Дженнифер Роберсон – Песнь Хомейны (страница 49)

- Я оставил факел на лестнице, дверь почти закрыта. Пока ты не будешь готов, пусть лучше остается так.

Глаза у меня болели от света, пробивавшегося сквозь узкую щель - там, где был выход. Луч света сверкнул, отразившись от золотых браслетов, едва не ослепив меня сиянием, черной чертой обозначился шрам на лице того, кто назвал меня - рухо…

Шрам. Не Дункан - Финн.

- Финн… - я попытался сесть - и не смог. Не хватило сил.

Он снова заставил меня лечь.

- Не спеши. Ты пока еще… не обрел цельности. Не обрел цельности? Но что тогда со мной..?

- Финн… - я замолчал, потом продолжил, - я выбрался? Выбрался из… из этой ямы?

Я просто не мог в это поверить.

Финн улыбнулся, напряжение и усталость покинули его лицо.

- Ты выбрался из Утробы Земли. Разве я не скачал тебе, что ты родился?

Я начал чувствовать холод мрамора и вспомнил, что прошел это испытание обнаженным. Лежать было неудобно. Я подтянул ноги, пытаясь понять, что со мной.

Нет, кажется, все было в порядке - по крайней мере, с моим телом. А-с разумом?

- Я сошел с ума? Ты это имел в виду?

- Отчасти - может быть. Немного. Но это скоро пройдет. Это… - он на мгновение замолчал. - Мы нечасто делаем такое, заставляя человека рождаться заново. Это тяжело пережить.

Я наконец сел, внезапно осознав - я стал другим. Я больше не был Кэриллоном. Я был чем-то иным. И это "что-то" заставило меня приподняться и сесть. Я заглянул в лицо Финна, в его глаза - желтые даже во мраке. Глаза зверя…

Я коснулся рукой своего лица - но не мог, конечно, определить на ощупь цвет моих глаз. Они были голубыми.. а - теперь? И - кто я теперь…

- Человек, - ответил Финн.

Я прикрыл глаза и замер во мраке, слушая свое дыхание - так, как я слышал его там, во Чреве Земли.

И - па-тамм, па-тамм, па-тамм…

- Жа-хай-на, - мягко повторил Финн. - Жа-хай-на, Хомейна Мухаар.

Я потянулся к нему и обхватил пальцами его запястье - быстрее, чем он успел отстраниться или хотя бы сделать какое-то движение. Осознал, что в первый раз опередил Финна, и держал его руку теперь - так же, как когда-то он держал мою, готовясь вспороть кожу и плоть кинжалом. У меня сейчас не было кинжала но зато он был у Финна. Мне оставалось только протянуть руку и взять клинок.

Я улыбнулся, чувствуя под своими пальцами живую плоть и кровь. Он человек, смертный человек. Не чародей, способный жить вечно.

Не как Тинстар. Чэйсули, не Айлини.

Я взглянул на его руку - он даже не пытался высвободиться, просто ждал.

- Это трудно? - спросил я. - Когда твое "я" уходит в землю, и ты принимаешь иное обличье? Я видел, как ты это делаешь. Я видел выражение твоего лица, пока лицо - еще лицо, покуда ты еще не скрыт пустотой, - я помолчал. Мне нужно это знать.

Его глаза потемнели:

- В хомэйнском нет слов, чтобы…

- Тогда скажи словами Чэйсули. Скажи на Древнем Языке.

Финн улыбнулся.

- Сул-хараи, Кэриллон. Вот что это такое. Однажды я уже слышал от него это слово. Это было в Кэйлдон - мы сидели и пили уиску, и говорили о женщинах, как говорят только мужчина с мужчиной. Конечно, многое так и не было произнесено вслух - но мы уже научились понимать друг друга без слов. Мы оба думали об Аликc… От этой ночи в моей памяти сохранилось только одно слово: сул-харай.

Оно означало высшее блаженство, какое только могут почтить в слиянии мужчина и женщина - совершенное, почти священное чувство. И хотя в хомэйнском языке действительно не хватало слов, чтобы объяснить это до конца, я понял остальное по тону Финна, каким было произнесено это слово.

