Дженнифер Хартманн – Лотос (страница 61)

Они остекленели, ярко горят и улыбаются мне.

– Я люблю тебя, Оливер Линч.

Я произношу его имя, я произношу его громко и ясно, потому что он реален – он кто-то.

Он для меня – все.

Глава 24

Оливер

Когда на следующее утро солнце щекочет мои веки, я с удивлением обнаруживаю, что лежу в постели, прижавшись к другому теплому телу. Я пододвигаюсь ближе, мои губы касаются волос цвета шампанского. Они пахнут орхидеями и весной, смешиваясь с пьянящим запахом пота и… меня.

Моргая, я пробуждаюсь к жизни, мои чувства обостряются, когда воспоминания захлестывают.

Сидни.

Моя рука обнимает ее за талию, ее обнаженная кожа купается в сверкающих солнечных лучах, проникающих сквозь занавески. Ягодицы Сидни прижаты к моему заду, а одна нога находится между ее бедрами. Ее левая рука баюкает мою, а другая лежит под ее щекой. Мы идеально переплетены, удовлетворены и связаны нитями намного более крепкими физических.

Я не могу поверить, что у меня был секс.

Я не могу поверить, что занимался сексом с ней – с этой красивой, жизнерадостной и свободной девушкой. Она отдала мне себя, разум, тело и душу. Она сказала, что любит меня.

Сидни любит меня.

И я люблю ее так сильно, так мучительно… Всегда любил. Я говорю ей это тем, как держу ее, смотрю на нее, произношу ее имя. Она – моя любимая часть меня.

Не желая будить ее, ведь она так мирно спит, я осторожно выпутываюсь и незаметно выскальзываю из кровати. Прежде чем выйти, чтобы приготовить ей завтрак, я укрываю ее погруженное в сон тело. Моя кожа теплеет, когда я вспоминаю эту ночь.

Произнесенные слова, ее чувства, любовь, которой мы занимались.

Приведя себя в порядок, Сидни забралась обратно в постель рядом со мной в одном нижнем белье, ее грудь прижалась к моему торсу, из-за чего мне было очень трудно снова заснуть. Мне хотелось только исследовать ее, вновь ощутить каждый изгиб ее тела, каждый стон, сорвавшийся с ее губ.

Но она мгновенно погрузилась в сон, никогда еще не выглядя такой довольной. Ее голова покоилась на сгибе моего плеча, а ровное дыхание успокаивало мое сердце. Я уверен, что эту ночь я не скоро забуду.

Это была лучшая ночь в моей жизни.

Тихо выйдя из спальни, я осторожно закрываю дверь и отправляюсь на кухню готовить Сидни завтрак. Я мало чем могу побаловать ее, но я знаю, что ей нравится моя готовка. Когда я подхожу к холодильнику, чтобы просмотреть имеющиеся ингредиенты, то чувствую чье-то присутствие у себя за спиной.

Обернувшись, я вижу Гейба и Табиту, которые смотрят на меня с понимающими улыбками, сидя за обеденным столом и попивая кофе с пончиками.

– Ох, простите, если помешал. Доброе утро.

– Доброе, – говорит Гейб, его голос гораздо бодрее, чем обычно в ранние часы. Он подмигивает мне, пока жует.

Щеки Табиты краснеют, когда она наклоняет голову, ковыряя маленький картонный держатель вокруг стаканчика кофе.

– Привет, Оливер. Мы с Гейбом не спали всю ночь и разговаривали, – рассказывает она мне со скромным смешком. – Мы не занимались, эм… ты знаешь…

– Понятно, – киваю я, удивляясь, почему она чувствует необходимость успокаивать меня. Возможно, из-за нашего разговора за ужином. Или, более конкретно, из-за слов про то, что она не торопится заводить новые отношения. Но я не из тех, кто может судить. Прочищая горло от неловкости, я отвечаю: – Сидни и я… ну, мы…

Они отвечают в унисон:

– Мы знаем.

Ох.

Мои собственные щеки, несомненно, краснеют от такого намека. Мы с Сидни не то чтобы сдерживались в проявлении чувств, как и не думали о других обитателях дома. Теперь я понимаю, почему Гейб и его подружки всегда были такими шумными.

– Приношу извинения за доставленный шум, – смущенно бормочу я, поворачиваясь обратно к холодильнику в попытке спрятаться.

Я готовлю завтрак: омлет в форме сердечка, сбоку выкладываю свежую клубнику и бананы, а также порцию картофельных оладий. Пока я раскладываю еду по тарелкам, до меня долетают обрывки разговора Гейба и Табиты. В основном она объясняет ему, что ей нужно домой к Хоуп, которая осталась с ее родителями – очевидно, они приехали из Юты погостить на праздники. Гейб благодарит ее за чудесный вечер, и в его голосе слышится неподдельная тоска, которую я узнаю лучше, чем могу выразить словами. Она ему действительно нравится. Она отличается от всех остальных, и это делает меня безмерно счастливым за них обоих.

Я не пропускаю насмешливого взгляда, который Гейб бросает на меня, когда я выхожу из кухни с двумя полными тарелками. И я уверен, что он будет настаивать на подробностях позже, когда обе девушки уйдут.

Тихонько пробираясь в спальню, я нахожу Сидни, все еще свернувшуюся калачиком под одеялом, – только теперь она одета в мою футболку. Она поворачивается ко мне лицом, когда дверь со скрипом открывается. Сидни расплывается в улыбке, наши глаза встречаются.

