Дженнифер Майкл – Цветение обмана (страница 26)

Я не ожидал, что он это скажет. Даже в таком состоянии, он просчитывает наш следующий шаг.

— Каков шанс, что нас не одобрят?

— Думаю, может произойти все, что угодно, особенно сейчас. Но парень, с которым я говорил, сказал, что мы, скорее всего, будем одобрены, потому что ни один из нас в настоящее время не находится на испытательном сроке, а арестовывали нас очень давно.

Это хорошие новости, я думаю. Кроме того, что Паркер знал достаточно личную информацию о нас обоих, чтобы заполнить подробные формы, не встречая нас, по крайней мере, насколько нам известно. Мы поговорим обо всем этом завтра. На сегодня с нас обоих достаточно. Я пришел, чтобы убедиться, что Кай пришел в себя.

— Хочешь поговорить о том, что произошло сегодня?

Хочу ли я сам поговорить об этом? Не-а. Разговорное дерьмо не в моей природе.

— Нет, мужик. У меня все в порядке. Хорошо ли то, что мы сделали сегодня? Е*ать, нет. Но это нужно было сделать. Я немного перегнул палку? Да, но с этим я справился. Моя голова в игре. Тебе не нужно беспокоиться обо мне.

— Ты уверен?

— Да, я уверен. Я разобрался с этим.

Кай, кажется, вышел из тумана, в котором находился, когда я оставил его этим утром. Это хороший знак. Ему нужно было немного пространства, чтобы прочистить голову. Ясно, что Кай не тот, о ком мне нужно беспокоиться.

— Пейсли здесь. Брэйлин выгнала ее сегодня утром. Она побудет с нами, пока мы не разберемся с этим дерьмом.

Кай скептически поднимает бровь.

— Может быть, это тебе нужно поговорить, мужик?

Он пытается сдержать смех, но у него это плохо получается. Я рад, что сумел поднять его настроение, и сам не могу сдержать смех.

— Заткнись, и пойдем посмотреть, готов ли ужин.

Кай следует за мной на кухню. Мы уже давно не ужинали вместе, а сегодня к нам присоединится Пейсли. Я уже видел, как она ладит с Тиган и Каем, но мы никогда не общались друг с другом, без того, чтобы я не проявил себя полным мудаком. Я не могу поверить, что она вообще разговаривает со мной после того, как я намекнул, что она проститутка. Оглядываясь назад, я не могу поверить, что когда-либо думал так.

Кай и я останавливаемся, как только видим девушек. Они танцуют. Тиган поет в воображаемый микрофон, в то время как Пейсли играет на воздушной гитаре песню из восьмидесятых. Они выглядят такими счастливыми. Мне нравится, как хорошо эти двое ладят. В середине гитарного соло Пейсли замечает, что мы наблюдаем за ними и останавливается. Она покрывается румянцем, и Тиган обращает на нас внимание. Тиган не пугает аудитория, особенно в виде нас, поэтому она начинает петь еще громче. Пейсли начинает истерически хохотать, когда моя сестра вторгается в ее личное пространство и начинает дико жестикулировать свободной рукой. Как только песня заканчивается, Тиган выключает музыку, и как будто это не она сейчас давала представление, с серьезным лицом спрашивает нас, готовы ли мы сесть за стол.

Это бьет меня, как тонна гребаных кирпичей. Такие вещи, как держать за руку Пейсли и целовать ее, кажутся нормальными. Это чувствуется правильным. Потребность ее защищать. Моя зависимость от нее. Мне нужно больше ее. То, что Кай и моя сестра видят что-то другое. Она другая. Я с ней другой. Я хочу понять это.

Черт. Меня. Подери.

О чем, черт возьми, я говорю? В тот момент я понимаю, что у нас с Пейсли не какой-то бессмысленный трах с истекающим сроком годности. Есть причина, по которой я не мог оторвать глаз от нее на той вечеринке. Была причина, по которой я злился, когда думал, что она шлюха. Настоящая причина, по которой я пытался держаться подальше от нее. Подсознательно я знал все это время. Я хочу Пейсли. Я хочу, чтобы она была моей. Что бы это ни значило. Кажется, я все время знал, что, как только подпущу ее ближе, уже не смогу отпустить. Я не хочу. Я хочу узнать ее, что ей нравится и не нравится. Я хочу заставлять ее улыбаться и смеяться. Просто хочу, чтобы она была рядом со мной.

Могу ли я действительно это сделать? Особенно сейчас? Могу ли я быть тем человеком, который хочет больше, чем быстро трахнуться и сбежать?

Я думаю, время покажет. Если я хочу, чтобы Пейсли была в моей жизни, тогда мне нужно быть мужчиной, которого она заслуживает. Мне нужно перестать беспокоиться о том, смогу ли я быть таким человеком, и сделать все, чтобы это произошло. Я мою руки, потерявшись в этом эмоциональном гребаном прозрении, прежде чем вернуться в столовую, где уже сидят Пейсли и Кай. Тиган ставит последнюю тарелку на стол. Кай понимает, что Тиган приготовила его любимое блюдо и расплывается в улыбке. Я занимаю свободное место рядом с Пейсли и кладу руку ей на ногу. Через минуту Тиган присоединяется к нам.

