Дженнифер Майкл – Цветение обмана (страница 34)
— Это место прекрасно! Работы потрясающие.
Я притягиваю ее к себе и снова целую. Мне тяжело держать свои руки подальше от нее.
— Готова?
Огромная потребность прикоснуться к ней заставляет мои руки блуждать по ее спине. Кончики моих пальцев продвигаются вниз, пока мои руки не дотягиваются до ее задних карманов, и я притягиваю ее еще ближе.
— Больше, чем готова.
Неохотно оторвав руки от ее задницы, я направляюсь в свою комнату для татуировки и закрываю за собой дверь, когда мы оба внутри. Делать татуировку Пейсли – это личное. Мы не одни в салоне, поэтому я предпочел бы закрыться от других. Я хочу услышать каждый звук, который она издаст, пока моя игла будет касаться ее кожи. Я хочу видеть каждую реакцию, пока я работаю. Я настраиваюсь, пока она устраивается удобнее. Пейсли скрещивает, а затем расправляет ноги. Она барабанит пальцами по бедрам.
— Нервничаешь?
— Немного. Странно, что меня заводит то, что ты собираешься это сделать?
Конечно нет! Я проливаю чернила, когда она говорит мне, что она на взводе. Пейсли, которую заводит все, что связано с ней и мной, горячая штучка.
— Нет, и мой член встал от твоих слов. Осторожно, или нам придется на время забыть о татуировке.
— Разве мы не можем сделать то и другое?
Пейсли встает и подходит к двери. Как только она защелкивает замок, ее следующий шаг — опустить жалюзи. Я замираю, наблюдая за ней. Она снимает рубашку, затем опускает руки на пуговицу на шортах. Через минуту она стоит передо мной в конверсах и кружевном белье.
— Эти стены очень тонкие, знаешь? Если мы это сделаем, тогда есть большая вероятность, что все там услышат.
Никогда еще в моей жизни я не говорил девушке что-то, что могло бы отговорить ее от секса, но Пейсли другая. Мне нужно знать, что ей комфортно, прежде чем я смогу действовать.
— Ну, тогда, я думаю, мне придется попытаться быть тихой. Хотя, я не уверена, что это возможно, когда ты внутри меня.
Она снимает обувь, спускает стринги и расстегивает лифчик.
Увидев, как она наклоняется над столом, я бросаю все свое оборудование. Все еще в своем кресле на колесиках я придвигаюсь, чтобы оказаться прямо позади нее, это дает мне прекрасный вид на ее задницу и киску. Мы должны сделать это быстро, учитывая то, где мы находимся и зачем мы здесь, но я не могу упустить возможность завести и подразнить ее, а также почувствовать ее вкус на моем языке.
Мои руки скользят по внутренней поверхности ее ног, и она изо всех сил пытается сдержаться. Я заставляю ее расставить ноги еще шире, а затем двумя пальцами раздвигаю уже влажные губки и использую другую руку, чтобы почувствовать тепло. Мои ладони двигаются к ее заднице, когда мое лицо опускается, и мой рот впивается в ее киску.
Я люблю попки, и эта поза работает на меня. Я полностью накрываю ее губами, и мои руки впиваются в ее ягодицы. Я пробегаю пальцами по каждому дюйму нежной кожи, пока мой язык двигается вверх и вниз по ее складочкам. Ее вкус наполняет мой рот. Пейсли извивается, пока я облизываю ее и сосу. Я эгоистичен, хочу попробовать ее, но мы должны спешить. Ее вкус подсказывает мне, что она близка к оргазму.
Моя рука поглаживает ее кожу, прежде чем шлепнуть. Ее тело слегка подпрыгивает, но я не выпускаю ее из своих рук. Я поглаживаю то же место, и она издает чувственный стон. Я уверен, что все в салоне могут его услышать.
— Тсс. Тише.
Я сопровождаю свои слова другим твердым прикосновением руки к ее коже. Она стонет в ладонь, и я чувствую, как она кончает мне на губы. Прежде чем она сможет отдышаться, я резко встаю и хватаю ее за бедра.
Я освобождаюсь от своих джинсов, не утруждая себя их снятием. Моя рука скользит по ее спине, когда я погружаюсь в нее одним жестким ударом. Она отталкивается от меня, и это только побуждает меня взять ее быстрее и сильнее.
Я почти полностью выхожу, и снова, и снова вбиваюсь в нее. Я поднимаю одну ее ногу, чтобы положить на стол, и это позволяет мне продолжать двигаться глубже. Моя рука зарывается в ее волосы. Пейсли такая мокрая, такая теплая и настолько тугая, что все остальные мысли, кроме нас, полностью покидают мой разум. Ее крики приглушены.
Я хватаю ее одной рукой за бедро, и мои пальцы проникают в ее плоть, ощущение, движения внутри нее, сокрушает все мое тело. Я наклоняюсь вперед и целую ее шею, прохожусь по спине. Мой язык облизывает ее кожу, и я покусываю ее нежную кожу. Ее руки сильнее сжимают стол, так, что ее пальцы белеют от напряжения.
— Берк. Черт возьми, Берк.
Она стонет мое имя, как молитву, и это посылает всплеск прямо к моему члену. Когда она поворачивается, я вижу явное удовольствие, написанное на ее лице.
— Ты так глубоко. Никто никогда не заходил так глубоко.
