Дженнифер Макмахон – Темный источник (страница 59)
– Марта… она тоже реально существовала, но давно, – продолжала я. – Во всяком случае, я так думаю… Семилетняя Марта Вудкок утонула в источнике в 1929 году. Лекси узнала об этом, когда изучала историю отеля, который стоял когда-то на месте нашего дома. Я нашла страницу из ее дневника, где перечислены имена тех, кто когда-то утонул в бассейне.
– Ты хочешь сказать, что… что девочки, которых ты и я видели в бассейне, – обе в нем утонули? – Райан с силой потер лицо. – Знаешь, теперь я вспоминаю еще кое-что из того, что говорила Лекси. Тогда я был не готов воспринимать ее слова и поэтому просто пропустил их мимо ушей, но теперь… Лекси тоже кого-то видела.
– Кого же? Одну из девочек?
– Нет. Она сказала – это была бледная темноволосая женщина. Взрослая.
– Лекси говорила – она тоже появилась из бассейна. А еще она говорила, что там, на дне, есть и другие. Она их тоже видела, но потом решила, что, быть может, на самом деле там есть только одна… одно существо, которое может принять какой угодно облик.
– Не понимаю, – сказала я.
– Я тоже сначала не понял. Лекс говорила очень быстро – ну, ты знаешь, как она умеет… умела. Она сказала, что с каждой поглощенной жизнью это существо становится сильнее. Именно поэтому вода из бассейна может исцелять любые болезни, исполнять желания и все такое… Она как бы завладевает этими людьми, удерживает, растворяет в себе. Каждый, кто утонул в источнике, становится его частью и… – Он тряхнул головой. – Когда я все это слушал, мне казалось – Лекси несет чушь, но теперь…
– Знаешь, что я тебе скажу, Рай? Все это просто… – Я запнулась. Просто что? Невозможно? Невероятно? Просто еще один образчик бреда, порожденного больной психикой?
– Когда твой отец высыпал в воду пепел, он сказал, что это она ему велела, так?.. – Теперь уже Райан заговорил быстро, словно у него в голове сами собой вставали на место фрагменты головоломки. – Возможно, это действительно так. Дело только в том, что он видел не настоящую Лекси и разговаривал не с ней, а с ее подобием. С фантомом, марионеткой, которая лишь исполняет волю того, кто
Я задумалась, но не о его словах, а о том, сколько раз моей сестре удавалось завлечь других в иррациональный сад своего безумия – завлечь вопреки их желанию и здравому смыслу. Даже сейчас, когда Лекси была мертва, она пыталась подчинить меня своей воле. Да и Райан, похоже, по-прежнему находился под ее влиянием.
– Все это, конечно, полный бред, – снова сказал он, потирая лицо ладонями. – И все же, Джеки… Как бы ни обстояло дело в действительности, мне кажется, что тебе не стоит оставаться в Ласточкином Гнезде. Это может быть… опасно.
Казалось, он искренне обеспокоен и боится. Совсем как тот двенадцатилетний мальчишка, который без оглядки бежал прочь от бассейна.
– Поверь, – продолжал Райан, – будет гораздо лучше, если ты и твой отец проживете оставшиеся до вашего отъезда дни у Дианы. Или у меня – у нас как раз есть свободная комната. Где угодно, лишь бы подальше от этого дома и бассейна!
Я поморщилась. Мне казалось, что кофе, который я выпила, сейчас прожжет у меня в желудке дыру. Чтобы как-то потушить пожар, я отломила кусочек булочки, но почувствовала, что все равно не смогу его проглотить, и положила обратно на тарелку.
– Я улетаю послезавтра, – сказала я. – И Тед тоже. Думаю, даже если мы останемся в Ласточкином Гнезде, за оставшиеся полтора дня с нами ничего не случится.
На этом наш разговор закончился. На прощание Райан крепко меня обнял.
– Будь осторожна! – прошептал он мне на ухо, но прозвучало это скорее как угроза, чем как предупреждение.
Выйдя из «Голубой цапли», я сразу же позвонила Барбаре и, шагая по направлению к Ласточкиному Гнезду, рассказала ей обо всем, что случилось.
– Да это же типичный случай
– Что-что? – переспросила я.
–
– Извини, но по-французски я знаю только «спасибо» и «пожалуйста».
– Это коллективное помешательство, – пояснила Барбара. – Совместная мания, когда бредовые идеи и галлюцинации передаются от человека к человеку. Встречается не так уж редко… В твоем случае, я думаю, речь может идти о семейной мании.
– Спасибо, ты меня очень утешила, – сказала я. – Главное, я так и не поняла: я спятила или нет?
Прежде чем ответить, Барбара долго молчала. Так долго, что мне сделалось не по себе.
