Дженнифер Макмахон – Разоблачение (страница 30)

– Да.

– Мне жаль, что Тесс здесь нет. Мне хотелось бы побеседовать и с ней.

– Она уехала на встречу с клиентом, который хочет заказать у нее картину, – объяснил Генри.

Даже это прозвучало как ложь. Генри приложил ко лбу тыльную сторону ладони и почувствовал, что начал потеть. Тогда он сделал большой глоток коктейля, и водка с соком словно прожгла дыры в его изжеванных щеках.

– Значит, в другой раз. – Билл встал, и Генри поднялся вместе с ним. Неужели он так легко отделался? Это не похоже было на допрос с пристрастием, которого он ожидал.

– Значит, сегодня вы собираетесь в колледж? – спросил Генри.

– Да, – ответил Билл. – Мне там тоже нужно кое с кем встретиться.

– Вот и отлично, – с вымученной улыбкой сказал Генри. Он надеялся на большее – на подробности о том, кого Билл собирается увидеть и что он может предпринять в дальнейшем.

– Спасибо за то, что уделили мне время, – сказал Билл и протянул руку.

– Никаких проблем, – ответил Генри, чьи скулы уже свело от улыбки. Рука Билла оказалась сухая и теплая; его собственная рука была похожа на дохлую рыбу.

Генри проводил Билла до раздвижной двери во двор и открыл ее. Билл вышел на дорожку, потом остановился и повернулся к Генри.

– Выходит, вы не знаете, что она вернулась? – спросил он.

У Генри перехватило дыхание.

– Кто? – писклявым голосом спросил он.

Это Сьюзи. Она вернулась.

– Валери. Она здесь, в городе.

– Ох, – Генри облегченно вздохнул. – Нет, я не знал об этом.

Билл снова улыбнулся и кивнул, но Генри был уверен, что за этой улыбкой он втайне потешался над собеседником, который показал себя никчемным лжецом.

Глава 28

– Не возражаете, если я закурю?

Тесс покачала головой. Она смотрела, как Клэр запускает руку в сумку из тисненой кожи, достает серебряный портсигар и вынимает сигарету. Под крышкой портсигара было прикреплено зеркальце.

«Ты ставишь половинки друг напротив друга, ложишься на пол и видишь зеркальный коридор».

Хитроумная загадка, которую Тесс не слышала уже давным-давно. Она гадала, откуда Эмма могла узнать о ней, и пришла к выводу, что Эмма слышала загадку от Генри в один из вечеров, когда он был пьян. Рассказал и забыл, поэтому он выглядел таким растерянным, когда снова услышал ее.

Но что, если он ничего не говорил Эмме?

Тесс покачала головой. Этого не может быть.

Клэр прикурила сигарету от коробка спичек на кофейном столике, затянулась и посмотрела на Тесс через дымовую завесу.

Они сидели в гостиной дома, который снимала Клэр. Деревянный пол был натерт до блеска. Все вокруг было белое: стены, мебель и даже крошечные чашки, в которых Клэр подала эспрессо. Цветовое однообразие нервировало Тесс; с таким же успехом можно было бы оказаться в черном шатре. В таком месте могло случиться все, что угодно.

За окном порхала колибри; переливчатые малиновые перья на горлышке птицы давали отдых глазам. Когда Тесс уже была готова указать пальцем на колибри, та улетела.

– Очень жаль, – сказала Клэр и протянула портсигар Тесс. – Хотите сигарету?

– Я… – она хотела сказать, что не курит после окончания колледжа. – С удовольствием.

Может случиться все, что угодно.

Клэр прикурила сигарету для Тесс. У нее были потрясающие руки: сплошные мышцы и сухожилия. Это были руки скульптора, и Тесс уже хотелось нарисовать их. Она представила свои этюды, – лист за листом с изображением рук Клэр под всевозможными углами, – как она держит сигарету, мелет кофе, разбивает яйцо. Яйцо в руке Клэр будет одним из самых изысканных предметов, которое Тесс сможет изобразить.

Странно и непривычно. Так могла бы подумать прежняя Тесс, описанная в дневнике Сьюзи. Та самая Тесс, чьи широко распахнутые глаза жадно впитывали каждую мелкую деталь; та самая Тесс, которая ожидала чудес в повседневной жизни и находила их просто потому, что верила в их существование.

Сигарета оказалась непривычно сладкой, словно засахаренные лепестки фиалки, которые она пробовала лишь раз в жизни, на свадебном торте. Не на своем, а на чьем-то чужом торте. У них с Генри не было свадебного торта; они разделили между собой пинту мороженого, пока дожидались поезда в Монреаль, где собирались провести выходные в качестве новобрачных. Это было шоколадное мороженое с мятой. Забавно, как романтично все выглядело в то время. Генри оставался в костюме, который он одолжил у своего отца, и кормил ее мороженым с пластиковой ложечки, заливаясь смехом, когда мазал ей по носу и наклонялся, чтобы слизать растаявшие остатки.

