Дженнифер Хартманн – Две мелодии сердца. Путеводитель влюблённого пессимиста (страница 37)
– Кэл…
Как только он берет мои запястья в свои руки и заводит их мне за голову, из его горла вырывается рычание. Его лицо нависает надо мной, а радужки глаз переливаются золотом и лунным светом.
– Я буду целовать тебя так долго, как ты мне позволишь, Люси.
Я тут же приподнимаюсь и, завладев его ртом, вдыхаю стон, который он издает, когда наши губы соприкасаются. Кэл приоткрывает мой рот языком и проникает внутрь. Поцелуй ощущается обжигающим пламенем, тогда как наши тела лежат на холодной земле. Он отпускает мое запястье и кладет руку на щеку, усиливая хватку. Наш поцелуй становится еще жарче, а языки сплетаются во влажном скольжении. Я наклоняю голову, приподнимаясь выше, чтобы попробовать его всего на вкус. Поцелуй становится беспорядочным и голодным, страстным и медленным. После этого он отстраняется, прикусывая мою нижнюю губу, а затем снова наклоняется и обхватывает мое лицо обеими руками.
Когда мы доходим до грани, Кэл заботливо прижимается своим лбом к моему и, закрывая глаза, запечатлевает последний поцелуй на моих губах.
И я, без сомнения, знаю, что позволила бы ему целовать меня вечно.
Я просто надеюсь, что вечность будет длиться достаточно долго.
Глава 17
Когда мы возвращаемся в комнату, Люси переодевается в укороченный топ и маленькие розовые шорты. Из-за того, что она весь вечер ходила в шапке, ее длинные волосы спутались, поэтому теперь она выглядит невероятно сексуально… Что ж, мне определенно не стоит так пристально смотреть на нее, если мы планируем поспать этой ночью. Зевая, Люси направляется к кровати, откидывая назад непослушные пряди волос.
Когда она медленно останавливается у края кровати, то отчетливо осознает тот факт, что в номере только одно спальное ложе. Несколько раз быстро заправив волосы за уши, она бросает взгляд на меня, уже растянувшегося на боку, а затем на свободное место, ожидающее ее.
Я понятия не имею, что сказать или сделать, и от этого у меня чешутся руки. Обычно у меня не возникает проблем с озвучиванием своих намерений, однако сейчас мои намерения определенно сводятся к тому, чтобы зарыться лицом между ее бедрами, пока она не кончит мне на язык и не начнет выкрикивать мое имя.
Мой член тут же твердеет от этой мысли, и я натягиваю простыню повыше на талию, чтобы скрыть улики.
– Ты устала? – Я пытаюсь угадать ее ожидания на вечер, когда она опускает колено на матрас и тот скрипит под ее весом. – Понимаю, день был долгим.
Я позволю ей уйти, если она не готова.
Конечно, мне хочется вновь погрузиться в нее, однако еще больше мне хочется, чтобы она чувствовала себя в безопасности и комфорте. Я хочу, чтобы она вычеркнула из своей памяти наш секс в общественном туалете, потому что ее первый раз не должен был быть таким, несмотря на то что она настаивала на обратном.
Люси нервно улыбается, забираясь в постель рядом со мной. Она слишком часто моргает, теребя развязавшуюся нитку на наволочке.
– Пожалуй, я немного устала.
Член: окуните меня в холодную воду.
Я беру себя в руки и, кивнув, перекатываюсь на бок, чтобы оказаться к ней лицом. Подперев голову одной рукой, я наблюдаю, как она устраивается поудобнее под одеялом и натягивает его до подбородка.
– Ладно.
– Ты ведь хотел посмотреть фильм, верно?
– Не-а. Сон привлекает больше.
Сон – ужасная идея, но я могу потерпеть.
Закусив губу, пока та не становится красной и идеально пухлой, Люси посылает мне еще одну нервную улыбку.
Она изучающе смотрит на меня своими большими голубыми глазами. На мне белая футболка и спортивные штаны, хотя на ночь я обычно надеваю только боксеры. Просто сейчас я не хотел пугать ее слишком откровенным видом.
Хотя теперь мне стоит задаться вопросом, не отпугнул ли я ее всеми грязными подробностями моего прошлого. Она не выглядела замкнутой, и не было признаков, будто она хочет сбежать, тем не менее после нашего умопомрачительного поцелуя в сугробе я ожидал, что вечер пройдет по-другому.
