Дженнифер Хартманн – Две мелодии сердца. Путеводитель оптимистки с разбитым сердцем (страница 30)

От его взгляда у меня по телу пробегает приятная дрожь. Потом Кэл отстраняется от косяка и уходит.

Я вздыхаю, не в силах сдержать улыбку.

Кэл сидит, опираясь о нежно-розовое изголовье моей кровати, и держит тетрадь так, чтобы я не могла дотянуться. Козырек бейсболки бросает тень на его лицо.

– «Парашют», – говорит он.

– «П-а-р-а-ш-у-т».

– Неправильно. Там должна быть «ю», – смеется он.

– Что? После шипящих не пишутся «ю», «я» и «ы».

– Бывают исключения.

– Это слишком сложно, – жалуюсь я.

Он пожимает плечами, потом расправляет их, изучая мою тетрадь на спирали. Затем переводит лукавый взгляд на меня.

– «Тебя», – говорит он.

Я растерянно моргаю, но проговариваю слово по буквам.

– «Раньше».

Я проговариваю и это слово, по-прежнему ничего не понимая. Этого точно не будет на диктанте. Такие слова я умела писать еще в первом классе.

– «Кто».

– Кэл, ты что делаешь?

– Давай, Люси.

– Да ну тебя, – бурчу я, но все же проговариваю слово.

– «Нибудь».

Зачем он тратит время? Ужасно бесит.

Но я все же проговариваю слово.

Потом он смотрит на меня сверкающими карими глазами; длинные ресницы почти достают до бровей. Он как-то странно прикусывает губу и говорит:

– «Целовал».

Мое сердце чуть не выпрыгивает из груди. Мысли путаются в моей тринадцатилетней голове. Я пристально смотрю на Кэла; он глядит на меня вопрошающе.

Меня обдает жаром. Грудь, шею и нервы.

Облизнув пересохшие губы, я выговариваю буквы одну за другой. Он опускает тетрадь и подвигается ближе ко мне.

– «Ц-е-л-о»…

И тут дверь в спальню резко распахивается. Моя мама в лиловом халате обвиняюще тыкает в меня пальцем, отчего мы с Кэлом моментально вскакиваем, будто под нами загорелся матрас.

– Люсиль Энн Хоуп!

Глава 12

04/10/2012

«Светлячки»

Когда лето заканчивается, я больше всего скучаю по светлячкам.

Костры, даже самые яркие и теплые, не заменят волшебство этих крохотных летающих фонариков, которые появляются у нас во дворе по ночам. Иногда я загадываю на них желания. Иногда ловлю их в банки. Иногда даю им имена, потому что без имени ты – всего лишь вещь.

И я всегда по ним скучаю.

Сегодня вечером я сидела на подоконнике и смотрела в окно. Мне не хватало светлячков, так что…

Я начала давать имена звездам.

Пока-пока!~

Эмма

Меня одолевают нервы, когда я подъезжаю к дому Кэла. Под колесами машины хрустит гравий, а удавка на моем горле сжимается все туже.

Кэл оставляет мотоцикл под навесом и снимает шлем. Затем вопросительно смотрит на меня через лобовое стекло, когда я остаюсь сидеть в машине.

Мне нужно немного времени, чтобы взять себя в руки.

Чтобы изучить лужайку перед его домом, ставни и входную дверь, которая, к моему удивлению, оказалась красного цвета. Красные двери кажутся такими радостными и приветливыми. А Кэл…

Кэл – скорее серая дверь.

Мрачная и давным-давно не видевшая солнечного света.

Может, в этом доме с самого начала была красная дверь, думаю я. Так же, как в моем доме была Эмма. Может, крупицы радости сами находят людей.

Кэл живет в крохотном домике в стиле ранчо, похожем на мой, только еще меньше. Кирпичи здесь красно-коричневые, а не медово-желтые, как у меня, а клумбы заросли сорняками. Среди опилок возвышается одинокая деревянная фигурка привидения. Я сразу ее узнаю. Мы купили ее на осенней ярмарке много лет назад. Эмма заметила привидение и тут же назвала его «Мистер Бука».

Боже, Кэл так его и не выбросил?

Мои глаза наполняются слезами при мысли о том, что из всех хеллоуинских украшений, которые собирала его мать, Кэл сохранил именно это и до сих пор выставляет его каждый октябрь.

Погрузившись в собственные мысли, я не сразу замечаю, что Кэл стоит прямо у машины, положив руки на бедра и вопросительно подняв брови.

Я прихожу в себя и поспешно глушу мотор.

Стоит мне открыть дверцу, как собаки с энтузиазмом перелезают через мои колени, выпрыгивают из машины и бегут прямо к Кэлу.

– Прости, впала в ступор, – посмеиваюсь я и достаю сумку, в которой лежат одежда, хеллоуинская пижама, туалетные принадлежности и бутылка белого вина. Последнюю я в панике схватила с холодильника, решив, что с ней пережить первую ночь будет проще. Меня одолевают нервы.

Кэл наклоняется и подбирает поводки, пока мои собаки не сбежали в поисках несчастных белок и бурундуков.

– Не то чтобы пятизвездочный отель, но, надеюсь, сойдет, – говорит он, потирая затылок, освобожденный от шапки. В его глазах читается некоторая застенчивость, будто меня могут не устроить такие условия.

– Все просто идеально, – говорю я без тени сомнения, выходя из машины. Он кивает, берет у меня сумку и надевает ее через плечо.

– Пойдем, я покажу тебе дом. – Он заходит внутрь с моими вещами в руках.

Когда я вслед за ним прохожу через красную дверь, меня окутывает его аромат. От диффузора на кофейном столике исходит запах почвы и пряностей с легкой ноткой амбры.

Когда Кэл отстегивает поводки, собаки тут же бросают меня в прихожей и начинают исследовать новую территорию.

В этот момент я замечаю кое-что еще.

То, что застает меня врасплох.

Практически сбивает с ног.

Не дает вымолвить и слова от потрясения.

Кэл знает, почему я замерла, прижав руки к сердцу. Он разувается и пинком отбрасывает свою обувь в сторону, будто надеясь таким образом прогнать нежданное открытие из моей головы.

– Я не собираюсь это обсуждать.