Дженнифер Майкл – Цветение обмана (страница 21)

Она все еще голая в моей постели, и, если я смогу ее убедить, она останется здесь.

— Это мой дом, Берк. Я не могу оставаться здесь навсегда, и, если быть абсолютно честной, я бы предпочла не быть здесь, пока здесь происходит то, что происходит внизу. Кроме того, я уверена, что моя сестра беспокоится о том, где я нахожусь.

Ее слова говорят мне, что ей пора уходить, но язык ее тела говорит о другом. Она спускает простыню со своего тела, не отрывая от меня взгляда. На ее лице сексуальная ухмылка. Я не могу на это не отреагировать.

Как только я приближаюсь, она слегка раздвигает ноги. Ее руки блуждают по ее телу. Ее сиськи лучше, чем любая фантазия, которую я мог бы придумать. Они круглые и полные. Идеально подходят для всего, что я хотел бы сделать с ними. Ее соски превращаются в горошинки от ее собственного прикосновения. Или, возможно, это мой взгляд так на нее действует. Я ставлю на второе, потому что это то, во что я хочу верить.

— Иди ко мне.

Меня не нужно просить дважды. Наблюдать — это весело, но я предпочитаю принимать непосредственное участие. Мои руки путешествуют по ее коже. Пейсли обнимает меня за шею и притягивает к себе за дразнящим поцелуем. Ее губы прикасаются к моим, но к моему разочарованию, она не использует свой язык. Все еще хватаясь за мою шею одной рукой, она перемещает другую вниз между нашими телами и оборачивает свои пальцы вокруг моего члена. Медленно она проводит рукой по нему, а затем скользит дальше, чтобы обхватить мои шары. Она приближает рот к моему уху, ее губы касаются моей кожи.

— Мат.

Я не сразу понимаю, о чем она, потому что мой мозг затуманен, ее рука на моих яйцах. Игра, которую я начал с ней на диване. Это ее месть.

— Черт, нет! Игра закончилась в тот момент, как ты позволила мне войти в себя.

Злой смех грохочет из глубины ее груди.

— Просто потому, что я позволила тебе трахнуть меня, не значит, что я забыла твой маленький трюк. Я не позволю этому сойти тебе с рук. Кто сейчас себя контролирует?

Ее смех вибрирует сквозь все ее тело. Хотя я не планирую позволить ей победить в этом раунде, я горжусь тем, что могу отвлечь ее от тяжелой ночи. Ее глаза светятся ощущением победы.

Стук в дверь прерывает нас, ее тело мгновенно напрягается под моим.

— Нам нужно разобраться с дерьмом внизу, — кричит Кай из коридора.

Взгляд на часы говорит мне, что уже одиннадцать утра, и он, вероятно, потратил остатки терпения, дожидаясь меня. Путаться с Пейсли — глупая идея, когда нам так много нужно выяснить. Тем не менее, я не жалею ни минуты, хотя и должен.

— Ты не вовремя. Я выйду через минуту!

Я слышу звук удаляющихся шагов. Я опускаюсь, чтобы поцеловать Пейсли, прижав ее руки над ее головой. Низкий стон вырывается из ее горла, и ее руки напрягаются, она хочет вырвать их из моей хватки.

— Никаких прикосновений. Я не покину эту комнату, если твои руки снова меня коснутся.

Я поднимаюсь, а затем помогаю Пейсли. Как только она снова в вертикальном положении, я шлепаю ее по заднице, мстя за трюк с моими шарами. Она взвизгивает, и это только затрудняет уход из этой комнаты.

— Я принесу твою одежду, потом поедем к тебе. 

 

Я вскоре отвожу Пейсли домой, проверяя, чтобы на парковке не было машины с прошлой ночи, и на ее месте нет других. Пейсли настаивает, что она не нуждается в том, чтобы я провожал ее. Я хочу вправить Брэйлин мозги, но не мне ее учить. Пейсли в опасности из-за ее связи со мной, а не из-за того, что делает Брайлин. Тем не менее, я не нарываюсь на проблемы намеренно, как Брэйлин. Я уезжаю, чтобы разобраться с тем, с чем мне приходится иметь дело, но мне не нравится, что я оставляю Пейсли.

Когда я, наконец, возвращаюсь домой, мы с Каем молча пьем кофе на кухне. Забавно, что мы сидим здесь так спокойно, делая что-то настолько нормальное, прежде чем мы пойдем к человеку, которого мы заперли в офисе.

Тиган наверху в своей комнате работает над эскизами. Я дал ей строгое указание не спускаться вниз, пока не дам ей знать, что все в порядке. Она не спорила.

— Происходит что-то большее.

Кай смотрит на меня со своего места через стол и озвучивает то, о чем мы оба думаем.

— Я знаю. Я пришел к такому выводу в тот самый момент, когда этот кирпич пролетел через наше окно прошлой ночью.

— Кто бы там ни был, тот парень... он не тот, кто стоит за этим. Я даже не уверен, что у него есть для нас ответы. Он может дать нам подсказки, но я сомневаюсь, что он знает все.

Кай смотрит на потолок, как будто ответы появятся, если он сосредоточится достаточно сильно.