– Ты проснулась, – сияю я в ответ, закрывая дверь ногой.

Сидни потягивается, откидывая одеяло, чтобы показать свои обнаженные ноги.

– Ага. Я решила, что ты либо бросил меня, либо встал, чтобы приготовить завтрак. Я начала склоняться ко второму варианту, когда почувствовала запах яиц. – Ее глаза искрятся весельем, когда она похлопывает по матрасу рядом с собой. – Иди сюда. Покорми меня.

– Какую именно часть тебя?

Она пристально смотрит на меня, обдумывая вопрос. Затем она фыркает от смеха, прикрывая рот ладонью и качая головой в ответ на мою глупость. Я с облегчением обнаруживаю, что игривая атмосфера не исчезла, несмотря на стертые границы.

Я на коленях переползаю через кровать и протягиваю ей одну из тарелок.

– Ты прикрыта больше, чем я надеялся, – поддразниваю я, окидывая ее пристальным взглядом. Ее волосы в беспорядке, под глазами размазан макияж, одно колено приподнято, из-за чего футболка задирается. Я сглатываю, вспоминая, каково это – находиться прямо между этими бедрами. – Ты прекрасна, Сид.

Сидни сжимает тарелку в руках, у нее перехватывает дыхание от моих слов.

– Ты сам не так уж плох, Оливер. Хотела бы я выглядеть так же, как ты, с самого утра. – Ее голубые глаза окидывают меня оценивающим взглядом.

Я моргаю.

– Как мужчина?

– Нет! – Ее смех заполняет комнату, и она откидывает голову на спинку кровати. – Боже, перестань смешить меня. Мне нужно в туалет. Я имела в виду, что ты все еще чертовски сексуален, в то время как я выгляжу так, словно только что пережила десять казней египетских.

– Ты довольно хорошо смотришься в язвах[44].

Рука хлопает меня по плечу, еще больше смеха заполняет мои уши, прежде чем она опускает взгляд на еду, которую держит. Она замолкает, на мгновение залюбовавшись завтраком.

– Он в форме сердца.

– Да, – соглашаюсь я, медленно придвигаясь ближе, пока мы не оказываемся плечом к плечу. – Тебе нравится?

В мгновение ока ее тарелка отставляется в сторону, ее руки обхватывают мою шею в страстном объятии, и мы оба падаем на матрас. Она зарывается лицом в мою шею.

– Ты самый очаровательный мужчина на свете. Я тебя не заслуживаю.

Я лежу на спине на кровати, Сидни растянулась на мне, я беру ее лицо в ладони и заставляю посмотреть на себя.

– Ты всегда заслуживаешь того, что тебе предназначено. И если чему-то суждено быть, так это нам, – говорю я ей искренне, со сквозящей в голосе страстью. Мои большие пальцы скользят по ее скулам.

– Ты слишком хорош для меня, – хрипит она в ответ.

Смелым движением, не позволяя себе думать, я переворачиваю нас, пока Сидни не оказывается подо мной. Волосы разметались по голубому одеялу, солнечный свет играет на воде. Ее глаза распахиваются от этого действия, а губы издают судорожный вздох, когда мои пальцы скользят вниз по ее животу, чтобы проникнуть под нижнее белье. Наклоняясь губами к ее уху, я шепчу:

– Я хочу, чтобы ты научила меня всему. Как прикасаться к тебе, пробовать тебя на вкус, поклоняться тебе. – Мои пальцы скользят по ее влажному жару, два из них входят в нее, в то время как мой большой палец обводит ее самую чувствительную точку. Сидни выгибается дугой на кровати, вцепившись руками в мои волосы. Ее глаза крепко зажмурены. Ее реакция заставляет мои спортивные штаны натянуться, член пульсирует, страстно желая заменить пальцы. – Тебе нравится?

– Да… Боже, да. – Она прижимается к моей руке, умоляя о большем. – Вот тут…

Я не эксперт ни в прелюдиях, ни в женской анатомии в целом, но я читал книги. Я просматривал журналы.

Когда я стал подростком, Брэдфорд принес мне стопки журналов, чтобы я посмотрел их, сказав, что я сам разберусь. Мое тело отреагировало подобающе, я был заинтригован, когда пролистывал откровенные фотографии. И когда после моего возвращения я обнаружил на компьютере Гейба видеозаписи реконструкций, очень похожих на те картинки в журналах, мое любопытство только усилилось. Мой сексуальный аппетит начал расти. Я часто представлял себе Сидни, когда исследовал свое собственное тело, представляя ее вместо женщин на кадрах.

Я никогда не ожидал, что эти фантазии воплотятся в жизнь.

Прикусывая зубами мочку ее уха, я двигаю пальцами быстрее, водя большим пальцем с нажимом. Мое горячее дыхание касается ее уха, мое возбуждение почти болезненно. Наблюдать за тем, как она выгибается и извивается подо мной – просто невероятное наслаждение.

– Ты великолепна, Сид… – Я дышу ей в шею, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы доставить ей удовольствие, а не на ноющей эрекции между моих ног. Она стонет, мечется и готова взорваться. Я сжимаю ее волосы в кулак другой рукой. – Тебе нравится, как я прикасаюсь к тебе?