Дженнифер Линн Алварес – Пламя нашей лжи (страница 3)
– Есть идея, – бросает Люк. – Предлагаю сделать что-нибудь вне плана.
Мо хмурится, глядя на него:
– Я… Это я не могу записать.
Он плещет на нее водой из озера, и Мо недовольно щурится:
– Да если бы не я, вы бы все передохли с голода и скуки!
Драммер и Вайолет уже вышли из озера, и Драммер принимается за Мо:
– Очень в этом сомневаюсь! – Он щиплет ее за руки и щекочет живот, пока она не разражается громким хохотом.
Потом к берегу выплывает Люк и без сил плюхается на полотенце – он курит не меньше двух пачек сигарет в день и еле дышит. Вайолет и Мо принимаются за перекус, а мои лошади пасутся на высокой сухой траве у нас за спиной.
Неужели это последнее лето, когда мы вместе? Мо уедет первой – учиться на медсестру во Фресно. Вайолет отправится в Стэнфорд заниматься биохимией, я поеду в Сан-Диего изучать уголовное право, а Люк и Драммер пойдут работать.
Может быть, и мы с Вайолет и Мо уже на первом курсе найдем себе подработку и не приедем домой на каникулы? Или приедем лишь после того, как родители начнут нас умолять? Будут ли Чудовища разделены только географией, или образование тоже повлияет? Я содрогаюсь от мысли, что придется уехать из Гэп-Маунтин, заводить новых друзей, жить дальше…
Порыв ветра срывает с Мо шляпку.
– Я подберу, – говорю я.
Драммер косится на жарящее с неба солнце, и его ресницы отбрасывают острые тени на щеки.
– Погодка как раз для пожара.
– Тьфу на тебя! – восклицает Мо, словно одних его слов достаточно, чтобы все вспыхнуло.
Если не считать ветра, который теперь дует сильными порывами, день идеальный. Наше будущее раскидывается перед нами, подобно Провалу, такое же прекрасное и непредсказуемое, и я обещаю себе не забывать ни единого момента этого лета.
И вот тут Люк встает, вытаскивает из кармана пакетик с травкой и произносит слова, которые изменят нашу жизнь навсегда:
– Курить будет кто?
– Что ж ты через бонг не куришь, как все нормальные люди? – ворчит Мо. – Отойди! Не хочу потом вонять этой дрянью!
От жары щеки у нее раскраснелись, а губы потрескались.
– Все равно у воды слишком сильный ветер. – Люк подхватывает свой рюкзак и решительно отправляется в лес, вплотную подступающий к пляжу.
Драммер встает и идет за ним. Вайолет секунду смотрит на них, потом натягивает шорты с низкой посадкой, застегивая их на тонкой талии, и сует ноги в кеды:
– Я быстро.
Она бежит за ними, приплясывая и чуть склонив набок голову.
Мо сворачивает покрывало и складывает вещи в сумку.
– Похоже, конец празднику.
– Или только начало, – недовольно ворчу я. – Ты же знаешь, я не люблю, когда Драммер под кайфом.
– Это потому, что он на тебя внимания не обращает, верно? Забудь про него, Хан. Есть и другие парни.
Меня бросает в жар.
– А точно есть?
Она смеется и закидывает сумку на плечо. Ее большие светло-карие глаза на мгновение стреляют в сторону леса:
– Черт! Надо бы за ними приглядеть.
– Они уже не маленькие, – возражаю я.
Мо молча вскидывает брови.
– Ну ладно. – Я сую полотенце в седельную сумку Санни, оставляю лошадей на привязи и следом за подругой иду по звериной тропе между соснами.
– Гляди! Медвежьи следы, – указывает Мо. – Жаль, ты не взяла с собой Матильду.
– Мне тоже жаль.
Собака у меня старая, но лает достаточно громко, чтобы отпугнуть медведя. Я сегодня слишком мало пила, и голова начинает слегка кружиться от обезвоживания. В лесу едва ли прохладнее, и сквозь ветки до нас дотягивается сухой ветер, горячий, словно дыхание дьявола. Трава и кусты крошатся, высушенные самым жарким летом в истории Гэп-Маунтин.
Я смотрю на телефон. Время 15:12. Под ногами шуршат сосновые иголки, напоминая о необходимости опасаться змей. Я слышу впереди смех.
Мы с Мо находим своих друзей посреди небольшой поляны. Люк и Драммер вполголоса судачат о ком-то им неприятном, а Вайолет стоит, прижавшись к Драммеру, и смотрит снизу вверх, как он затягивается трубкой Люка. Я замечаю, что рука Драммера небрежно обнимает Вайолет за талию, а пальцы распластались по заднему карману на ее шортах. Сердце начинает биться неровно. Это совсем никуда не годится.
Мо тоже это замечает и косится на меня.
– Уговор, – произношу я одними губами, но она пожимает плечами, словно говоря: «Мы были в шестом классе. Неужели он еще действует?»
В ответ у меня напрягается позвоночник. Конечно же, действует! Мы все договорились, что Чудовища не встречаются с Чудовищами. Я пялюсь на сосновые иголки. Кажется, внутри я по-прежнему двенадцатилетка, просто ростом стала повыше.
Драммер передает трубку Вайолет, и она глубоко втягивает дым, сложив губы, словно для поцелуя. Он завороженно глядит ей в лицо, и этот взгляд мне отлично знаком – не потому, что Драммер когда-то так смотрел на меня, а потому, что он так смотрел на множество девушек за прошедшие годы. Они с Вайолет нынешним летом оба без пары, и этот флирт… кажется опасным. Если Драммер замутит с ней, то ненадолго. И это может причинить боль Вайолет.
Когда Драммер замечает мой взгляд, он отстраняется от Вайолет и отдергивает руку, прижав ее к своему боку. И вид у него чертовски виноватый. Понимаю, что мое неодобрение несправедливо: Драммер мне не принадлежит. Между нами существуют какие-то странные отношения, которые невыносимы. В основном для меня, но и для него иногда тоже.
Трубка погасла, и Люк достает упаковку спичек из жестянки, лежащей у него в рюкзаке.
Я смотрю на него, вытаращив глаза:
– Эй! Нельзя зажигать спички в лесу!
Он косится на меня налитыми кровью полуприкрытыми глазами:
– Ага, но мне можно.
– Только не при повышенном риске пожара!
– Я осторожно, – возражает он, и Драммер хихикает.
Я качаю головой:
– А зажигалкой нельзя? Зачем вообще в наше время спички?
– Зажигалку ему еще не продадут, – хихикает Драммер еще громче, поскольку Люк несовершеннолетний.
Люк кивает:
– Зато я могу купить дробовик.
– Точняк! – восклицает Драммер, и они с Люком стукаются кулаками.
На меня никто не смотрит. Никто меня не слушает.
– Серьезно, не надо здесь курить. Не сегодня. Я знаю – у меня папа шериф.
– «У меня папа шериф», – повторяет Люк, идеально передразнивая меня, и оба разражаются громким смехом.
Гнев охватывает меня.
– Идите вы все к черту!