Дженнифер Макмахон – Пригласи меня войти (страница 11)
– Знаешь, я придумал одну игру, – сказал он однажды, когда она обнаружила особенно грубую записку, прикрепленную клейкой лентой к ее шкафчику. Майк притворился, что не видел написанного, просто снял записку и скомкал ее. – Я прихожу в школу и делаю вид, будто я не один из них. Будто я инопланетянин из другой галактики, который был послан сюда для наблюдения.
Олив кивнула.
– Видишь ли, существа с моей родной планеты скоро вернутся, чтобы забрать меня, а после этого они уничтожат Землю. Останется только большой огненный шар. – Он издал взрывной звук и помахал пальцами в воздухе. – Пуф!
Олив улыбнулась, но внутренне поморщилась. Ей не нравилась мысль о мире, погибающем в пламени, даже если при этом исчезнут девчонки, которые оставляют жестокие записки.
– Но дело в том, что я могу выбирать людей, которые улетят вместе со мной, – продолжал Майк, поблескивая глазами. – Все остальные распадутся на элементарные частицы. До сих пор я выбрал только тебя, – со смущенной улыбкой закончил он.
– Э-э… большое спасибо, наверное, – сказала она. Прозвенел второй звонок, и они побежали в класс.
– Я думаю, мы можем начать ремонт в твоей комнате, – сказал отец.
Олив заморгала.
– Что? – Она подумала, что ослышалась, так как затерялась в воспоминании о Майке и инопланетянах.
– Твоя комната, – повторил отец. – Я подумал, что мы можем начать ремонтировать ее. Не стоит откладывать, верно?
У Олив скрутило живот. Только не ее комнату. Для нее это было единственное безопасное место. Отец предложил расширить ее комнату еще две недели назад, когда за ужином присутствовала Рили. Олив сказала, что вполне довольна своей нынешней комнатой.
– Но разве ты не хочешь, чтобы она стала просторнее, с высоким потолком и встроенным шкафом? Разве так будет не лучше?
– Ради бога, Дастин, – сказала Рили. – Она сказала, что ее все устраивает. Ты не мог бы оставить в покое хотя бы одну комнату?
Тогда ее отец пошел на попятную, но после ухода Рили постоянно говорил о чудесных переменах, которые ожидают комнату Олив, хотя до сих пор не предлагал приступить к работе. Стены и потолок ее спальни оставались в прежнем виде. И внутри было чисто. Это было единственное место в доме, где вытирали пыль и наводили порядок. Единственное место, которое оставалось неизменным с тех пор, как ушла мама.
– Тебе не кажется, что сначала нужно закончить ремонт в гостиной? Побелить потолок, оштукатурить стены и даже покрасить их? – Олив старалась не показывать тревогу и подступавшее отчаяние.
«Только не мою комнату. Все, что угодно, только не это».
Ее отец выглядел разочарованным.
– Я просто хотел, чтобы у тебя была красивая комната. Мы бы сделали ее просторнее за счет гостевой спальни, и у тебя будет встроенный шкаф. Помнишь, о чем мы говорили раньше?
На самом деле говорил только он сам, рассказывая о том, как все будет прекрасно и совершенно, когда они снесут стену в одном месте или повесят полки на другой стене. Как будто истинное счастье можно было получить, махая кувалдой или штукатуря стены.
– У меня и так есть хороший шкаф, – сказала Олив. У нее было совсем немного одежды, не то что у ее одноклассниц, которые ежедневно носили новые наряды. Олив было вполне достаточно двух пар джинсов (местами залатанных), камуфляжных охотничьих штанов с массой карманов, новых футболок и камуфляжной куртки. Она имела две пары обуви: охотничьи ботинки и теннисные туфли.
– Но я думал… – растерянно начал отец и разочарованно умолк.
– Я правда считаю, что мы должны сосредоточиться на завершении уже начатых проектов, – сказала она, вполне понимая, как странно это выглядит со стороны: она говорит как взрослый человек, а он изображает из себя маленького ребенка с сумасбродными и непрактичными идеями. – Давай сегодня после уроков вместе поработаем в гостиной, ладно? Это будет первая комната, которую увидит мама, когда войдет в дом. Разве не стоит довести ее до совершенства?
Отец выглядел скорее усталым и постаревшим, чем расстроенным. Он сильно похудел после ухода мамы. Его кожа отливала нездоровой желтизной, под глазами обозначились темные круги. Соломенные волосы слишком отросли и нуждались в стрижке. Олив нужно больше заботиться о нем, следить за тем, чтобы он лучше питался и пораньше ложился в постель, а не засыпал на старом скрипучем диване перед телевизором в гостиной.
На короткий момент она задумалась, не стоит ли уступить его желанию и сказать, что они могут начать ремонт в ее комнате, – просто для того, чтобы он обрадовался и улыбнулся.
Она закусила губу в ожидании ответа.
