Дженнифер Макмахон – Темный источник (страница 75)

– Я ее держу! – заорал у меня над ухом отец, как только моя голова появилась над поверхностью.

Потом меня вытащили на берег.

Глава 34

26 июня 1972 г.

Ласточкино Гнездо

Странная вещь – время. Порой оно летит, порой – еле-еле ползет.

В этом году мне исполнится девяносто пять. Как незаметно они прошли, эти годы! Уже давно нет Уилла, и наша жизнь вместе все чаще кажется мне сном. Теперь, когда я вспоминаю прошедшие годы, у меня появляется такое чувство, будто я листаю альбом со старыми фотографиями. Вот Уилл и я на балконе отеля. Вот маленькая Мэгги учится вышивать крестиком: она делает это настолько хорошо, что ее первую вышивку мы поместили в рамке и повесили на стену в прихожей. «Человеку свойственно ошибаться, а Богу – прощать» – вот что она вышила. Но это было очень давно, задолго до того, как она встретила Стива, который подарил ей трех дочерей – абсолютно здоровых и очень милых маленьких дочурок. Господи, как же я люблю детей! Они носятся по всему дому, смеются и болтают, и старые стены оживают вновь.

Да, я прекрасно знаю, что́ Стив и Мэгги говорят им про меня. «Бабушка выжила из ума. Она сама не понимает, что говорит, – не слушайте ее».

Что ж, быть может, я действительно спятила. Быть может, я действительно не понимаю, что́ существует на самом деле, а что – нет. Как-то на днях я сидела возле бассейна, перечитывала свой дневник, и вдруг мне стало ясно: то, что написано на этих страницах, никто никогда не должен прочесть. История источника принадлежит самому источнику, и только ему. И я бросила дневник в воду, но моя старшая внучка Линда закричала, прыгнула в воду и вытащила его, хотя он уже начал тонуть.

– Зачем ты это сделала? – спросила она, протягивая мне промокший дневник. – Смотри, он же весь размок! – Линда перелистала страницы, увидела расплывшиеся, размытые чернила и расплакалась. – Теперь его совсем нельзя читать!

Вот и хорошо, подумала я.

За обедом только и разговоров было о том, как я опять все перепутала и швырнула свой дневник в воду. Все качали головами, цокали языками и хмурились. Но я не стала ничего им объяснять. Пусть думают что хотят.

Моя младшая внучка Рита больше всех похожа на Мэгги. У нее темные волосы, темные глаза и какой-то нездешний взгляд. По ночам она частенько прокрадывается в мою комнату на чердаке, забирается рядом со мной под одеяло и просит рассказать ей какую-нибудь историю. Больше всего Рите нравится, когда я рассказываю о ее матери – о том, как та была совсем маленькой.

– Я звала ее своей ласточкой, – говорила я, – потому что, когда она родилась, она была маленькая, как птенчик.

– И поэтому наш дом называется Ласточкино Гнездо? – догадывалась Рита, и я кивала. О том, как я носила за корсетом яйцо ласточки, мечтая зачать ребенка, я никому не рассказываю.

Иногда Рита сама рассказывает мне разные истории. На прошлой неделе она поведала мне о своей подружке Марте, которая живет на дне бассейна.

– Марта говорит, что ей там очень одиноко и скучно, – сказала мне внучка. – Поэтому ей очень нравится, когда я с ней играю.

– Держись от нее подальше! – говорю я как можно строже. – И не приближайся к бассейну!

Но меня никто не слушает.

Я честно пыталась ее защитить. Спасти. Я даже достала булавку, которую прячу под матрасом, и нацарапала на бедре маленькую Р. С годами моя кожа стала сухой и тонкой, как бумага. Кровь текла, и текла, и никак не останавливалась.

Сегодня утром я услышала крики. Я сразу узнала голос Мэгги, которая безутешно рыдала где-то в доме. Почему-то я сразу догадалась, в чем дело, и эта догадка поразила меня в самое сердце. Я уже стара и не могу сама спуститься вниз, поэтому мне пришлось ждать, пока они придут и сообщат мне страшные новости. Новости, которые я уже знала.

Только через несколько часов – после того как отзвучали сирены, после того как приехали и отъехали машины и затихли шаги чужих людей внизу, – Мэгги поднялась ко мне на чердак. Ее волосы были в беспорядке, а сама она была в домашнем халате, надетом на ночную рубашку, хотя полдень уже миновал. Глаза у нее были бездонными, а взгляд – яростным и безумным.

– Это все-таки случилось, – сказала она. Ее голос резал как лезвие ножа. – То, о чем ты предупреждала… Полиция сказала – несчастный случай, но мы-то с тобой знаем, что это не так. – Мэгги всхлипнула, и ее плечи затряслись.

Я кивнула.

– А ты знаешь, мама, кто в этом виноват?

