Дженнифер Хартманн – Лотос (страница 47)
Сидни ерзает рядом со мной, подтягивая ноги и обнимая колени.
– Было неподходящее время. Этот фильм особенный для меня.
– Почему? – интересуюсь я.
Она теребит свой носок в горошек, ее поведение меняется.
– Мы так и не смогли посмотреть этот фильм.
Я моргаю, обдумывая ее заявление. Сидни сосредоточена на своем носке, черном в белые точки. Она избегает моего взгляда, атмосфера тяжелая и удушающая. Придвигаясь к ней еще ближе, наши тела прижимаются друг к другу, а затем я касаюсь ее беспокойной руки, и начинаю баюкать ее пальцы в своей ладони.
– Мы собирались посмотреть его до того, как меня… похитили?
Быстрый кивок, за которым последовал прерывистый вздох.
– Мы говорили об этом тем утром, высунувшись из окон своих домов и ни о чем не волнуясь. Мы понятия не имели, что все вот-вот изменится.
– Сид…
– Я отказывалась смотреть его на протяжении многих лет, – говорит она мне. – Это просто глупый детский фильм, но… он так сильно напоминал мне обо всем, чему не суждено было сбыться.
Я провожу большим пальцем по костяшкам ее пальцев, чувствуя, как напряжение рассеивается.
– Мы можем посмотреть его прямо сейчас.
Сидни поворачивается ко мне, ее глаза мерцают, как кристаллы, и она кивает.
– С удовольствием.
Когда фильм оживает на экране, голова Сидни опускается на мое плечо, наши руки переплетаются. Меня заинтересовывает этот развлекательный фильм, но трудно быть полностью сосредоточенным, когда обожаемая мной девушка растворяется во мне, как будто так и должно быть. Мы не говорим ни о поцелуе в доме ее родителей, ни о его последствиях, и пока что меня устраивает это молчание. Мне не нужны никакие слова, когда Сидни вот так прижимается ко мне, – теплая и возбуждающая. Этого мне достаточно.
В середине нашего просмотра Сидни выпрямляется рядом со мной, вытягивает шею и массирует ладонью затылок.
Я бросаю взгляд в ее сторону, наблюдая, как подергиваются и напрягаются ее мышцы.
– Тебе нужна разрядка? – интересуюсь я вслух.
Сидни поворачивает голову в мою сторону, ее глаза расширяются.
– Что?
Должно быть, я употребил не то слово, поэтому прочищаю горло.
– Напряжение в твоей шее. Выглядит так, будто тебе некомфортно. Я могу… помочь. Если хочешь.
– Ох. – Ее губы приоткрываются, все еще блестящие от бальзама для губ, который она нанесла совсем недавно. – Конечно.
– Сядь между моих ног.
Сидни кашляет в кулак, румянец заливает ее щеки. Похоже, я выразился неправильно снова. Но на этот раз она не задает мне вопросов и встает с дивана, устраиваясь между моих бедер. Она движется робко, оглядывается через плечо, когда ее попка приземляется на самый край диванной подушки. Ее тепло и близость спирают дыхание, меня охватывает дрожь. Мои руки сжимают ткань джинсов, и я отодвигаюсь назад, оставляя между нами немного больше пространства.
– У меня болит шея с тех пор, как я проснулась этим утром, – бормочет Сидни, слегка наклоняя голову вперед. – Я думаю, это из-за картины, над которой я работаю. Я становлюсь такой напряженной и сосредоточенной.
– Возможно, – киваю я, убирая руки со своих бедер и укладывая их ей на плечи. Я растопыриваю пальцы и начинаю массировать ту область, которая ее беспокоит. – Не больно?
Сидни издает тихий стонущий звук, ее тело расслабляется.
– Все замечательно.
Звуки, которые она издает, вкупе с ее близостью оказывают на меня заметное физическое воздействие. Мое сердцебиение учащается, тело нагревается. Я опускаю руки немного ниже, массируя мышцы ее спины и наблюдая за тем, как ее голова мотается из стороны в сторону. Мои руки скользят вверх по ее позвоночнику, большие пальцы совершают круговые движения, пока она прижимается ко мне.
– Это так приятно, – шепчет она.
Моя челюсть напряжена до скрежета зубов. Запах ее волос, похожий на благоухающий луг, щекочет мне нос, когда она прижимается к моей груди. Предполагается, что ей от этого будет хорошо – так почему же и мне это нравится? Это невинный массаж.
Я аккуратно вожу ладонями от плеч к шее, нежно сжимая кожу.
– Мне нравится чувствовать тебя в своих руках, – бормочу я, не уверенный, что стоит это говорить. Мои слова целуют ее ухо, и несколько тонких прядей волос танцуют около ее виска.
Она извивается у меня между ног, ее бедро ласкает быстро формирующуюся выпуклость в моих штанах. Похоже, она этого не заметила, а если и заметила, то ее это совершенно не беспокоит.