– Это все го́ре, Джеки, – промолвила она наконец. – Горе и скорбь. Неожиданная утрата единственной сестры стала для тебя сильным стрессом, к которому прибавились и неизбежное в таких обстоятельствах чувство вины, и сожаление, и старые воспоминания. Кроме того, ты вбила в голову, что если ты разберешься в бумагах, которые остались от сестры, ты сможешь понять, что с ней случилось. Все вместе сделало тебя уязвимой, или, лучше сказать, излишне восприимчивой, к иррациональным теориям, домыслам и легендам. Тебе повсюду мерещится заговор, преступление, инопланетяне… даже не знаю – что еще! И на этом фоне…
– Лучше скажи, что мне делать? – довольно невежливо перебила я.
– Что делать? В первую очередь – контролировать себя. Придерживаться здравого смысла и логики и быть осторожной. Вдвойне осторожной! Я считаю, что самым разумным в данной ситуации было бы убрать эти бумаги подальше. Они никуда от тебя не денутся, если захочешь – ты сможешь разобрать их потом, когда уедешь из этого дома и когда твое горе хоть немного притупится. Когда, ты говорила, ты возвращаешься? В воскресенье? Вот и прекрасно! Время и расстояние помогут тебе излечиться от твоей навязчивой идеи.
– Ладно, – сказала я. Возразить мне и в самом деле было нечего.
– И самое главное, Джеки!.. – спохватилась Барбара. – Держись как можно дальше от этого проклятого бассейна!
За разговором я незаметно дошла до самого Ласточкиного Гнезда и очень удивилась, когда увидела на подъездной дорожке не только автомобиль Дианы, но и маленький красный «Фольксваген Жук». Калитка, ведущая к бассейну, была открыта, и я, припомнив советы Барбары и Райана, направилась туда, чтобы закрыть ее на щеколду. Быть может, думала я, я даже повешу на нее замок, а ключ выкину. Бассейн чуть поблескивал за кустами – как всегда, безмятежный, черный, как нефть, Казалось, он ждал меня. На гладкой, как полированный оникс, поверхности не было ни рябинки, и только солнце отражалось в ней, как в зеркале.
Но возле бассейна кто-то был. Я услышала женский голос, произносящий какие-то слова, и почувствовала, как часто забилось в груди мое сердце.
Но нет, это была не Лекси и не Рита. Это был живой человек, и я, крадучись, сделала несколько шагов вперед.
На краю бассейна стояла на коленях Диана. Наклонившись над водой, она что-то говорила, обращаясь то ли к себе самой, то ли неведомо к кому. Можно было подумать – она решила загадать желание. Рядом поблескивали на солнце несколько бутылок. Вот Диана взяла одну, погрузила в воду – и вздрогнула, заметив меня.
– Я не знала, что ты уже вернулась, – проговорила она. Лицо у нее было бледным, под глазами залегли фиолетовые тени.
– Что это ты делаешь? – спросила я, разглядывая бутылки. Три из них были уже заполнены водой, четвертую Диана прижимала к груди.
– Это для Терри. – Тетка слегка покраснела. – Она стала чувствовать себя лучше после того, как начала пить воду и купаться. Намного лучше. В прошлом году она не вставала с инвалидного кресла.
– Ты думаешь, ее вылечила вода?
Диана ненадолго задумалась.
– Не знаю. Главное, она сама в это верит. Наверное, этого достаточно.
Я внимательно посмотрела на тетку.
– Ты и Терри… – начала я, твердо решив добиться правды. Я устала от тайн и секретов, от всего, что мы столько времени скрывали друг от друга.
– Терри – моя старинная и самая близкая подруга, – сказала Диана.
– Не хочешь – не говори. – Я пожала плечами. – Просто мне кажется, что мы все – вся наша семейка – буквально утопаем в секретах. Как ты совершенно правильно сказала, это наш общий порок.
Как только что говорил мне Райан, Лекси считала, будто вода получает свою силу от тех, кто в ней утонул, но сейчас мне казалось: секреты, невысказанные тайны – вот что дает бассейну его странное могущество.
Диана молчала. Она посмотрела на бутылки с водой, потом перевела взгляд на дом и на тень, которую он отбрасывал на нас.
– Терри была моей первой любовью, – начала она неуверенно и, горько улыбнувшись, посмотрела на свое отражение в воде. – Мы были еще подростками, и конечно, нас не могло не испугать, когда мы поняли, что любим друг друга. На дворе были семидесятые, а в те времена сапфическая любовь была не в почете. И это еще
– Об этом кто-нибудь знал? – спросила я. – Бабушка? Моя мама?
Диана покачала головой:
– Нет. Мы скрывали наши отношения. Тайна их только усиливала и в то же время делала… все более нездоровыми. Мы то расходились, разругавшись вдрызг, то снова сходились… Но, как мы ни старались, мы просто не могли обойтись друг без друга.
Улыбка Дианы была печальной, но глаза неожиданно вспыхнули, и я на мгновение увидела перед собой безумно влюбленную девочку-подростка, чья страсть только подогревается тайной и запретами.