– Хорошо, – наконец сказал отец. – Давай сначала закончим гостиную. Как думаешь, в какой цвет ее можно выкрасить?
Олив улыбнулась и тихо вздохнула. Она все обдумала, пока глазировала булочки с корицей.
– В голубой, – ответила она. – Это цвет неба и маминого любимого платья. Ты же знаешь, что я имею в виду?
Отец сосредоточенно нахмурился, по-стариковски наморщив лоб, как будто память о матери в этом платье была слишком тягостной для него. Он как будто съеживался на глазах.
– Да, я знаю это платье, – тихо и хрипло сказал отец. Он посмотрел на кофейную чашку и отхлебнул, хотя кофе был еще очень горячим. – По пути домой я возьму образцы краски, и мы решим, какой лучше подходит.
– Вот и хорошо, – сказала Олив. Она положила булочку с корицей на тарелку и подала отцу.
– Спасибо. – Он откусил большой кусок и направился из кухни, чтобы собраться на работу. – М-мм! Ты становишься отличной поварихой.
Олив захотелось сказать: «
Она услышала работающий душ и тревожный бухающий звук в водопроводных трубах. Олив была уверена, что они неправильно смонтировали часть водопроводной системы, когда устроили ремонт в ванной. Иногда буханье в трубах сменялось низким гудением, как будто в стене завывал какой-то монстр, пытавшийся выбраться наружу. Олив не сомневалась, что им придется снова разобрать стену и заменить трубы. Тогда, наверное, отец решит передвинуть душ к другой стене, и все начнется по новой.
Через двадцать минут, когда она заворачивала остатки булочек, отец спустился из ванной, благоухая ментоловым кремом после бритья и мылом «Ирландская весна». Он наполнил свой дорожный термос, а Олив вручила ему пакет для ланча, куда положила бутерброд с ветчиной, яблоко и две булочки с корицей.
– Я пошел, – сказал отец и взял ключи от автомобиля. – Тебя подбросить? Сегодня утром я собираюсь на Каунти-роуд – там перекладывают дренажную трубу, – но могу высадить тебя по пути.
Каунти-роуд находилась на другой стороне городка, противоположной от школы. Олив улыбнулась такому любезному предложению.
– Спасибо, я сяду на автобус.
– Лучше поспеши, если не хочешь пропустить его, – предупредил отец.
– Я выхожу через пять минут, – сказала она.
– Вот и молодец. – Отец, не оглядываясь, направился к входной двери. Олив услышала, как завелся его старенький «шевроле» – сначала неуверенно, на холостых оборотах, а потом с бодрым рычанием.
Олив села за стол и взяла еще одну булочку с корицей. Она не собиралась ловить автобус. «Странный Оливер» сегодня вообще не собирался в школу.
У нее были другие планы.
Глава 5
Элен
Нат сидел с раскрытым ноутбуком, снова и снова воспроизводя ужасные звуки. Крики рыжей лисы. Крики пекана-рыболова. Оба звучали жестоко и мучительно, даже чудовищно. Элен вздрагивала каждый раз, когда он нажимал кнопку проигрывателя. Нат наклонил голову, внимательно вслушиваясь, словно пытался выучить чужой язык.
– Ты слышала один из этих звуков?
– Я не знаю. Не знаю, что я слышала, – сказала Элен и отпила большой глоток вина. – Пожалуйста, ты не мог бы прекратить это?
Она устала и хотела принять горячую ванну. Но у них был только крошечный душ, где едва можно было развернуться. Давление воды было таким низким, что головка душевого шланга плевалась водой, а не равномерно выливала ее наружу.
– Люди называют их кошками-рыболовами, но это вовсе не кошки, – объяснил Нат. – В сущности, они принадлежат к семейству куньих.
Он снова включил запись, и кухня наполнилась жуткими воплями.
– Пожалуйста, Нат, – взмолилась Элен. – Выключи эту дрянь!
Утром они сложили брусья и доски под нейлоновым навесом, установили второй навес для работы и обустроили место для хранения инструментов. Мужчина, который привез древесину, рассказал им о страшном инциденте, случившемся прошлой ночью в окрестностях городка: школьный автобус со старшеклассниками съехал с дороги и перевернулся. Трое погибших и двадцать раненых. Движение в одну сторону было перекрыто.
– Моя кузина ехала в этом автобусе, – сообщил мужчина с лесопилки. – С ней все в порядке, но она и другие говорят, что водитель резко свернул, чтобы не наехать на женщину посреди дороги.
– Бог ты мой, – сказал Нат. – Она попала под автобус?
– Когда приехали пожарные, они не нашли никакой женщины. Только помятый автобус и группу истеричных раненых детей. – Мужчина посмотрел на деревья, потом – на тропу, ведущую к болоту.
– Ужасно, – сказала Элен.
– Может быть, это ты и слышала вчера ночью? – предположил Нат. – Визг покрышек и автомобильные сирены?