Дженнифер Роберсон – Песнь Хомейны (страница 41)
- Хомэйны…
- Я не говорю о хомэйнах, - голос Финна шел словно издалека. - Сейчас речь лишь о Чэйсули и о тех богах, что создали это место. На хомэйнов у нас нет времени.
- Но я - хомэйн…
- Ты - часть нашего Пророчества, - на мгновение по его лицу скользнула знакомая ироническая усмешка. - Не сомневаюсь, ты предпочел бы, чтобы все было по-другому - если бы мог выбирать, я тоже. Но выбора нет, Кэриллон. Если ты умрешь завтра - если будешь убит в битвах с Беллэмом - с тобой умрет и Хомейна, и Чэйсули.
Я почувствовал, как моя душа сжимается в трепещущий комок:
- Финн… ты возложил тяжкую ношу на мои плечи. Ты хочешь, чтобы я рухнул под ее тяжестью?
- Ты Мухаар, - мягко сказал он, - Такова твоя судьба.
Я передернул плечами, чувствуя себя до крайности неуютно:
- Чего же ты от меня хочешь? Заключить сделку с богами? Согласен, скажи только, как! Финн остался серьезен:
- Не сделку. Боги не заключают сделок с людьми. Они предлагают, люди соглашаются - или отказываются. И отказываются слишком часто, - он поднялся с земли, опираясь на руку: в звездном свете блеснула золотая серьга. - То, что я скажу тебе в эту ночь, пришлось бы не по вкусу многим - особенно королям. Но я все же скажу тебе - потому, что мы слишком многое делили с тобой… и потому, что это может кое-что изменить.
Я медленно и глубоко вздохнул. Финн - перестал быть собой. Тому, чем он стал, я не знал имени.
- Тогда говори.
- Этот меч, - он коротко указал рукой, - меч, который ты держишь, был сделан Чэйсули - Хэйлом, моим жехааном. Говорилось, что он делает этот меч для Мухаара, но мы в Обители знали другое, - его лицо было сурово и торжественно. Он не для Шейна, хотя Шейн и носил его. Не для тебя, хотя он перешел к тебе, как к наследнику Шейна. Для Мухаара, верно… но для Мухаара-Чэйсули, не для хомэйна.
- Что-то вроде этого я слышал и раньше, - мрачно сказал я. - Эти же слова - или похожие - часто повторял Дункан.
- Ты сражаешься за спасение Хомейны, - продолжал Финн. - Мы тоже сражаемся за это - но и за то, чтобы выжить, сохранив наши обычаи и наш образ жизни.
Таково Пророчество, Кэриллон. Я знаю… - он поднял руку, предупреждая мою попытку заговорить, - Я знаю, ты не задумываешься об этом. Но об этом думаю я.
Как и все те, кто связан узами лиир, - его взгляд остановился на Сторре, казавшемся в ночном сумраке статуей, высеченной из темного камня.
- Это правда, Кэриллон. Придет день, и человек, в котором сольется кровь всех племен, объединит в мире четыре враждующих государства и два народа чародеев, - он улыбнулся, - Похоже, это твое проклятье, сколь можно судить по выражению твоего лица.
- К чему ты ведешь? - его неторопливая манера разговора начинала раздражать меня, - Как связано Пророчество с этим вот мечом?
- Меч был откован для другого. Хэйл знал это, когда брал для него небесный камень. И предсказание начертано здесь, - его пальцы пробежали по рунной вязи на клинке. - С того часа, как он был откован, меч Чэйсули ждет того, кому он предназначен. Это не ты - и все же ты пойдешь в бой с этим мечом.
Я не сумел подавить раздражения:
- При попустительстве Чэйсули? Что, опять дошло до этого?
- Никакого попустительства, - ответил он, - Ты хорошо служил этому клинку, и он хранил твою жизнь, но придет время отдать его в другие руки.
- В руки моего сына, - твердо сказал я. - То, что есть у меня, должно перейти к моему сыну. По праву наследования.
- Может, и так, - согласился он, - если боги желают того.
- Финн…
- Положи меч, Кэриллон.
Я внимательно посмотрел на него в темноте:
- Ты хочешь, чтобы я отдал его? - я говорил, тщательно взвешивая слова, Ты хочешь забрать его у меня?
- Нет, я не сделаю этого. Когда меч найдет своего хозяина, тот получит его по доброй воле.
Несколько мгновений он молчал, словно прислушиваясь к собственным словам, потом улыбнулся. Коротко коснулся моей руки дружеским жестом, который мне нечасто доводилось видеть:
- Положи меч, Кэриллон. В эту ночь он принадлежит богам.
Я наклонился, опустил меч на землю и выпрямился снова. В лунном свете меч поблескивал серебром, золотом и алым.
- Твой кинжал, - сказал Финн.
Так он разоружил меня. Я стоял, одинокий и беззащитный, хотя рядом были воин и волк, и ждал ответа. Его могло и не быть, Финн нечасто открывал свои мысли, и в эту ночь, подумалось мне, я могу ничего не узнать. Я ждал.
