Дженнифер Макмахон – Разоблачение (страница 58)
– Алло? – сказала Клэр.
Тесс хотела заговорить, но она пообещала отказаться от своей любовницы. Дала обещание перед Богом. С другой стороны, разве она на самом деле верит в Бога? Сможет ли Он простить все ужасные вещи, которые она сделала?
Она дышала в микрофон, сжимая трубку в ноющей руке.
Нет, она не хотела Божьего прощения.
– Тесс, это ты? – спросила Клэр.
– Я… я не могу этого сделать, – сказала Тесс.
– Мне тебя не хватает, – сказала Клэр. – Мое тело тоскует по тебе. Ты понимаешь, что я имею в виду, Тесс?
– Что мне делать? – Тесс еще крепче схватилась за телефонную трубку.
– А чего ты хочешь, Тесс?
– Тебя, – просто ответила она. – Я хочу тебя.
– Иногда я думаю, что все имеет свою причину, – сказала Клэр. – От колибри, которая привлекает твое внимание поутру, до того, как двое почти незнакомых и совершенно разных людей оказываются вместе потом, что только вдвоем они могут спасти друг друга. Ты понимаешь, Тесс?
– Да, – прошептала она. Слезинка медленно поползла по ее щеке, словно в замедленной съемке, и упала на кафельный пол.
– Ты хочешь спастись, Тесс?
– Да, – слово прозвучало как судорожный вдох. Еще одна слезинка упала на пол.
– Тогда приезжай ко мне. Прямо сейчас.
– Но Эмма…
– Я буду ждать, Тесс. – Клэр повесила трубку.
Целую минуту Тесс стояла с телефоном в руке и слушала сигнал отбоя. Потом она позвонила в амбар.
– Это я, – сказала она, когда Генри ответил на звонок. – Послушай, мне нужно уехать. Я вернусь к завтраку. Ты можешь прийти сюда и поспать на диване – просто для того, чтобы находиться рядом с Эммой?
– Само собой.
Тесс ожидала, что Генри начнет забрасывать ее вопросами, но напоследок он лишь сказал: «Я буду через десять минут».
Глава 67
В доме было слишком тихо. Генри устроился на диване и включил телевизор. Он выбрал метеорологический канал и приглушил звук, чтобы не разбудить Эмму. В комнате оказалось довольно зябко. Он поднялся по лестнице и взял одеяло из бельевого шкафа, потом тихо прошел по коридору, чтобы посмотреть на Эмму. Приоткрыв дверь, он посмотрел на свою спящую дочь. Она была одна в постели, куклы Дэннер нигде не было видно. Слава богу. Ее глаза двигались за бледными веками, губы плотно были сжаты. Она вздохнула и задрыгала ногами под одеялом. Генри наклонился и поцеловал ее влажный лоб, потом вышел из комнаты и закрыл дверь за собой.
Генри лежал на диване, но не мог заснуть. Он постоянно слышал разные скрипы и шорохи. Обычное дело для старого дома. Мыши, а теперь еще и новый котенок Эммы. Тор, – ну что за имя для маленького блохастого котика?
Генри нашел пульт дистанционного управления и немного увеличил звук, но до него все равно доносились лишь отдельные слова: «Погодный фронт… циклонический…»
Ему следовало спросить Тесс, куда она уезжает. А где она была вчера ночью, когда ее студия сгорела дотла? Он должен был потребовать ответы. У нее любовный роман? Или нечто более зловещее?
Все мы преступники, Генри. Или ты забыл об этом?
Он услышал скрип половицы. Звук обуви, шаркающей по твердой поверхности.
Шаги. Это определенно были чьи-то шаги. Тихая шаркающая походка где-то на кухне.
Он плотно закрыл глаза и велел своему мозгу наконец отключиться и погрузиться в сон.
Снова послышались звуки из кухни: шорох и скрип.
Эмма спала наверху. Он вспомнил, что она сказала ему в ту ночь, когда случился пожар:
Генри медленно скатился с дивана, запутавшись ногами в одеяле словно бабочка, вылезающая из кокона. Он высвободил ноги и стал красться на кухню.
Он низко нагнулся в темноте, упираясь пальцами в прохладную и шероховатую мексиканскую плитку на полу. Ни звука. Он ясно видел раковину, плиту и холодильник. Там никого не было. Вид на другую половину кухни с обеденным столом и буфетом был загорожен стойкой для завтрака.
За его спиной диктор что-то бормотал о тропическом фронте.
Генри начал подниматься, он пошарил пальцами по стене за собой и нашел выключатель. Одним быстрым движением он включил свет.
В следующее мгновение Генри издал дикий вопль.
Там, за столом, аккуратно устроившись на стуле, сидела кукла Дэннер. Она смотрела на него и улыбалась зашитым красным ртом, безобразным, как кривой шрам.
– Папа? – донесся сверху встревоженный оклик Эммы. Проклятье! Он разбудил ее.
– Прости, милая, – закричал Генри, не сводя глаз с куклы. – Я нечаянно прищемил пальцы на ноге. Ложись спать, пожалуйста!
