Дженнифер Хартманн – Старше (страница 50)
Наши взгляды сцепились на мгновение, прежде чем он исчез в одной из спален и, вернувшись через минуту, застал меня на графитово-сером диване дрожащей и поджавшей под себя ноги.
Рид заколебался, а затем двинулся вперед, держа под мышкой сверток с одеждой и полотенце.
Я следила, как он опустился передо мной на колени и потянулся к моим лодыжкам. Его пальцы были еще холодными, когда он осторожно стягивал с моих ног влажные носки.
Я смотрела на него, не двигаясь.
— Что ты делаешь?
— Согреваю тебя.
Мои губы приоткрылись, чтобы возразить, но с них не сорвалось ни слова. Я не привыкла, чтобы обо мне заботились, нежно прикасались и гладили. Поэтому я просто наблюдала за тем, как он вытирает влагу с моих замерзших ступней и икр банным полотенцем.
Затем он провел руками по моим бедрам и потянулся к поясу моих легинсов.
Мое сердце заколотилось, дыхание сбилось.
Не было никаких колебаний, никаких неловких движений. Он стянул мокрую ткань с моих ног, продолжая вытирать меня насухо, а затем надел на мои ноги сухие пижамные штаны. За ними последовали два пушистых носка, проглотившие мои пальцы, выкрашенные малиновым лаком.
Схватив штаны, я натянула их до конца, Рид придвинулся ближе к моим ногам и потянулся к краю футболки.
Его глаза поднялись к моим.
В них светилась горячая смесь нежности и чего-то еще. Я уставилась на него, прикрыв веки, а воздух покидал мои легкие клубами нервной энергии.
Я медленно подняла руки над головой.
Рид сглотнул, его движения стали еще медленнее, когда он опустился на колени между моих раздвинутых ног, и футболка потянулась вверх за движением его рук. Спутанные волосы падали вниз прохладным водопадом на обнаженные плечи и бретельки бюстгальтера. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась, дыхание было неглубоким и прерывистым. Стиснув зубы, он избегал моего взгляда, пока натягивал на меня сухую футболку и помогал просунуть руки в рукава.
Я вытащила волосы из-за ворота и опустила глаза.
— Это не Тары.
Это была его футболка «Soundgarden».
Опустив взгляд на мою грудь, он моргнул на логотип.
— Да, — это все, что он сказал.
Аромат амбры и землистой мужественности окутал меня теплыми объятиями, когда Рид потянулся, чтобы взять шоколадно-коричневый плед рядом со мной. Он накинул его на мои плечи, укутывая меня в уютный кокон, его руки задержались на бахроме, пока он крепко сжимал его.
— Спасибо. — Я прижала ладонь к костяшкам его пальцев, чтобы удержать его рядом. Его рука была холодной и сухой, поэтому я нежно погладила кончиками пальцев его кожу, возвращая тепло. — Ты тоже замерз.
— Я в порядке. — Он устроился у меня между ног, голос был шершавый, как песок. — Тебе лучше?
— Да.
Он слегка кивнул в ответ, когда нашел мой взгляд.
— С ней все будет в порядке, — мягко сказал он. Затем протянул руку и заправил прядь мокрых волос мне за ухо. — Когда она была щенком, постоянно убегала со двора. Она умеет находить путь назад. Еще лучше она умеет найти безопасное место, где можно спрятаться, пока ее не найдут.
Я прикусила губу.
— Я чувствую себя ужасно.
— Это потому, что у тебя чертовски большое сердце. — Рид потянулся к моим рукам, высунувшимся из-под одеяла, обнял их своими большими ладонями и начал растирать. — Ты все еще не согрелась.
Мне не было холодно. Я чувствовала себя тающим кусочком сладости.
— Это приятно.
Он поднял наши соединенные руки к своим губам и согрел горячим дыханием мои ладони, прежде чем снова потереть их. Покалывание расцвело в кончиках моих пальцев, словно в них впились крошечные иглы, и побежали марафон по всей длине рук. Рид снова подул на них, а затем полностью обхватил мои медленно согревающиеся ладони, поднес их к подбородку и оставил там. Его глаза закрылись с протяжным вздохом, и мы просто сидели.
Неподвижно и молча.
Я молчала, наслаждалась моментом, а момент наслаждался нами.
Существует разница между молчанием и тем, когда нечего сказать. У меня были слова. Их было много. Но я хотела этого состояния покоя, и иногда для этого нужно было выложить все, что на душе, а иногда — помолчать. Сейчас я выбрала намеренную тишину.
Покой таился в невысказанном.
Когда его глаза наконец снова открылись, он подпер подбородок нашими сцепленными руками и стал изучать меня в тусклом освещении своей квартиры.
— Прости меня за то, как я разговаривал с тобой раньше, — сказал он, и хотя слова прозвучали мягко и непринужденно, в буйной зелени его глаз отразилось смятение. — Я знаю, что ты напугана. Я не хотел сделать еще хуже.
Мои ресницы затрепетали от его нежного прикосновения и покалывающего следа, который оставлял его большой палец, растирающий мою ладонь. Я посмотрела на него, сидящего в нескольких сантиметрах от меня, и подтянула колени ближе, чтобы они касались его бедер.
— Ты боишься?
Я сама не понимала, имею ли я в виду Божью коровку или что-то еще.
Может, и то и другое.
Его ладони медленно разжались, он опустил подбородок и положил руки на диванные подушки по обе стороны от меня. Когда он снова поднял глаза, в его взгляде плескались новые волны, новое смятение.
— Галлея, я…
Зазвонил телефон.
Я подскочила на месте, сбрасывая оцепенение. Рид пристально посмотрел на меня, и все, что готово было сорваться с его языка, осталось невысказанным.
Он вздохнул и опустился на корточки. Проведя рукой по лицу, он бросил на меня последний взгляд, прежде чем подняться с пола и пройти в дальний угол кухни, где на стене висел телефон василькового цвета.
Я невольно подумала, что это женщина… одна из его
— Алло? — ответил он резким тоном. Затем, спустя несколько секунд, его брови поползли вверх, а глаза вспыхнули. — Правда? Черт… да, спасибо. — Он кивнул. — Хорошо. Я скоро приеду.
Он повесил трубку, и я вскочила с дивана, одеяло упало с моих плеч. Пижамные штаны были мне коротки и не достигали щиколоток, а футболка Рида болталась на моей стройной фигуре. Я скрестила руки на груди, словно защищаясь.
— Все в порядке?
Рид сделал шаг ко мне, его лицо не выражало никаких эмоций.
— Это была местная больница для животных.
Сердце подпрыгнуло между ребер, и ужас сжал грудь.
Я ждала.
И тут он улыбнулся.
— Божья коровка у них. С ней все в порядке.
ГЛАВА 18
Божья коровка влетела в дверь моей квартиры и устремилась прямо к Галлее, вскочившей с диванных подушек.
— Божья коровка!
Я не мог сдержать улыбку, когда наблюдал за их воссоединением. Золотистый мех сливался с золотистыми волосами. Две загорелые руки вытянулись вперед в ожидании, когда собака бросится в их нетерпеливые объятия. Галлея упала на колени, а Божья коровка набросилась на нее с радостными поцелуями и так сильно виляющим хвостом, как будто они не виделись много лет.
Стянув куртку, покрытую снегом, я повесил ее на крючок на стене, а затем уставился на них, потерявшихся в моменте, как и я сам. Это было мило, невинно.
Чертовски чисто.
Визжа от радости, Галлея опрокинулась на мой светло-серый ковер.