Он держал кинжал в руке - в той руке, которая и создала его. Длинный кинжал Чэйсули, рукоять которого завершалась волчьей головой, непохожий на оружие хомэйнов. И тут я понял.
В эту ночь он был Чэйсули во всем, Чэйсули более, чем когда-либо. Он отбросил заученные Хомейнские манеры, как солдат сбрасывает плащ. Он больше не был Финном, которого я знал - его душа была спокойнее, она была полна волшебства и слов богов и, не знай я, кто он, тысячу раз пожалел бы, что оказался с ним здесь. Я нечасто видел его таким, и всегда этот Финн вызывал во мне опасливое почтение.
Внезапно я почувствовал, что остался один среди равнин Хомейны, а рядом со мной только Изменяющийся - и страх сжал мое сердце.
Он перехватил рукой мое левое запястье. Прежде, чем я успел сказать хоть слово, он обнажил мою руку, повернул ее тыльной стороной вверх - и глубоко вспорол плоть кинжалом.
Я зашипел сквозь зубы и попытался вырвать руку, но он крепко сдавил ее пальцами - боль заставила меня содрогнуться.
Я забыл о его силе, об упорстве зверя - в сравнении с ним я был слаб, как подросток, несмотря на высокий рост и крепкое слоение. Финн держал меня с легкостью, с которой отец удерживает ребенка, не обратив внимания на мой протестующий возглас - словно бы и не услышал его. Он силой опустил мою руку к земле, некоторое время держал ее так, а потом немного разжал пальцы, позволив крови хлынуть свободным потоком.
Кровь текла по моему запястью, обагряя кисть, и капала с напряженно застывших пальцев. Финн держал мою руку прямо над кругом пяти камней, и багряные капли падали на ровную землю.
- Опустись на колени.
Он потянул меня за руку вниз, принудив меня исполнить его приказание, и отпустил мою руку. Я чувствовал тупую боль в запястье, кровь все еще текла. Я поднял правую руку, чтобы зажать рану, но одним взглядом Финн остановил меня.
Он хотел от меня чего-то большего.
Он поднял с земли мой меч и встал передо мной:
- Мы должны на время сделать его твоим, - тихо сказал он. - Мы возьмем его взаймы у богов. Для завтрашней битвы, ради Хомейны… тебе нужно немного магии, - он указал на залитую кровью землю. - Человеческая кровь и плоть земли.
Соединенные с одной целью…
Он вонзил меч в землю так, что рукоять была вровень с моим лицом сверкающая золотом рукоять с кровавым рубином.
- Положи на него руку.
Я инстинктивно понял - какую: левую, с рассеченным запястьем. Коснулся рукояти - геральдического льва, алого рубина - и сжал на ней руку.
Кровь текла по рукояти к перекладине и дальше по клинку, наполняя собой руны - они стали черно-красными в лунном свете, а кровь текла дальше, красной лентой обвивая клинок, сбегая к земле, уже окропленной соленой алой влагой - и тут рубин вспыхнул багровым огнем.
Пламя плеснуло мне в глаза, заслонив собою весь мир. М не стало больше ничего - ни Финна, ни меня самого - только это яростное колдовское пламя.
- Жа-хай, - дрогнувшим голосом прошептал Финн, - Жа-хай, чэйсу, Мухаар.
Пять звезд. Пять камней. Один меч. И - одно сражение, в котором нужно победить.
Звезды пришли в движение. Они сорвались с места и полетели по небу, становясь ярче, а за ними тянулись огненные шлейфы. Они летели по небу, как стрелы, выпущенные из луков - летели к земле. Я видел падающие звезды - но здесь было другое. Это было…
- Боги, - прерывающимся шепотом выдохнул я, - неужели человек должен все видеть своими глазами, чтобы поверить?
Я пошатнулся, по-прежнему стоя на коленях. Финн поднял меня - я побоялся, что не устою на ногах, упасть сейчас было бы для меня стыдом. Рука Финна сомкнулась на порезе, остановив кровь. Он коротко улыбнулся, потом лицо его стало отстраненным, утратив выражение, и я понял, что он взывает к магии земли.
Когда Чэйсули отнял руку, на запястье не осталось ни следа раны - только шрам от атвийских кандалов. Я потряс рукой, сгибая и разгибая пальцы, и встретил знакомую усмешку Финна:
- Я же сказал - доверься мне.
- На этот раз мое доверие может стоить мне кошмарных снов, - я с опаской взглянул в небо. - Ты видел звезды?..
- Звезды? - он больше не улыбался, - Камни. Только камни.
Он поднял их и показал мне. В его руке были обычные камни - я забрал их у него, трудно было поверить, что минуту назад они обладали магической силой.
Я перевел взгляд с камней на Финна, он казался чудовищно усталым и обессилевшим. И было в его глазах что-то странное, что - я не мог понять.
- Ты заснешь, - он нахмурился в размышлении. - Боги даруют тебе сон.