— Кто-то нанял его сделать грязную работу. То, что я не могу понять, это то, что Энтони и этот парень получают от этого. Им обоим было наплевать, если их поймают и убьют. Что такого им пообещали, что они готовы добровольно пойти на смерть?

Мне интересно то же самое, и я не могу придумать нормального объяснения этому.

— Понятия не имею. Что нам с ним делать?

— Мы получим от него любую информацию. Прими как данность — он скормит нам только то, что они хотят, чтобы мы знали. Все, что он говорит, может ввести в заблуждение. Мы должны выяснить, что он знает, и попытаться понять, что из этого правда. Нам придется избавиться от него, но нам нужно быть более осторожными. У кого-то есть доказательства наших грехов, и нам не нужно давать им больше.

Я киваю в знак согласия. Кай, очевидно, хочет еще что-то сказать. Я сижу молча, в ожидании.

— Что знает Пейсли?

Вот оно. Говорить о Пейсли с ним — это последнее, что я хочу делать, но я понимаю, что ему нужно подтверждение, что она не побежит к полицейским.

— Она все знает. Она узнала все по фотографиям. Я решил, что единственный вариант — дать ей полную картину.

Он сводит брови, мои слова рождают еще больше вопросов. Тот, который я ожидаю, снова срывается с его языка.

— Так... она знает, что ты убил человека? Она знает, что я избавился от тела, и она не только не убежала из этого дома вчера ночью, крича, но и спокойно спала в твоей постели? Что я сегодня прервал, невинную беседу?

— Она понимает. Ей это не нравится, но она понимает. Она не сдаст нас.

Я игнорирую его последний вопрос, потому что он намекает, трахал ли я ее. То, что произошло за закрытыми дверями сегодня утром, — это между Пейсли и мной. Кроме того, это ни в коем случае не его дело. Кай замолкает на мгновение. Эта ситуация заставляет его нервничать.

— Ты понимаешь, что это подвергает ее опасности, верно?

Кай указывает на очевидное. Но все несколько сложнее.

— Да, знаю. Так или иначе, она уже влезла во все это. Даже если я буду держаться подальше от нее, я не могу быть уверен, что кто-то не придет за ней, и в этом случае она останется без моей защиты.

— Ты тоже не хочешь держаться подальше от нее, не так ли? Она — твоя месть?

Мама Кая была мечтателем. Романтиком. Будучи замужем за монстром, она рассказывала истории о любви Каю вместо сказок на ночь. Когда мы были детьми, она говорила нам, что мир будет против нас, но нам нужно победить. Она называла влюбленность местью человека миру.

— Она не похожа ни на что, что я знал раньше.

Не говоря больше ни слова, мы допиваем кофе и направляемся в офис. 

18

Пейсли

Брэйлин ждет меня у двери. Не удивлюсь, если она увидела в окно, что Берк подбросил меня. Она взвинчена больше, чем когда-либо.

— Где ты, черт возьми, была?

— У Тиган.

Не совсем ложь. Я была у Тиган. Не совсем правда, ведь я умалчиваю о том, что спала в постели Берка, открыла ему то, о чем никому не говорила, а потом позволила ему трахнуть себя. Если она так реагирует на мысль о том, что я была с Берком, нет смысла посвящать ее в остальную драму. «О, кстати, пока я была там, я узнала, что кто-то следит за мной и фотографирует, после того, как какой-то урод бросил в окно кирпич. Не волнуйся, ему не удалось уйти, и я думаю, что Берк и Кай уже убили его, но твои доводы совершенно бессмысленны».

— У Тиган? У Тиган? Ты имеешь в виду у Берка? Потому что это одно и то же. Да у тебя на лице написано, что твоя ночевка оказалась не девичником с масками и сплетнями, а скорее тебя оттрахали, как последнюю шлюху!

«Привет, горшок. Познакомься с чайником».

— Это была долгая ночь, Брэйлин. Я не хочу обсуждать это.

У Брэй вид сумасшедшей. Ее руки дрожат. Темные круги под глазами, должно быть, она не сомкнула глаз этой ночью. Кажется, она вот-вот слетит с катушек. Я видела это раньше. Не у нее, у других. Особенно ярким примером был наш приемный отец. Я всегда ненавидела это. Он никоим образом не был отцом для нас. Мы просто называли его «Джо» в хорошие дни и худшими словами в плохие.

Джо был наркоманом. Он глотал таблетки, нюхал, курил или ширялся всем, чем мог. То, как ведет себя Брэйлин, и то, как она выглядит, напоминает Джо в те дни, когда он искал дозу. Это были худшие дни в том доме. Он был ослеплен яростью и необоснованно жесток. Однажды он пришел поздно и разбудил меня, неоднократно ударив в живот. Он кричал, что в гостиной бардак, а затем просто вышел из комнаты, пока я лежала там, не в силах пошевелиться от боли.

Она принимает? Вот почему она так ведет себя?

— Он трахнул тебя до потери сознания, а потом вышвырнул?

— Брэйлин. Ты хочешь о чем-то поговорить? Тебя, кажется, очень беспокоит Берк, и я не понимаю почему. Ты выглядишь так, будто не спала, ты вся дрожишь. Мы по большей части не лезем в дела друг друга, но ты перешла границы, поэтому я сделаю то же самое. Ты под наркотиками?