Тесс внушила себе, что не нужно затягиваться, но глубоко вдохнула дым и нашла это ощущение приятно опьяняющим. О господи. Почему она столько лет отказывалась от этого?

– Расскажите о себе, – попросила Клэр.

Тесс со смехом выпустила дым из груди, которая теперь казалась какой-то пустой. Вернее, опустошенной.

– Мне особенно не о чем рассказывать, – ответила она и поудобнее устроилась на диване.

Может случиться все, что угодно.

– О, я в этом сомневаюсь, – сказала Клэр. – Правда, сомневаюсь.

Выговор Клэр смутно беспокоил Тесс. Он был похож на европейский, но не поддавался четкому определению. У Клэр были короткие угольно-черные волосы, зеленые глаза и необычно высокие скулы. Она носила легкий макияж, и от нее веяло кардамоном. Судя по тому, какая она подтянутая и мускулистая, она явно привыкла держать себя в форме. Вероятно, она ненамного старше Тесс.

Тесс пожалела, что она не выбрала что-нибудь более элегантное, чем холщовые брюки и черную футболку.

– А как насчет вас? – спросила она. – Откуда вы?

– Отовсюду понемногу, – улыбнулась Клэр. – У меня была галерея в Санта-Фе, но в прошлом году я продала ее. Теперь живу в Нью-Йорке, а до того жила в Праге.

– Прага… – повторила Тесс и подумала о том, как раньше они с Генри собирались пешком путешествовать по Европе и осматривать старинные города. Если не считать короткой поездки на выходные в Монреаль, Тесс никогда не была за рубежом.

Тесс стала изучать сигарету, которую держала в руке. Рядом с фильтром на бумаге был виден коричневый ромбик с деревом внутри. Явно не американские. Если бы она путешествовала по Европе, то могла бы курить такие сигареты. Могла бы сейчас блеснуть познаниями и назвать марку.

– Позвольте объяснить, зачем я пригласила вас сюда, – сказала Клэр. – Как я уже сказала по телефону, мне очень понравилась ваша работа.

Тесс улыбнулась. Она не представляла, каким образом ее маленькие холсты с клумбами и лейками могли привлечь внимание этой женщины.

Ее взгляд вернулся к рукам Клэр. Они были почти мужские на вид, что как-то не вязалось со всем остальным.

Хрупкое и изящное голубое яйцо малиновки выглядело бы наиболее эффектно в руке Клэр. Ей вдруг захотелось прикоснуться к этим рукам, провести пальцами по угловатым костяшкам и выступающим сухожилиям. Они напоминали кошачьи лапы, и она подумала о том, как кошки потягиваются и когтят воздух вытянутыми лапками.

Очень странно. С какой стати ей захотелось прикоснуться к рукам другой женщины? Такое желание могло бы возникнуть у юной Тесс, студентки колледжа. Но не у этой Тесс – здравомыслящей матери, которая следит за своими счетами, заполняет кладовку банками самодельного клубничного джема и смотрит за тем, чтобы Эмма не выходила под дождь без зонтика.

– Но я чувствую, что чего-то не хватает, – продолжила Клэр.

– В самом деле? – Тесс потеряла нить разговора, забывшись в своих мыслях.

– Я смотрю на ваши картины и чувствую, что чего-то не хватает, – взгляд ее зеленых глаз уперся в Тесс.

– Не хватает? – Тесс закусила губу. Обычно такое замечание вызвало бы у нее защитную реакцию, но в устах Клэр оно звучит примирительно.

Клэр кивнула и сделала глоток эспрессо.

– Я ощущаю что-то под поверхностью замысла. Что-то нетронутое. То, что я хочу видеть в картине, которую вы напишете для меня.

– Прошу прощения? – пробормотала Тесс.

Разве она уже согласилась написать картину? И чего именно хочет эта женщина?

Тесс выпрямилась на диване, готовая к вежливым оправданиям и быстрому уходу.

– Страсть, – сказала Клэр. Она подалась вперед и положила руку на запястье Тесс, которая получила такой неожиданный электрический толчок, что тихонько ахнула. Клэр с улыбкой удержала ее руку и добавила: – Вот чего не хватает.

Глава 29

Засыпание и пробуждение. Облака в небе. Облака у него в голове, на обратной поверхности сомкнутых век. Красивые картинки. Пушистые кролики. Блуждающие огоньки. И лось (о, боже, только не лось!).

Когда-то давным-давно Генри, Тесс и Эмма лежали вместе в ярко раскрашенном гамаке, подвешенном между деревьями, наблюдали за облаками и окукливались. Мир казался таким надежным и безопасным. Таким идеальным местом. Скоро они встанут и зажгут костер. Сделают еще больше сладких сэндвичей с дымком. Снова будут обмениваться глупыми шутками.

Тук-тук.