Какое-то время он слышал шум сливного бачка в туалете. Потом щелчок закрываемой двери в спальне Эммы.
Они с Дэннер сцепились взглядами, неподвижные, как статуи.
– Хватит с меня твоих выходок, – сказал он ей.
Генри отодвинул стул и поднял куклу под мышки, так что его руки сомкнулись у нее на груди. Она оказалась тяжелая, как мешок цемента, – по меньшей мере восемьдесят или девяносто фунтов. Чертов песок. Что за безумная идея?
Он оттащил куклу в кладовую и опустил ее там рядом с пустыми ведрами, швабрами и метлами. Пиная ее ноги, он закрыл дверь. Потом, даже сознавая, как это глупо, взял кухонный стул с высокой спинкой и заклинил им ручку кладовой.
Внутри что-то сдвинулось. Возможно, упала швабра, громко стукнувшая в дверь с внутренней стороны. Потом – тишина.
Глава 68
– Расскажи мне свой главный секрет, – сказала Клэр. – Тот, о котором ты еще никому не рассказывала.
Они лежали обнаженными в постели, и Клэр проводила пальцами по упругому животу Тесс, касаясь едва заметных послеродовых растяжек, напоминающих линии на карте.
«Кожа – это карта, – подумала Клэр. – Наше тело помнит все». Не только отметины от беременности, но бесконечные шрамы, веснушки, родинки и морщинки. Морщинки от смеха и от гнева. Крошечные волоски, которые вырастают в неположенных местах.
Тесс рассказала Клэр обо всем, что случилось за последние недели. Самоубийство Спенсера, слова на деревьях, чудесное спасение Эммы из бассейна, пожар в ее студии, необъяснимое поведение Эммы и куклу Дэннер, в которую, по словам Генри, вселился дух Сьюзи. Она рассказала и о том, как читала старый дневник Сьюзи, который Генри прятал в коробке для инструментов.
– Я расскажу тебе о том, как все закончилось у «Сердобольных Разоблачителей», – со вздохом сказала Тесс.
В самом деле? Как далеко она готова зайти?
Тесс представила, каково было бы рассказать Клэр абсолютно все. Освободиться от этого бремени. Наконец-то назвать по имени ту ужасную вещь, которую она совершила десять лет назад, тот единственный поступок, навсегда изменивший ее жизнь.
– Это случилось в тот вечер, когда я сказала Генри о том, что беременна. Я не собиралась этого делать. Наоборот, я собиралась уехать без его ведома и сделать аборт, потом попробовать устроиться в аспирантуру. Он застиг меня, когда я паковала вещи, и тогда я сказала ему правду; тогда я считала, что он заслуживает этого. Он предложил мне выйти за него замуж. Мы с ним находились на чердаке в хижине. Внизу Уинни держала Спенсера под прицелом.
Клэр кивнула. Она знала имена «ключевых игроков» и уже слышала о том, как Сьюзи решила похитить Спенсера в качестве шутки, только чтобы напугать его. Но потом шутка вдруг обернулась пугающей реальностью.
– Мы с Генри уже решили ввязаться в драку с остальными и покончить с этим, когда вдруг услышали, как Сьюзи внизу завопила, что с нее достаточно. Мы выглянули вниз и увидели, как она комкает записку с требованием выкупа. Она приказала Уинни развязать Спенсера. А Уинни не справилась с узлами, поэтому ей пришлось взять нож Сьюзи и перерезать веревки.
Нож Сьюзи. Как она могла забыть об этом? В тот последний вечер Сьюзи отдала Уинни походный нож с красной ручкой, двумя лезвиями, ложкой и вилкой, который сначала принадлежал Спенсеру. Значит, все это время нож оставался у нее. Теперь ясно, почему нож появился возле грота сразу же после того, как Уинни приехала в город.
– Когда он освободился, мы вздохнули с облегчением, – продолжила Тесс. – До тех пор, пока не обнаружили, что она не собирается отпускать его. Нет. Сьюзи заявила, что мы отведем его к озеру. Там мы застрелим его, а потом утопим.
Клэр кивнула. Она не выглядела удивленной или шокированной; она ждала, что будет дальше.
– Продолжай, – прошептала она.
– Сначала все снова подумали, что она шутит, – сказала Тесс. – Что это еще один способ запугать бедного Спенсера: похоронная процессия к озеру.
Но я не была уверена, что она шутит. Она постоянно пила, а в пьяном виде Сьюзи становилась совершенно непредсказуемой. Кроме того, она имела зуб на Спенсера. Мне кажется, Сьюзи воспринимала его как угрозу; возможно, она опасалась, что Уинни вернется к нему или чего-то еще. Она по-настоящему сильно любила Уинни. Думаю, сама Уинни даже не понимала, как сильно.
Клэр кивнула.
– У Генри была упаковка викодина, которую он стащил из медицинского шкафчика у родителей. Его отец принимал таблетки после операции на межпозвоночных дисках. Мы решили, что будет забавно однажды принять эту дурь и наблюдать за падающими звездами на озере. Я незаметно взяла четыре таблетки из его упаковки и предложила каждому из нас выпить по стаканчику текилы перед уходом.