Дженнифер Макмахон – Молчание (страница 43)
– Почему вы еще не спите? – высоким, напряженным голосом спросила мать.
Лиза пожала плечами и отступила на кухню.
– Сейчас лето, мама. И всего лишь девять часов вечера.
– Все равно ложитесь в постель. А завтра утром вы должны встать пораньше и помочь мне приготовить пирог.
– Пирог?
– Да, клубничный пирог. Взамен того, который таинственным образом исчез со стола на кухне.
– Но мы не…
– Ложитесь в постель, и никаких возражений! – отрезала мать.
– Что происходит? – прошептал Сэм, когда вошел на кухню.
– Мама расстроилась из-за пропавшего пирога.
– Я даже не знал о нем, – сказал Сэм.
– Наверное, это Эви. А может быть, вообще не было никакого пирога.
– Что? – Он удивленно наморщил лоб.
– Забудь об этом. Слушай, я кое-что должна тебе сказать. Нечто важное. Выходи во двор, а я схожу за Эви, встретимся там. Но нам нужно держаться тихо и быть осторожными: мама очень сердится и хочет, чтобы мы легли спать.
– Что… ты хочешь, чтобы мама взъелась на меня? Нет уж, спасибо. Я иду в постель.
– Это важно, Сэм, – сказала Лиза. – Пожалуйста!
Сэм закатил глаза, но Лиза знала, что она победила. Он вышел во двор через дверь на кухне.
Лиза заглянула в гостиную, где Хэйзел снова пыталась впихнуть таблетки в ее отца. Он оттолкнул ее руку, потом резко подался вперед, схватился за угол кофейного столика и опрокинул его. Стопка журналов, тарелки с крошками от тостов и холодный чай полетели на пол. Это было самое целенаправленное движение отца, которое Лиза видела с тех пор, как он вернулся из больницы. Она наполовину испугалась, наполовину порадовалась за него.
– Все, я звоню врачу, – заявила мать и направилась на кухню. Лиза выбежала из комнаты в коридор и поскакала вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки; ее розово-серебристые теннисные туфли едва касались ковровой дорожки. Она добралась до своей комнаты, распахнула дверь и ахнула, действительно ахнула, как девушка в одном фильме ужасов, который любили Сэм и Эви.
Она увидела саму себя, только на самом деле это была вовсе не она. Это была коренастая, франкенштейновская версия ее самой. Наверное, это было похоже на тех двух юных девушек с фотографии в гостиной: они смотрели на самих себя, только совершенно других.
Но это было не какое-то будущее, которое Лиза мельком увидела через пространство и время, это было притворство.
Эви стояла перед зеркалом, одетая в красную толстовку Лизы. Эви надела черный ведьмовской парик, которым пользовалась ее мать на прошлый Хеллоуин, и волосы падали ей на лицо, а голова была накрыта красным капюшоном. Она натянула эластичные черные легинсы Лизы, которые были ей слишком малы, отчего ноги были похожи на сосиски. Эви была босой и выкрасила ногти на ногах голубым лаком с блестками – точно так же, как Лиза.
– Э-э-э, что ты делаешь? – спросила Лиза, заметившая, что на этот странный костюм Эви все-таки надела свой широкий кожаный пояс, а охотничий нож в ножнах был пристегнут к левому бедру.
– Ничего. – Лицо Эви под завесой фальшивых виниловых волос отчаянно покраснело, и она задышала с присвистом.
– Ну хорошо, – сказала Лиза, хотя, конечно, ничего хорошего в этом не было. – Хорошо, – повторила она, стараясь убедить себя, что все в порядке. Совершенно нормально. Мир вокруг нее не сошел с ума. – Сэмми ждет нас на улице, – наконец сказала она и отвернулась. – Ах да, и моя мама очень расстроилась из-за пирога.
– Какого пирога? – спросила Эви, но Лиза попятилась из комнаты и закрыла за собой дверь.