Сул-харай. Когда мужчина и женщина сливались, как две части целого, на краткое мгновение. Теперь, наконец, я понял сущность превращения Изменяющихся.

Финн отодвинулся к ближайшей стене и откинулся назад, положив руки на колени. Смоляно-черные, давно не стриженные волосы почти скрывали его лицо. Но теперь я заметил в нем еще одно: даже в облике человека он напоминал изображения лиир, украшавшие стены. Во всех Чэйсули есть что-то от хищников.

Что-то дикое.

- Когда ты вернулся? Он улыбнулся:

- Узнаю Кэриллона! Думаю, теперь с тобой все в порядке.

За его спиной находилось изображение ястреба, когда Финн пошевелился, показалось - он расправляет крылья… но - нет, это было даром его брата.

- Я пришел два дня назад Во дворце была страшная суматоха, мне сказали, что Мухаар куда-то пропал. Сперва я подумал, что тебя убили, но Дункан очень спокойно объяснил мне, что отвел тебя сюда, чтобы ты родился заново.

Я потер лоб:

- Ты знал о существовании этого места?

- Я знал, что оно здесь есть. Не знал, где именно. И уж совсем не подозревал, что Дункан замышляет что-то подобное, - Финн наморщил лоб. - Он упрекал меня за то, что я рисковал тобой, призывая магию звезд, а сам привел тебя сюда… Не понимаю его. - Он мог бы стать Мухааром, - задумчиво проговорил я, чувствуя, как при этих словах у меня сжимается горло. - Дункан - вместо меня. Если бы хомэйны не правили…

Финн пожал плечами:

- Но они - и ты - вы правите. Нет смысла думать о том, что могло бы быть.

Дункан - вождь клана, для Чэйсули этого вполне достаточно.

Я поднял руку, внимательно разглядывая ее. Кожа иссеченная шрамами, кости, одетые плотью… И все таки эта рука совсем недавно была волчьей лапой.

- Сны, - пробормотал я.

- Не нужно ничего рассказывать, - посоветовал Финн. - Мухаар - ты, а не я, все, что произошло, должно остаться при тебе. От этого магия станет только сильнее.

Я уронил руку, чувствуя себя слишком слабым даже для того, чтобы просто пошевелиться, не говоря уж о том, чтобы подняться на ноги.

- Какая магия? Я же хомэйн.

- Но ты снова родился из Чрева Земли. Верно, у тебя нет нашей крови, ты лишен дара лиир… но теперь и у тебя тоже есть крупица нашей магии, - он улыбнулся. - Магия - уже то, что ты выжил.

Внезапно я почувствовал сосущую пустоту в желудке.

- Еда. Боги, как же мне нужно поесть!

- Тогда подожди. У меня есть для тебя кое-что. Финн поднялся и вышел, когда он вернулся с винными мехами в руках, я бесцельно разглядывал стены.

Глотнув, я едва не захлебнулся:

- Уиска!

- Молоко жехааны, - подтвердил Финн. - Сейчас это тебе нужно. Пей, только не слишком много. И перестань пускать слюни, как младенец.

Я слабо улыбнулся - одни боги знают, какого усилия мне это стоило:

- Боги, ну неужели мне не дадут поесть…

- Тогда одевайся и пошли отсюда.

Одеться… я тоскливо посмотрел на кучу одежды рядом со мной. Рубашка, штаны, сапоги.. я сомневался, что смогу надеть хотя бы рубашку.

И тут я внезапно вспомнил, как утратил власть над своим телом - там, в пропасти, меня обдало жаром.

- Боги, - сумел я выговорить через несколько мгновений. - Я не могу пойти прямо так…

Финн вздохнул, сгреб одежду и начал одевать меня, словно я действительно был беспомощным ребенком.

- Ты слишком велик, чтобы я мог нести тебя на руках, - хмыкнул он, когда я, пошатываясь, поднялся на ноги. - Кроме того, это может запятнать твою репутацию: подумать только, Мухаар Кэриллон вусмерть напился где-то в закоулках дворца! Что только скажут слуги?

Я коротко и ясно объяснил ему, что я думаю о слугах, которые позволят себе чесать языки на мой счет. Говорил я на армейском жаргоне, и это заставило Финна улыбнуться. Потом он на мгновение взял меня за руку.