Я увеличиваю темп. Наши тела двигаются с такой агрессией, что я боюсь, что мы сломаем стол, к которому прижимается ее тело. Мои стоны заполняют комнату, когда я приближаюсь к финишу. Наши тела друг против друга, Пейсли и мое, мы теряем контроль на пике оргазма.
Мой нос наполняет аромат возбуждения Пейсли. Она кончает на мой член, когда я изливаюсь в нее. Мои руки блуждают по ее коже, и я ощущаю ее вокруг себя, пока мы задерживаем дыхание. Пейсли откидывает голову назад, и я улыбаюсь, видя довольный взгляд на ее лице. Она раскрывает мне сторону, которую я никогда не знал. Никогда раньше я не ценил этот вид удовольствия. Никогда раньше я не чувствовал эти эмоции и связь, трахнув женщину. Только она помогла мне это почувствовать. Только она.
26
Я сижу на том самом столе, на котором всего несколькими минутами ранее Берк трахнул меня, пока он заканчивает возиться с оборудованием.
Мое тело болит самой лучшей болью после наших грязных танцев. Не может быть, что никто за дверями этой комнаты нас не услышал, ведь когда Берк находится внутри меня, я забываю значение слова «сдерживаться». Он одновременно жесток и нежен. Он агрессивен, но это только разжигает страсть между нами. Я так ярко чувствую удовольствие, так же как и наши эмоции, когда он вколачивается в меня. Его жесткие прикосновения полны заботы, а его неуступчивые толчки полны эмоций. Возможно даже любовью. Никогда не чувствовала этого раньше.
Похоть и преданность. Потребность и тоска. Моя слабость и моя сила. Я не думаю, что когда-нибудь смогу насытиться его великолепием.
Берк тщательно настраивает свое оборудование, и мой живот скручивает от волнения. Рисунок Берка, нарисованный простым карандашом, не может быть более совершенным для меня. Я даже не могу описать эмоции, которые испытываю, смотря на него. Я знала с первого взгляда, что хочу его на своей коже. Берк понимает меня без слов.
Берк смотрит на меня. Мои щеки болят от улыбки, которую я дарю ему. Он отвечает мне своей — сексуальной и задумчивой. Все начиналось как небольшое приключение, но теперь абсолютно ясно, что я нашла гораздо больше. Он дорог мне, и я уверена, что это взаимно. Мне с ним комфортно, он уравновешивает меня. Не говоря уже о том, что один его взгляд заставляет меня чувствовать себя желанной и сексуальной. Я вышла из своей зоны комфорта и наслаждаюсь этим.
— Готова?
Он ставит поднос между нами. Я практически полностью оделась, за исключением расстегнутой рубашки. Я переворачиваюсь и пытаюсь занять удобную позу на животе.
— Готова.
Я смотрю на Берка и наблюдаю, как он переходит в режим сосредоточенности. Его пальцы скользят по коже верхней части моей спины, где он будет перекрывать татуировку моей юности. Его руки прижимаются ко мне, протирая кожу спиртом, а затем его губы касаются моего позвоночника там, где он будет работать. Он нежно целует кожу своими полными губами, прежде чем я слышу звук машинки.
— Хорошо, начинаем.
Я чувствую прикосновение иглы к моей коже. Он останавливается и проверяет меня несколькими секундами спустя. У меня достаточно высокий болевой порог, и я не чувствую особой боли, особенно с его руками на мне, даже сквозь перчатки, которые он надел. Уже через час или два, прикосновение жужжащей иглы становится невыносимым
Пока он работает, я думаю обо всех изменениях в моей жизни за последнее время. Брэйлин в ней больше нет, и я не думаю, что она вернется. Человек, с которым я выросла и прошла через ад, выбросил меня из своей жизни, без всяких сожалений.
Кай и Тиган — теперь часть моей жизни.
Кай больше похож на моего сводного брата, чем Брэйлин когда-либо была моей сестрой. Я говорю — сводный брат, потому что невозможно не заметить его привлекательность. Сводный брат — табу, верно? Хотя я предпочитаю тьму Берка в моем сердце и моей спальне, но давайте посмотрим правде в глаза, Кай красив. Он может быть полным придурком, но его мальчишеская внешность привлекает, несмотря на его шрамы. Он источает очарование и харизму. Он открылся мне, рассказав о своей семье, и это было душераздирающе. Ему было непросто сказать мне все это. Я много знаю о Брэйлин, потому что мы присутствовали в жизни друг друга — или, возможно, застряли — так долго, но она так и не открылась мне. Брэйлин выгнала меня из дома, черт знает почему, в то время как Кай, зная меня в течение такого короткого периода времени отвернулся от нее.
И есть Тиган. Веселая, игривая и яркая. Она предсказала, что что-то случится между мной и Берком и, возможно, даже запустила этот процесс в тот день, когда пришла в закусочную. Мы провели много времени вместе. Мы делали те девчачьи вещи, которые делают только с лучшей подружкой, те, что Брэй и я даже не думали делать вместе. Мы баловались вином и обсуждали наши любимые книги, фильмы и музыку. Она научила меня делать макияж смоки-айз и как оживить любой наряд с помощью подходящих аксессуаров. Я думаю, что за это короткое время я общалась с Тиган больше, чем с Брэй за всю нашу совместную жизнь.