Проходя через кухню, она услышала голос своей матери, разговаривавшей по телефону.
– Да, отказывается соблюдать режим, – говорила она. – Но не только это: он думает, что мы пытаемся отравить его.
Глава 30
Фиби
Они ехали домой. Фиби достала свой маленький блокнот и удивленно посмотрела на слова, которые сама только что написала.
Она захлопнула блокнот. Она еще даже не была уверена, что сохранит ребенка, но уже придумывала ему имя. Совершенно полоумная и, в конце концов, не такая уж непохожая на свою мать. Яблочко от яблони недалеко падает. А иногда яблочко такое же дурное – побитое, червивое, усыпанное болячками.
Глубоко внутри Фиби сознавала, чего она боится больше всего. Не отчуждения Сэма, а своего страха оказаться такой же паршивой родительницей, какой была ее мать.
Фиби вспомнила свой последний разговор с матерью, за два дня до ее смерти.
– Приезжай домой, – умоляла ее мать. – Ты нужна мне. Ты нужна
– Кому? – поинтересовалась Фиби, гадая, с каким еще мошенником сошлась ее мать.
– Твоему Темному Человеку, любимая. Он ждет тебя.
– Ты пьяна, – сказала Фиби. – Позвони мне, когда протрезвеешь… если протрезвеешь.
Потом она повесила трубку и больше уже никогда не слышала голос своей матери. Через два дня ей позвонили из полиции.
– Ваша мать часто мыла посуду в ванной? – спросил ее полицейский дознаватель.
– Посуду?
– Вместе с ней в ванне были кастрюли и сковородки. А также ножи и столовые приборы.
– Сэм, – сказала Фиби и подняла голову. – Ты ведь не думаешь, что эти россказни про фей могут иметь реальную основу, правда?
Сэм кивнул и переключился на вторую передачу.
– Разумеется, нет, – ответил он. Его лицо превратилось в суровую гримасу.
Фиби очень хотелось рассказать Сэму, что она нашла рюкзак в шкафу, и спросить, действительно ли он верит написанному. Но она не могла себе этого позволить. Сэму явно хотелось держать свои исследования в тайне, пусть так и будет. Он все расскажет, когда будет готов к этому… верно?
Точно так же, как она собиралась рассказать ему о своей беременности. Проклятие!
– Франни кое-что рассказала мне на днях, – сказала Фиби. – О том, что вы с Лизой дружили с двумя детьми, жившими поблизости. Она сказала, что одна из них, девочка, считала фей вполне реальными. Она даже рассказывала, что встречалась с Королем фей.
Сэм механически кивнул.
– Джеральд и Мизинчик, – пробормотал он.
– Мизинчик?
– Это прозвище. На самом деле ее звали Бекка, то есть Ребекка, она всегда была одета в розовое, как будто не могла носить одежду никакого другого цвета.
Он уставился в ветровое стекло.
– Значит, вы были друзьями? Ты, Лиза, Джеральд и Мизинчик?
– Честно говоря, мы вроде как враждовали с ними тем летом. Джеральд обожал Лизу, но ненавидел Эви. Он называл ее Стьюи и унижал при каждом удобном случае.
– И Эви мирилась с этим?
Сэм хрипло рассмеялся.
– Не совсем. Она сломала ему руку.
Фиби промолчала.
– Ты думаешь, будто знаешь Эви. То, что ты стараешься помочь ей, – это хорошее дело. Но говорю тебе, Фиби, ей нельзя доверять. Ты просто не знаешь, на что она способна.
За обедом из восхитительно-белых макарон со сладковатым соусом из банки Сэм поведал ей свой план.
– Завтра мы заберем Лизу. Потом поедем вместе с ней в Бэрр и посмотрим, не проснутся ли какие-то воспоминания. Мы возьмем ее в библиотеку и увидим, сможет ли она что-то рассказать об этой Мэри Стивенс. Не так уж и много, но это все, что у нас есть.