— Желание и благодарность.

Тиган оглядывается вокруг стола, когда она упоминает наш ритуал. В детстве Тиган было не так много нормального. Она провела большую часть детства в одиночестве, а в оставшееся время была брошена под опеку двух мужчин, которые сами были едва взрослыми и понятия не имели, что они делают.

Первые десять лет ее жизни она провела с людьми, которые не были созданы быть родителями. Мы с Тиган были в лучшем случае случайностью для них. Но в нашем доме не было никакой враждебности или зла. Наши родители просто пренебрегали нами и проводили большую часть своего времени вне дома. Даже когда они были дома, они почти не занимались нами. Я никогда не думал об этом, пока не стал старше. Я был подростком и делал все, что хотел.

Я думаю, что для Тиган это было тяжелее, особенно после того, как я ушел, и она осталась одна. Это заставляет меня чувствовать себя мудаком, но я был подростком и меньше всего я думал о своей младшей сестренке. Все, что меня волновало, — это секс и поиск кайфа.

Потом они погибли, и я сказал Каю, что собираюсь забрать ее. Я подумал, что он либо уйдет, либо мне нужно будет искать новое место. Он посмотрел на меня так, словно я был сумасшедшим. Что, черт возьми, я знаю о воспитании десятилетней девочки? Не так много, и я узнал, насколько мало раз десять в последующие годы. Кай, однако, удивил меня, он сказал что-то вроде:

— Пошел ты, чувак! Я никуда не уйду, мы берем Тиган к себе.

Мы старались изо всех сил. Мы пытались нормализовать ее жизнь, любыми способами. Мы не могли дать ей мать и отца или заплетать ей косички, или держать ее подальше от наших дел, но мы старались делать что-то нормальное, как обычные счастливые семьи. Это был наш способ дать ей детство. Мы начали эту традицию с появления Тиган, пытаясь узнать о ее потребностях так, чтобы она об этом не догадалась. Мы были невежественны в воспитании маленькой девочки и использовали любое преимущество.

Мы просили Тиган рассказать нам одно свое желание и одну вещь, за которую она была благодарна, перед каждым приемом пищи, и сами тоже принимали в этом участие. В первые дни это помогло нам понять, что она слишком сильно выросла из своей одежды и нуждалась в новой, что у нее были проблемы в школе с хулиганом, или когда она, наконец, сказала нам, что ей нужно купить ее первый лифчик. Она уже давно поняла, для чего мы это делаем, но мы по-прежнему продолжаем традицию, хоть и не так часто собираемся вместе за столом.

— Давайте пропустим сегодня вечером.

Ответ Кая и его тон говорят мне, что он предпочтет вырвать себе зуб, чем принять участие в этом семейном ритуале.

— Нет! Если мы делаем это только тогда, когда у нас все хорошо, тогда это бессмысленно. Хорошо, плохо, отвратительно…

Тиган настроена серьезно. Каю не удастся отвертеться. Я могу это гарантировать.

— Я хочу лучше узнать Пейсли, и я благодарна за плохое телевидение и хорошие книги. Тем более, что я буду под домашним арестом в ближайшее будущее.

На ее лице появляется самодовольное выражение:

— Видишь? Это не так сложно.

Это же не она убила сегодня человека голыми руками.

Стремясь успокоить мою сестру и дать Каю еще немного времени, чтобы придумать то, что он собирается сказать, я беру слово.

— Мне бы хотелось, чтобы у нас было больше крепкого алкоголя дома, потому что это пиво не катит, и я благодарен за дешевые гостиничные номера.

Пейсли пинает меня под столом, но то, что я сказал, было лучше, чем: «Я бы хотел разобраться в этой тайне и оторвать голову организатору». Кроме того, выпивка и секс являются основой счастья каждого человека, особенно моего.

Тиган стреляет в меня взглядом, говоря, что ей не нравятся мои ответы, но сегодня она не собирается спорить.

— Ладно, Пейсли, почему бы тебе не попробовать?

Пейсли удивлена тем, что ее включили в эту семейную традицию, но кажется, она счастлива. Она прочищает горло и справляется гораздо лучше, чем я, давая Тиган то, чего она хочет.

— Мне хотелось бы знать, что происходит с Брэйлин, и я благодарна всем вам за то, что позволили мне остаться здесь.

Я сжимаю ее ногу, и ее рука находит мою под столом. Все, сидящие за столом, поворачиваются к Каю, и я действительно немного нервничаю из-за того, что может вырваться из его рта. Он пожимает плечами и издает громкий побежденный вздох.

— Хотелось бы, чтобы на полу менее чем в пятидесяти футах не лежал мертвый парень, и я благодарен мясному рулету.

Ну, это было лучше, чем могло бы быть, с учетом всего, что произошло в последнее время. Тиган пропускает это, но Пейсли замирает от упоминания мертвого парня. Мы так и не обсудили то, что случилось с Томасом. Я уверен, что она предположила, что он мертв, но не знала деталей, и я сомневаюсь, что она ожидала, что он все еще будет в доме. Чувствуя, что Пейсли неудобно, Тиган быстро поднимает свой бокал и выпивает.