Воспоминание о том, как ее любопытный язычок ласкал мое нёбо, пока я упивался ее тихими писклявыми стонами, заставило мой член снова возбудиться.
Пожалуй, спать в одной постели – плохая идея.
Я пытаюсь привести себя в порядок, надеясь, что Люси этого не заметит, но благо она выключает прикроватную лампу, и нас окутывает темнота. Я чувствую, как матрас несколько раз прогибается, пока Люси безмолвно потягивается и устраивается поудобнее рядом. От этой тишины мне хочется выползти из собственной кожи.
Я снова включаю свет.
Лежа на спине и вцепившись пальцами в покрывало, она наклоняет ко мне голову.
– Все в порядке? – спрашивает Люси.
Взъерошив свои и без того растрепанные волосы, я придвигаюсь к ней поближе и издаю мурлыкающий звук. Вопросительный вздох.
– А ты?
– Я что?
– Ладно.
Люси моргает, глядя на меня, а затем поднимает взгляд к потолку.
– Да. Я… я… я понятия не имею, что будет дальше. Ну… с нами.
– Все что захочешь, – легко отвечаю я, протягивая руку и наматывая пальцем прядь волос, рассыпавшуюся по ее подушке. – Все что тебе будет угодно.
Она задумчиво поджимает губы и снова моргает так, что ее ресницы щекочут светло-каштановые брови.
– Думаю… – задумавшись, она на несколько секунд закрывает глаза, а когда снова распахивает их, то тихо заканчивает: – Думаю, я хочу, чтобы ты обнял меня ненадолго. Если ты не против.
– Конечно, без проблем.
Ее улыбка теряет оттенок настороженности, становясь яркой, как солнце. Я улыбаюсь ей в ответ, уверяя, что ее просьба абсолютно, черт возьми, нормальна.
Я протягиваю руку, чтобы выключить свет, затем сворачиваюсь калачиком рядом с ней и прижимаю ее к своей груди одной рукой. Она ощущается невесомым перышком в моих объятиях. Ее дыхание становится таким тихим, что уносит с собой нервозность и страх. А когда я провожу пальцем по ее ключице, мы оба расслабляемся.
Это кажется правильным.
Я засыпаю, прижимая к себе Люси – теплую и живую, ищущую утешения в моих объятиях. В ту ночь в баре я чувствовал себя паршиво из-за того, что втащил ее через разрисованную граффити дверь и устроился у нее между ног, не проявив ни нежности, ни заботы. Я был животным, мой контроль висел на тонком волоске, когда я медленно продвигался внутрь ее узкого жара и неуклюже двигался.
Как только Люси вплотную придвигается ко мне, я ласково провожу пальцами по ее руке. Провожу по ее обнаженному животу, выглядывающему из-под топа. Вздох, который она издает, чертовски близок к совершенству. Запрокинув голову так, что мое лицо оказывается в ее взъерошенных волосах, она замирает, а я делаю глубокий вдох.
Аромат сладких груш и цветочного мускуса.
Чертовски божественный.
Тишина становится умиротворяющей, наполняя меня таким чувством удовлетворения, которого, я уверен, никогда не испытывал ранее.
Вскоре она полностью расслабляется в моих объятиях, ее дыхание выравнивается, и она погружается в спокойный сон.
Это не секс.
Но ощущения не менее приятные.
Я открываю глаза и вижу темную комнату, а не сон.
Эротический сон, в котором чья-то рука гладила мой член.
Рука Люси.
Чувственные стоны пронизывают меня насквозь. Их достаточно, чтобы довести меня до оргазма. Когда я прихожу в себя и вспоминаю, где нахожусь, меня поражает осознание того, что это был вовсе не сон. Мы лежим лицом к лицу на кровати: наши ноги переплетены, а губы почти соприкасаются. Моя ладонь прижата к ее заднице, пальцы сжимают ее, а бедра двигаются очень медленно.
Люси нащупывает твердую, как камень, выпуклость в моих спортивных штанах, и начинает извиваться, издавая непристойные мурлыкающие звуки, которые заставляют меня балансировать на грани.
Я хватаю ее за запястье, прежде чем кончаю себе в штаны.
– Люси… черт…
Она томно потягивается, ее свободная рука возвращается к моему неистовому стояку, в то время как другая убирает волосы со лба.
– Ммм… – стонет она, ничего не замечая.
Иисус.
– Ты спишь? – мой голос звучит как гравий, грубый от сна и похоти.