– Мне нравится чувствовать твои руки на себе.
Ее слова вырываются на одном дыхании. Между нами возникает напряжение, а также эротичный и беззастенчивый поток тепла. Мое тело никогда раньше не подчинялось другому человеку – не таким образом. Наш поцелуй просачивается сквозь мои воспоминания, разжигая пламя.
Сидни продолжает двигаться – то ли инстинктивно, то ли намеренно. И я так привязан к этому моменту и этим чувствам, что мне совершенно все равно, какой из этих пунктов истинен.
Вместо этого я провожу руками по ее спине, рукам, шее и даже опускаюсь ниже, пока кончики моих пальцев не касаются ее груди. Я бросаю взгляд через ее плечо, понимая, что могу рассмотреть все под ее свободной футболкой с V-образным вырезом. Я сглатываю, быстро отводя глаза и решив, что это зрелище предназначено не для меня.
– Сид, – бормочу я. Я собираюсь сказать ей, что, возможно, мне следует перестать прикасаться к ней, так как это может показаться неуместным. И что, возможно, я чувствую то, чего не должен чувствовать от простого поглаживания шеи…
Но Сидни прижимается к моей эрекции, заставляя мои бедра дернуться вперед и сорваться с моих губ стону.
Я убежден, что это было сделано намеренно.
Моя хватка на ней усиливается, и ее голова откидывается на мое правое плечо. Я наблюдаю, как ее веки медленно закрываются, ее тело все еще движется, все еще трется о меня. Чем больше она двигается, тем больше тепла разгорается у меня в животе и ниже. Я с трудом могу сосредоточиться на массаже, и мои руки теперь просто сжимают ее.
Глаза Сидни остаются закрытыми, но ее движения не прекращаются.
– Ты можешь прикоснуться ко мне, если хочешь.
Я вдыхаю ее цветочный аромат, прижимаясь губами к ее волосам. Я уже прикасаюсь к ней, поэтому сначала нахожусь в замешательстве, но потом, кажется, понимаю.
Она хочет, чтобы я прикоснулся к ней так, как мужчина прикасается к женщине.
Если бы Сидни в данный момент не извивалась задом около моего пульсирующего возбуждения, я бы, наверное, сбежал. Я бы запаниковал. Но логика, похоже, покинула меня, и все запреты потеряли значение. Я позволяю своим рукам действовать самостоятельно, обвивая ее плечи и скользя вниз под ткань рубашки. Я смотрю, как мои ладони обхватывают ее груди под хлопком, мягкие и податливые, и она выгибается навстречу моим прикосновениям с распутным вздохом.
Я так сильно прикусываю свою нижнюю губу, что на лбу выступают капельки пота. Мое тело начинает дрожать от потребности, которой я никогда не испытывал. Я вытаскиваю руки из-под ее рубашки и провожу ими вниз по ее талии, пока не достигаю бедер. Одна скользит снизу вверх под ее футболку, в то время как другая теребит кромку ее пижамных шорт. Нерешительность смешивается с вожделением. И я не знаю, хочет ли она, чтобы я прикоснулся к ней там.
Но Сидни сжимает мою руку в своей и тянет ее еще дальше вниз, разрешая, в то время как сама прижимается ко мне.
– Все в порядке, – произносит она, ее голос хриплый и напряженный, слегка дрожащий от ее собственного желания.
Одной рукой поглаживая ее грудь, другой я пробираюсь к ней под шорты, затем под нижнее белье. Капля страха и неуверенности пронзает меня, но она поглощается моим ненасытным любопытством и инстинктами моего тела. Ее тепло проникает в кончики моих пальцев, и в эту секунду мое порочное рычание сливается с ее всхлипом. Бедра Сидни двигаются быстрее, изгибаясь навстречу моей руке.
Она задыхается.
– Ох…
Я прижимаю ее ближе к своей груди, первобытное чувство собственничества охватывает меня. Ее грудь в одной руке, ее лоно в другой, ее горячее тело бьется между моих бедер. Все во мне кричит о том, чтобы расстегнуть брюки и спустить их вниз, а затем войти в нее. Я ослеплен жаждой – у меня почти кружится голова от этого.
Должен ли я это сделать? Могу ли я?
Именно к этому все и идет?
– Сид, я… – Я не знаю, как выразить свои мысли. Свои желания. Меня переполняют похоть, замешательство, размытые границы и разрушительная потребность. Сидни продолжает двигаться, продолжает терзать, мучить меня самым изысканным образом. – Я хочу…
Я пытаюсь подобрать правильное слово. Совокупление. Прелюбодеяние. Половой акт. Секс.
Все точно, но ничто не звучит достаточно правильно.
Так что я выпаливаю единственное, что имеет значение:
– Я хочу заняться с тобой любовью.