Дженнифер Макмахон – Разоблачение (страница 20)

– Тогда пойдем и обсудим нашу правдивую ложь.

Глава 14

Они сидели на кухне, пили кофе, заваренный Генри, и снова обсуждали подробности своих ответов на вопросы Билла Лунда. Генри до сих пор не встречался с частными сыщиками. Он вообразил парня с квадратной челюстью и в широкополой шляпе, будущего Филиппа Марлоу или Сэма Спейда[9].

– Сьюзи собрала вещи и уехала в конце лета. Она сказала, что собирается на запад, в Калифорнию, – Тесс держала в руках кружку кофе и повторяла отрепетированные фразы.

– Правильно, – сказал Генри. – Хорошо.

Он думал о послании, нарисованном на деревьях. Он водил лучом фонарика от одного ствола к другому, не веря своим глазам. Этот луч как будто проник в прошлое и высветил одно из их собственных сообщений.

«ЗДЕСЬ БЫЛИ СЕРДОБОЛЬНЫЕ РАЗОБЛАЧИТЕЛИ».

Генри смотрел на свою кружку и страстно желал, чтобы там было вино. Когда они покончат с этим, он отправится в свой амбар и нальет себе до краев. Может быть, тогда вещи начнут обретать смысл. Головная боль пройдет, облачность поднимется.

– Мне не нравится, что этот Лунд направляется в Секстон, – сказала Тесс.

Генри выпрямился на табурете и поставил чашку на кафельную столешницу.

– Там мало что можно найти. Мы избавились от всех записей. Он может встретить людей, которые знали нас, но что это доказывает?

Тесс покачала головой:

– Мне это не нравится. Что, если он доберется до Берусси?

Генри застыл на месте. Боль в его голове превратилась в осьминога, который своими щупальцами проник в затылок, захватил его голову и сжал глазное яблоко.

О господи. Берусси.

– Окажи мне услугу, ладно? – прошептала Сьюзи на ухо Тесс. – Задержи Берусси на несколько минут, хорошо?

Они были в скульптурной студии, а Берусси находился в углу и возился с паяльными инструментами. Генри работал со стамеской над большой скульптурой волка.

Тесс кивнула.

– Джон, вы не могли бы помочь мне? – окликнула она. – У меня тут сложные надрезы по плексигласу, и я боюсь все испортить.

– Конечно, Тесс, – сказал он. – С удовольствием.

Он присоединился к Тесс, работавшей с прорезным лобзиком.

Генри отложил киянку и стамеску и последовал за Сьюзи на улицу, где она подошла к общественному телефону и набрала несколько номеров.

– Что происходит? – спросил он.

Она улыбнулась и поднесла палец к губам.

– Привет, Роза, это Сью Пирс. Декан на месте? Да, я думаю, что это срочно. Я в здании скульптурной студии; тут что-то стряслось в кабинете Берусси, и думаю, что декану лучше прийти сюда. Возможно, будет неплохо позвать охранников… погоди минутку. Эй, Роза, я слышу крики! Думаю, чем больше людей вы пошлете, тем будет лучше.

Сьюзи повесила трубку.

– В чем дело? – спросил Генри.

– Подожди и увидишь, пупсик, – ответила она и наклонилась, чтобы клюнуть его в щеку.

Берусси по-прежнему помогал Тесс в скульптурной студии, визжала ажурная пила, и в воздухе воняло горелым пластиком, когда появился декан с охранниками: местным поэтом Борисом, работавшим за жилье и еду (который крепко сдружился с Берусси), и дородным рабочим из отдела снабжения. Они сразу же направились в кабинет Берусси. Борис коротко постучал и распахнул дверь.

Генри заглянул в дверной проем из-за плеча декана.

Мужчины неуклюже переминались с ноги на ногу, глядя на Уинни. Она сидела на полу, завернувшись в мексиканское одеяло. Ее лицо было красным, глаза припухли от слез. С ее шеи свисала тонкая золотая цепочка с выпускным кольцом Берусси. Борис заговорил первым:

– С тобой все в порядке, милая?

– Он говорит, что любит меня, – надрывным голосом отозвалась Уинни с глубоко оскорбленным видом, – говорит, что умрет без меня. Но я не люблю его. Я люблю Сьюзи. Я пыталась уладить дело миром, но он… он так рассердился…

– Кто? – спросил декан. – О ком ты говоришь, Валери?

– Джон, – она шмыгнула носом и потянула кольцо на цепочке, висевшее у нее на шее. – Я боюсь того, что он может сделать. Ревность сводит его с ума. Вы же знаете, как он преследует «Сердобольных Разоблачителей»? Это лишь ради того, чтобы спровоцировать Сьюзи и добиться ее исключения из колледжа. Посмотрите!

Уинни встала, по-прежнему завернутая в одеяло. Она подошла к столу Берусси, открыла верхний ящик и достала пачку ксерокопий с надписью «Здесь были Сердобольные Разоблачители». Она протянула бумаги декану.

– Джон Берусси – единственный Разоблачитель! – воскликнула она. – А теперь он и меня втягивает в свои делишки. Я больше не могу этого вынести! Только посмотрите, во что он меня превратил!

