, — я усмехнулся, встретив ее рассерженный взгляд, и начал заворачивать колено. — Жаль, что он не оставил нам свою лошадь.

— А ты ожидал, что он оставит нам лошадь? — изумилась Дел.

— Почему нет? Если остальные танцоры всего в дне пути отсюда, он мог бы дождаться их и вернуться в Искандар.

— Они не в дне пути, не знаю, кто уж там ближе, танцоры мечей или племена. Два дня как минимум из-за самума, — Дел помрачнела. — Ты помнишь?

— А что я должен помнить? — осторожно спросил я.

Волосы снова упали ей на глаза и она нетерпеливо откинула их.

— Ты развернул самум. Ты остановил ветер, песок… и отправил их обратно.

— Но я думал… — я нахмурился. Да, я ХОТЕЛ остановить самум, но не мог вспомнить, как мне это удалось. Дальше были только крики Чоса Деи, забравшегося ко мне в душу. — Ну и ладно, — наконец сказал я. — Если самум задержал их, у нас появился небольшой запас времени.

— Кроме того, если бы Аббу оставил нам лошадь, в их глазах он выглядел бы дураком.

— А ты считаешь, что Аббу Бенсир не может быть дураком? — заинтересовался я.

Дел долго и внимательно смотрела на меня. Лицо ее было непроницаемо, и только в глубине голубых глаз проскальзывало что-то живое — может веселье?

— Наверное может, — наконец объявила она со всей серьезностью. — Ведь вы с ним так похожи.

— Слушай, баска…

Она старательно изобразила удивление.

— А разве я не права? Конечно он старше — хотя намного ли, я не могу сказать, — аиды, ей было весело! — и он, конечно, мудрее, поскольку у него богаче жизненный опыт… но есть и удивительные схожести, — она собрала волосы и начала делить их на три части. — Ну может тому причиной только то, что вы учились у одного шодо.

— Я совсем не похож на Аббу! Ты слышала, каким тоном он спросил: я работаю на женщину? Как будто один этот вопрос оскорблял его, — я замолчал, увидев ее широко раскрытые глаза. — Ему нужно только затащить тебя в постель, потому что он считает, что только там ты можешь полностью раскрыть весь свой талант. Как большинство Южанок.

— Ты когда-то был таким же, — заметила Дел, продолжая заплетать косу.

Я хмуро покосился на нее.

— Я по-прежнему Южанин. Только из-за того, что я потащился через Границу, решив помочь тебе… — я не стал продолжать и хмуро уставился на колено. — Ну может теперь я действительно думаю несколько иначе и могу благодарить за это тебя, но я все равно Южанин. Кем еще я могу быть?

— А если не Южанин? — мягко спросила Дел, перевязывая шнурком конец косы. — Ты ведь так и не узнал правду у Салсет.

Я решительно завязал повязку на колене. Пора было менять тему.

— Самое лучшее для нас сейчас это поехать в Кууми и купить вторую лошадь. После этого мы сможем быстро добраться до Джулы.

— До Джулы! Но Аббу сказал…

— Аббу не знает того, что я знаю, — я начал сворачивать одеяло. — И никто не знает, того, что мы… что я знаю.

— Мы? — Дел приподнялась, поправляя ремни перевязи. — Если под «мы» ты имеешь в виду меня, тебе придется объясниться. Я понятия не имею о чем ты говоришь.

«Мы» не имело отношения к Дел. Но ей я не мог об этом сказать.

— Давай собираться, — предложил я. — Мы снова зря прожигаем день.

17

— Такое маленькое? — Дел сидела за моей спиной и от ощущения близости горячего человеческого тела в теплый день становилось совсем жарко. — Когда ты сказал, что мы едем в торговое поселение, я представила себе что-то значительное.

— Раньше оно таким и было, — я повернул жеребца к сбитым из деревянных планок воротам, болтавшимся у полуразрушенной глиняной стены. — Когда-то Кууми было одним из самых больших поселений на Юге, оно разрывалось по швам от обилия караванов и торговцев. Но потом пришла Пенджа и поглотила все окрестности, и караваны стали ходить другой дорогой. Почти все торговцы уехали отсюда. Кууми так и не смогло возродиться.

— Но разве это Пенджа?

— Еще нет, но она очень близко, — я махнул рукой в Южном направлении.

— Полдня пути в ту сторону. Да и вообще-то все так привыкли к другим маршрутам, что о Кууми просто забыли. Даже после ухода Пенджи это место не стало таким, каким было прежде.

И никогда уже не станет. То, что когда-то было процветающим поселением, теперь превратилось в свою же слабую тень. Деревянные хижины вместо прочных домов, рассыпавшаяся глина вместо кирпичей. Узкие улицы перегораживали песчаные заносы, а старые дома безжалостно разрушал горячий, жалящий ветер. Кууми рассыпался как древние кости оракула, сыпалась кирпичная кладка, трескалась глина, осыпались здания. Контуры Кууми были округлыми и размытыми; деревянные жилища цвета кости, высушенные на солнце, были полны прожорливых долгоносиков и напоминали пышные караваи.

Мы подъехали к поселению с Севера, задержались у разбитых ворот, чтобы дать медь так называемому охраннику, и проехали внутрь.

Дел пришла в ужас оттого, что на мне пришлось заплатить за въезд.

— Стена совсем разрушена, — сказала она. — Пять шагов от ворот и любой может спокойно войти… ты заплатил только ради того, чтобы проехать через парадный вход?

— Мы просто заплатили, — отрезал я и решил ограничиться этим ответом. Кууми было древним уважаемым поселением и нельзя было обращать внимания на его бедственное состояние. На Юге это знали все. Все играли в эту игру.

Через разбитые ворота вглубь поселения: жеребец едва волочил ноги, подковы глухо стучали в лабиринте улиц, из-под копыт со звоном вылетали мелкие камешки. Улицы соединялись, снова расходились, поворачивали, но я хорошо знал дорогу. Я вел жеребца к Кантине Споров.

— Все здесь какое-то… серое, — заметила Дел, разглядывая дома, пока мы проезжали по покрытым слоем песка узким улицам.

— Мы на краю Пенджи.

— Но даже небо серое.

— Это пыль, — объяснил я. — Пыль Пенджи, смешанная с грязью. Она очень легкая, как пудра… если подуть, взлетает. Видишь? — я показал на облачко, висевшее под брюхом жеребца.

— Похоже на пепел, — тихо сказала Дел. — Как будто костер горел долго и остался только пепел… это поселение похоже на погребальный костер.