Я хотела сказать, что мы не знаем подлинного имени того, кто живет в источнике, – названия той грозной и таинственной сущности, которая определила всю нашу жизнь. Нет, не так… Она ничего не определяла. Мы сами выстроили наши храмы на зыбком песке, зная, что наводнение может начаться в любой момент. И вот вода пришла…

Источник… У него много лиц, или, лучше сказать, личин. Некоторые из них могут казаться знакомыми, но мы по-прежнему не можем сказать, кто же скрывается за ними на самом деле. Быть может, это существо не одно, быть может, их – легион. А может, сама вода и есть тот самый злой дух – чудовище, в котором соединились наши бесчисленные желания и страсти.

– Ты, мама!.. – сказала Мэгги. – Это ты во всем виновата!

Она смотрела на меня с таким отвращением, с такой ненавистью, что сердце у меня в груди в один миг разлетелось на тысячу осколков, точно стеклянное.

– Если бы ты не переехала сюда, если бы дала мне умереть еще в детстве… – Конец ее фразы утонул в рыданиях.

Когда-то я обещала моей ласточке весь мир. И в последующие годы я честно старалась подарить ей его. Сейчас я снова потянулась к ней – к моему ангелу, к моей сбывшейся мечте, к моей любимой дочери, которую я вызвала к жизни силой своего желания. Я даже успела коснуться ее лица, прежде чем Мэгги сморщилась и отшатнулась так резко, словно я приложила к ее щеке горячий уголек.

– Каждое чудо имеет свою цену, моя дорогая, – сказала я.

Эпилог

5 июня 2020 г.

– Прошу прощения, мы немного задержались, – сказала Диана, ставя на кухонный стол две бутылки вина. – Это из-за Терри. Переговоры немного затянулись.

Райан стоял у плиты и обжаривал лук с чесноком. В гостиной, на старом проигрывателе Лекси, крутилась пластинка, и из колонок доносился джаз. В подсвечниках горели свечи.

Свинтус свернулся на одном из кухонных стульев и дремал. Время от времени он посматривал на нас одним глазом. Дольше всего его взгляд задерживался на мне.

– Ну, как все прошло? – спросил Райан, подходя к матери, чтобы поцеловать ее в щеку.

– Прекрасно! – ответила Терри. – Он сказал, чтобы я поступала так, как будет лучше для меня.

– И еще он согласился, что месяц в Испании – прекрасная идея! – добавила Диана, подходя к Терри сзади и обнимая ее за плечи. – Мне кажется, ему было немного завидно, что мы не пригласили его поехать с нами.

– Вы и меня не пригласили, – пошутил Райан.

Диана и Терри выглядели очень счастливой парой. Я была рада, что они вместе поедут в Испанию. Мне нравилось слушать, как они планируют свою поездку и практикуются в испанском, который решили выучить по этому случаю. Viajo a españa con mi amada[14].

– Как вкусно пахнет! – Диана заглянула в кастрюльку, над которой колдовал Райан.

За последние несколько месяцев пятничные ужины в Ласточкином Гнезде стали доброй традицией. Иногда – смотря по самочувствию – в них участвовала и Ширли. Пару раз прилетали из Флориды отец с Ванессой, а этой осенью они собирались приехать на целую неделю. Они в конце концов официально зарегистрировали брак (кто бы мог подумать!) и завели одноглазого мопса – не иначе как в пару к своему одноглазому коту-патриарху.

Пока Диана открывала бутылку, Райан достал бокалы, протер и расставил на столе. Разлив вино, тетка села за стол рядом с Терри и шепнула ей на ухо несколько слов, от которых та покраснела. Отведя от них взгляд, я повернулась к окну, в стеклах которого отражалось мое лицо. Там, в темноте, поблескивал черной водой замерший в ожидании бассейн: ненасытный и бесконечно прекрасный.

Как и всегда, ужин был великолепен. Где-то в начале двенадцатого Диана и Терри поднялись в спальню; Райан задержался до полуночи, чтобы прибраться. Наконец и он отправился домой, и я вышла на крыльцо и стала смотреть, как он медленно едет по подъездной дорожке к шоссе. Вот красные огни его машины в последний раз вспыхнули вдалеке, и я, как всегда в таких случаях, испытала легкий приступ сожаления. Отчего-то мне бывает грустно думать о том, что Райану каждый раз приходится возвращаться в свой ярко освещенный дом, к своим скучным делам, к будильнику, который поднимет его в пять утра, чтобы идти на работу в пекарню.

Потом я тоже отправилась в свою комнату. Я прекрасно вижу в темноте, к тому же дорогу я знаю наизусть. Ненадолго задержавшись на пороге, я взглянула на портрет сестры, который висел теперь на стене над кроватью. Лекси и бассейн. Бассейн и Лекси. Они отражались друг в друге, и так продолжалось до бесконечности.

Не отрывая взгляда от портрета, я прилегла на кровать прямо поверх одеяла и стала слушать, как вокруг меня дышит и потрескивает, засыпая, большой старый дом. Мои прадед и прабабка построили его, чтобы сохранить жизнь своей единственной дочери. Они готовы были пожертвовать всем, готовы были совершить невозможное, лишь бы их дочь осталась жива. В конце концов они добились своего, но для этого им пришлось заключить договор с бассейном.