За этими словами последовал торжественный финал: Уинни сбросила одеяло на пол. На ней были только лифчик и трусики, и шрамы на ее руках, ногах и животе бросались в глаза. Даже Генри, который знал о порезах и о том, что это часть представления, был потрясен.

– Смотрите, что он заставлял меня делать!

Поэт Борис вскрикнул и закрыл глаза руками. Охранник из отдела снабжения ушел искать Берусси с явным намерением свернуть ему шею. Декан вышел вперед, поднял одеяло, снова закутал Уинни и пообещал:

– Не беспокойся: теперь мы позаботимся об этом. О тебе мы тоже позаботимся. Все будет в порядке.

На следующий день состоялось срочное заседание ученого совета, и Берусси был уволен. После заседания, когда Берусси наконец вышел на улицу, – его лицо было бледным и опухшим, волосы и борода совсем растрепались и вылезали из-под резинок, – небольшая процессия встретила его у административного корпуса и сопроводила через кампус. Некоторые студенты несли плакаты с надписями «Джон Берусси – опасный хищник» и «Защитим Секстон: скажем НЕТ сексуальным домогательствам».

Во главе процессии, состоявшей из возбужденных и сердитых студентов, шла Сьюзи, игравшая похоронный марш на красно-черном аккордеоне.

– Даже если Лунд найдет Берусси, что он может узнать? – спросил Генри с последним глотком остывшего кофе.

Тесс покачала головой:

– Можно поспорить, что Берусси очень хорошо помнит Разоблачителей, и это не самые теплые воспоминания.

– Ну и что? – сказал Генри, вертя в руках пустую кружку.

– Ну и что? О боже, Генри! Это связывает нас со Спенсером; все знают, как сильно он хотел присоединиться к нам и как мы разыгрывали его. Лунд моментально увидит связь между словами «Разоблачение – это свобода» на открытке и «Сердобольными Разоблачителями». Эта ниточка тянется к Спенсеру, но самое главное, она тянется к Сьюзи. Если он выяснит, что Сьюзи пропала тем летом, то Спенсер будет наименьшей из наших забот.

Тесс посмотрела на него, как на идиота.

– Ладно, я понял, – Генри вздохнул и прижал ладонь к глазу. Тесс снова покачала головой:

– Мы не имеем представления, что уже известно Лунду и знает ли он о «Сердобольных Разоблачителях». Но нам нельзя попадаться на лжи.

Генри кивнул. Тесс посмотрела куда-то в пустоту.

– Даже одна мелкая ложь подобна красному флажку, Генри. Это предупреждение о том, что другая, более крупная ложь, только ожидает, когда ее вытащат со дна.

Генри передернул плечами.

Когда ее вытащат со дна.

Почему из всех слов Тесс выбрала именно эти?

Глава 15

Генри ушел с кухни, чтобы поработать над своим каноэ. Тесс убедилась в том, что Эмма крепко спит, и теперь направилась в собственную студию. Она закрыла парадную дверь, спустилась с крыльца и пошла через лужайку к гравийной дорожке, которая петляла по скульптурному саду и заканчивалась возле ее студии.

Джон Берусси. Вот дерьмо. Тесс до сих пор ежится при воспоминании о том, что сотворили Сьюзи и Уинни. То был не первый и не последний раз, когда Тесс спорила со Сьюзи, но тогда между ними вспыхнула настоящая ссора.

– Я думала, что мы в одной группе и сотрудничаем друг с другом! – отрезала Тесс, когда встретилась со Сьюзи после так называемых студенческих протестов. Они были одни в обшарпанной кофейне на первом этаже административного здания. – Как вы могли провернуть такое дело без нашего ведома?

Сьюзи улыбнулась.

– Мне жаль, если ты чувствуешь себя брошенной, Тесс, но в таких миссиях действует принцип необходимой информации. Великое искусство не делается на собраниях.

– Чушь собачья, мы обе знаем, что в этой миссии тобой двигала личная месть, а не какие-то соображения высокого искусства. И у тебя хватило наглости впутывать меня и Генри в нечто подобное, даже не поставив нас в известность? Ты ведь понимаешь, что женщины на самом деле подвергаются сексуальным домогательствам, не так ли? И что в результате их называют лживыми и вероломными суками, которые играют на публику, – вроде того представления, которое устроила Уинни? Мои поздравления с тем, что ты подтвердила гребаные сексистские подозрения, Сьюзи. Отличная работа, блин!

Сьюзи перестала улыбаться. Ее глаза сузились, голос превратился в шипение.

– Избавь меня от сто первой лекции по феминизму. Я столько знаю о преследовании и оскорблении женщин в этой области, что ты и представить не можешь. Возможно, Берусси лично и конкретно не спал с Уинни. Но я гарантирую, что он кого-нибудь изнасиловал – женщину или девушку – на том или ином этапе своей блестящей карьеры. Какой мужчина не делал этого? Сегодня мы расплатились за них, и я готова поспорить, что таких найдутся десятки.